Код: Невидимость

      Тюрьма временного содержания встретила их лязгом бронированных ворот и стерильным холодом бетона. На первом же КПП охранник-альфа, лениво протянувший руку за документами, внезапно замер. Его ноздри расширились, а взгляд, до этого скучающий, мгновенно сфокусировался на Феликсе. Он не просто проверял пропуск, он впитывал воздух, и его зрачки начали опасно темнеть.       Хёнджин среагировал быстрее, чем Феликс успел возмутиться. Он сделал резкий шаг вперед, вырастая скалой между омегой и охранником, и издал низкий, вибрирующий рык, от которого у дежурного поползли мурашки по коже.       — Смотри в документы, сержант, — процедил Хёнджин тоном, не обещающим ничего хорошего.       Охранник вздрогнул, мгновенно опустил глаза и суетливо приложил печать. Как только они прошли через турникет, Хёнджин прижался к спине Феликса почти вплотную, наступая ему на пятки.       — Какого хера ты творишь? — шикнул Феликс, пытаясь ускориться, но Хёнджин не отставал ни на сантиметр. — Отойди от меня!       — Я перекрываю твой шлейф, я хоть и не чувствую его, но прекрасно знаю, что он есть, — глухо отозвался Хёнджин ему в затылок. — Коридор длинный, здесь везде альфы.       — Хван, отойди на два шага! — Феликс резко обернулся, упираясь ладонью в грудь напарника. — Держи дистанцию. Ты сегодня слишком близко, я уже задыхаюсь от твоего кедра.       Хёнджин замер, тяжело дыша. На его лице играли желваки. Видеть, как Феликс отталкивает его, когда он пытается его защитить, было физически больно. Он нервным движением сорвал с себя форменный пиджак.       — Снимай свой. Живо, — скомандовал он.       — Это еще зачем? — Феликс подозрительно прищурился, сильнее кутаясь в свой темно-синий пиджак, который уже насквозь пропитался «ягодами».       — Затем, что твой пиджак — это сейчас эпицентр запаха, — Хёнджин устало вздохнул, стараясь сохранять остатки самообладания. — Мой пропитан моим одеколоном и кедром. Это немного приглушит твой аромат. Просто сделай это, Ликс. Пожалуйста.       Феликс, ворча под нос про «идиотские методы», быстро переоделся. Пиджак Хёнджина был ему велик в плечах и намного длиннее, он буквально утонул в нем, чувствуя, как его накрывает тяжелый аромат альфы. Это было странно... но уютно. Хёнджин тем временем аккуратно сложил пиджак Феликса и перекинул его через руку.       В медицинском крыле они столкнулись с лечащим врачом Тэёна. Пожилой бета в очках поправил маску и подозрительно прищурился, глядя на помятого Хёнджина с разбитой бровью и лихорадочным блеском в глазах.       — Детектив Хван, у вас пульс зашкаливает, — заметил врач, мельком взглянув на монитор у поста охраны. — Вам бы не помешало успокоительное.       — Я в порядке, — отрезал Хёнджин, пропуская Феликса вперед.       У самой палаты, где за бронированным стеклом лежал Тэён, их уже ждал адвокат, скользкий тип в дорогом костюме, который всегда знал больше, чем положено. Он медленно повернулся к ним, и на его губах расплылась ехидная, торжествующая улыбка. Он демонстративно принюхался, глядя на Феликса, утопающего в чужом пиджаке.       — Аналитик Ли... — пропел адвокат. — Какая метаморфоза. Знаете, от вас сейчас пахнет не законом и не порядком. От вас пахнет... абсолютной победой Тэёна над вами. Вы всё-таки сломались, не так ли?       Феликс сжал челюсти так, что заболели зубы. Он почувствовал, как рука Хёнджина за его спиной сжалась в кулак, готовая в любой момент разбить лицо и этому адвокату.       — В сторону, — холодно бросил Феликс, глядя сквозь него на дверь палаты. — Парфюмер ждет своего «зрителя».       Тяжелая герметичная дверь закрылась с глухим щелчком, отрезая их от внешнего мира. В палате стоял приторный запах антисептиков и железа, но даже он не мог скрыть того, как пространство мгновенно наэлектризовалось.       Тэён полулежал на высокой койке. Его запястья, обмотанные толстым слоем марли, покоились на одеяле, но ясные глаза, пугающе живые, мгновенно впились в вошедших. Как только Феликс сделал шаг к кровати, Тэён глубоко, до дрожи в груди, вдохнул воздух. На его бескровных губах расцвела торжествующая улыбка.       — Детектив Ли... — голос Тэёна был хриплым, но в нем слышалось неприкрытое наслаждение. — Я чувствую ягоды. Какая ирония. Неужели ты наконец-то решил стать настоящим? И надо же, как совпало... сразу после нашего вчерашнего разговора. Неужели мои слова оказались слаще химии?       — Пошел к черту, Тэён, — выплюнул Феликс. Он стоял, нахохлившись в огромном пиджаке Хёнджина, и его пальцы невольно сжимали ткань на рукавах. — Это совершенно не из-за тебя. Не льсти себе.       Тэён перевел взгляд на Хёнджина, который стоял за спиной Феликса, как безмолвное гранитное изваяние. Улыбка террориста стала холоднее.       — Убери своего цепного пса, Ликс. Признание — это таинство. Оно только для нас двоих. Пусть он выйдет.       Феликс почувствовал, как паника ледяной иглой колет под ребрами. Оказаться сейчас один на один с Тэёном, когда инстинкты омеги обнажены, а тело горит — это было равносильно самоубийству. Он резко откинул руку назад и мертвой хваткой вцепился в ладонь Хёнджина. Его пальцы буквально впились в кожу напарника.       — Хван останется здесь. Либо ты говоришь при нем, либо я ухожу, и ты сдыхаешь в этой палате в полном одиночестве, — отрезал Феликс.       Тэён хмыкнул, глядя на их сцепленные руки. В его глазах промелькнула искра досады, сменившаяся любопытством.       — Как трогательно. Живой щит для раненой птицы... Ну что же, пусть слушает, раз тебе так спокойнее.       Парфюмер подался вперед, насколько позволяли ремни и бинты. Его лицо стало серьезным, а голос понизился до зловещего шепота.       — Ты думал, что поймав меня, ты остановил проект? Глупо, Ликс. У каждого великого мастера есть ученик. На свободе остался мой «наследник». Он уже выбрал цель. Последний акт моей симфонии — убийство одного очень высокопоставленного чиновника-омеги. Того, кто годами строил из себя святого и сейчас мешает моим планам.       Феликс нахмурился, в голове начали всплывать имена из политической элиты, но Тэён не дал ему обдумать это.       — Но самое интересное не в этом, — Тэён хищно прищурился. — Ты ведь наверняка задавался вопросом, как мне удавалось ускользать из-под носа полиции столько лет? И это не только потому что подо мной половина полиции города ходила, далеко нет... — Феликс почувствовал, как по спине пробежал холодок. — В вашем участке, Ликс, в этом ваших святилище «справедливости», есть крот. Он снабжал меня информацией годами. И знаешь, что самое забавное? Этот человек сейчас очень внимательно следит за тем, чтобы ты не узнал правду.       Тэён замолчал, наслаждаясь произведенным эффектом. Феликс почувствовал, как рука Хёнджина в ответ крепко сжала его ладонь, словно пытаясь удержать от падения.       — Кто это? — голос Феликса сорвался. — Имя!       Тэён лишь слабо покачал головой, и его мысли снова вернулись к запаху ягод, исходящему от Феликса.       — Имена стоят дорого, Феликс Ли. Но дам тебе подсказку: ищи того, кто три года назад подменил отчет о вскрытии первой жертвы в деле Парфюмера. Того, кто стер из протокола упоминание о запахе, и если ты найдешь этот отчет в архиве, ты увидишь, что страница с химическим анализом воздуха вырвана.       Феликс пару минут смотрел куда-то сквозь Тэёна, а потом рыкнул Хёнджину:       — Пошли.       Тэён проводил их долгим, липким взглядом. Когда Феликс уже был у самой двери, Парфюмер подал голос в последний раз, и в его тоне промелькнуло нечто настолько грязное, что воздух в палате, казалось, испортился.       — Знаешь, Ликс... — прошептал он, кривя бледные губы. — Этот запах ягод... он пахнет не просто омегой. Он пахнет подчинением. Я почти завидую твоему напарнику. Столько лет ты мариновал себя в химии, и теперь этот букет настолько концентрированный, что любой альфа в этом здании готов перегрызть друг другу глотки, просто чтобы лизнуть твою шею. Береги его, Хван. Такое сокровище быстро портится, если его не... пометить.       Хёнджин замер. Его кулаки сжались с таким треском суставов, что звук был слышен даже в коридоре. На мгновение в его глазах вспыхнуло нечто первобытное, он действительно мог сейчас просто развернуться и одним ударом раскрошить череп этого ублюдка о металлическую спинку кушетки. Ему было плевать на последствия, на закон, на карьеру. Но короткий, судорожный вздох Феликса привел его в чувство. Ликс нуждался в нем трезвом.       — Уходим. Ну же, — бросил Феликс, не оборачиваясь.       Они почти бежали. Феликс летел по коридорам тюрьмы, как раненая птица, его шаги гулко отдавались от бетонных стен. Хёнджин следовал за ним тенью, его широкие плечи перекрывали обзор любому, кто пытался задержать взгляд на офицере чуть дольше положенного. Проверка на КПП прошла как в тумане, холодные взгляды, штампы, тяжелые засовы.       — Ликс! Да постой же ты наконец-то! Что будем делать с этой информацией? — Хёнджин едва успевал за ним, пока они пересекали парковку.       Феликс молчал, пока они не заскочили в салон флаера. Едва дверь захлопнулась, отрезая их от внешнего мира, Феликс сорвал с себя тяжелый пиджак Хвана и буквально швырнул его в напарника.       — На, забери! — выдохнул он. Омега остался в одной белоснежной рубашке, которая теперь казалась почти прозрачной от выступившего пота. Кожаные ремни портупеи туго стягивали его торс, подчеркивая каждый вдох и выдох. Феликс обхватил себя руками, пытаясь унять дрожь, и запах ягод в замкнутом пространстве снова начал набирать обороты, становясь острым, почти колючим от адреналина. — Послушай меня, — Феликс повернулся к Хёнджину, его глаза лихорадочно блестели. — До того, как это дело передали нам... до того, как его вообще признали серийными убийствами, оно числилось в «Отделе по борьбе с терроризмом».       Хёнджин замер с пиджаком в руках, медленно переваривая информацию.       — Точно... — на выдохе выронил он.       — Если Тэён не врет про подмену отчетов, то искать крысу среди наших — бесполезно, — Феликс нервно заправил выбившуюся прядь волос за ухо. — Всю первичную экспертизу, все выезды на места первых жертв делал антитеррор. Они зачистили концы еще до того, как папки попали к Минхо в отдел биологических срывов. Крыса не в нашем управлении, Хван. Она там, наверху. В отделе, который считает себя неприкасаемым.       Хёнджин ударил ладонью по приборной панели, заставив системы флаера испуганно пискнуть.       — Это пиздец, Ликс. Если мы начнем копать под антитеррор, нас сожрут раньше, чем мы доедем до архива. У них полномочия выше министерских. Будем работать неофициально?       Феликс решительно заклацал по приборной панели, задавая курс к управлению. Его пальцы все еще подрагивали, а в голове набатом стучали слова Тэёна о подмене отчетов.       — К Минхо. Мы едем к Минхо, — выдохнул он, откидываясь на спинку кресла.       Хёнджин нахмурился, не снимая рук с руля, но плавно закладывая вираж в сторону центра города.       — Ты уверен? Ликс, Тэён сказал, что крот тот, кто курировал передачу папок. Минхо тогда уже был в отделе. Он принимал это дело от антитеррора.       — Именно поэтому мы едем к нему, — Феликс нервно дернул ремень портупеи, который, казалось, стал еще теснее. — Либо Минхо единственный, кому мы можем доверять, потому что его тоже обвели вокруг пальца, либо... либо он знает правду и почему-то молчит. В любом случае, он глава отдела. У него есть ключи доступа к архивам высшего уровня, которых нет у нас. Если мы пойдем в обход него и нас поймают — нам конец. А так... это официально.       Хёнджин промолчал, но его взгляд оставался тяжелым. Его пугала не столько возможность того, что Минхо — крот, сколько состояние Феликса. Без пиджака, в одной тонкой рубашке, омега казался оголенным нервом. Запах ягод в салоне стал настолько густым, что Хёнджину казалось, будто он пьянеет, даже не чувствуя дурманящего запаха. Его пальцы на штурвале сжимались сильнее с каждой секундой. Он чувствовал, как внутри него альфа буквально скребется о ребра, требуя остановить машину, прижать Феликса к себе и не пускать ни к какому Минхо, ни в какие архивы.       — Ты хотя бы надень что-нибудь, когда будем заходить, — глухо произнес Хёнджин, стараясь не смотреть на то, как ткань рубашки натянулась на груди напарника. — Ты сейчас пахнешь так, что дежурные на входе в управление просто забудут, как дышать. Минхо — альфа, Феликс. И он не я. У него нос работает на все сто.       — Мне плевать, — отрезал Феликс, хотя его щеки вспыхнули. — Я и Минхо старые друзья, еще с академии, так что пусть чувствует. Пусть все чувствуют. Я устал прятаться.       Флаер на бешеной скорости прорезал облака, направляясь к сверкающей башне полицейского управления. Феликс смотрел в окно, сжимая кулаки. Он понимал, как только они переступят порог кабинета Минхо, пути назад уже не будет. Либо они раскроют заговор, либо их обоих «сотрут» из системы.

***

      Едва Феликс и Хёнджин переступили порог кабинета капитана, Минхо, не дожидаясь ни слова, приложил палец к губам. Его взгляд — острый, как скальпель, мгновенно просканировал состояние напарников. Он подошел к панели управления и с сухим щелчком заблокировал электронный замок. Кабинет погрузился в глухую, стерильную тишину. Затем Минхо достал из сейфа небольшое черное устройство, тяжелую армейскую глушилку сигнала, и активировал её. На экранах мониторов пошла легкая рябь, связь с внешним миром была отрезана.       — Говорите, — коротко приказал он.       Напарники, перебивая друг друга, выложили всё: слова Тэёна о наследнике, подмене отчетов и «кроте» из, предположительно, отдела антитеррора. Минхо слушал молча, скрестив руки на груди, и только когда Феликс упомянул первую жертву Парфюмера три года назад, капитан тяжело опустился в свое кресло.       — Он не соврал, — тихо произнес Минхо, глядя куда-то сквозь них. — Я подозревал, что с тем делом что-то не так еще когда Парфюмер только начинал действовать. Каждый раз, когда я пытался запросить первичные анализы воздуха с мест преступлений, меня били по рукам. Высшее руководство антитеррора просто перекрывало кислород. «Секретность государственного уровня», говорили они. Теперь я понимаю, что они прятали не методы работы, а запах. — Он посмотрел на Феликса, чей аромат в закрытом пространстве кабинета становился всё более навязчивым, лихорадочным. Минхо резко выдвинул нижний ящик стола и достал оттуда запечатанный серебристый кейс и ключи на старом кольце. — Я даю вам 48 часов, — чеканя каждое слово, сказал капитан. — Я официально отправляю вас на «глухую» слежку за объектом. Это даст мне время подчистить логи ваших перемещений и отчеты о посещении тюрьмы. Если кто-то спросит — вы вне зоны доступа по моему приказу. — Он придвинул кейс к Хёнджину. — Здесь копии архивов антитеррора по всем первичным жертвам Парфюмера. Я собирал их по кускам годами, рискуя погонами. Изучите всё. Каждую букву. Адрес конспиративной квартиры на внутренней стороне крышки. Там есть всё необходимое: еда, связь через закрытый канал и... — Минхо на секунду замялся, глядя на то, как Хёнджин неосознанно подается ближе к Феликсу. — И полная изоляция. — Минхо встал, подходя к ним вплотную. Его голос стал жестким. — Это ваш единственный шанс. Если вы найдете имя наследника или крота, мы их уничтожим. Но если вас найдут раньше... я не смогу вас защитить. Хван, — Минхо посмотрел прямо в глаза Хёнджину, — запритесь там. Не выходите из квартиры. Запах Феликса сейчас — это маяк для любого, кто знает, что искать. Ты, Хван, отвечаешь за него головой.       Хёнджин молча кивнул, крепко сжимая ручку кейса. Феликс, всё еще стоящий в одной рубашке и портупее, выглядел как человек, который только что получил смертный приговор и надежду одновременно.       — Уходите через технический лифт, — добавил Минхо, выключая глушилку. — И Ликс... надень пиджак Хвана. Ты сводишь с ума датчики системы вентиляции.       Молчание между ними было настолько тяжелым, что казалось, его можно коснуться рукой. Феликс шел по коридору, кутаясь в огромный пиджак Хёнджина, и теперь каждый встречный офицер казался ему потенциальной угрозой. Дружелюбная улыбка дежурного, случайный кивок коллеги из соседнего отдела — всё теперь пропускалось через фильтр паранойи.       «Кто из них?»       Хёнджин шел на полшага позади, его взгляд непрестанно сканировал пространство. Он чувствовал, как Феликс сжимается внутри его пиджака, и это вызывало в нем странную смесь боли и защитного инстинкта.       Технический выход встретил их прохладой парковки и запахом озона. Здесь, вдали от посторонних глаз, Феликс наконец остановился и обернулся к напарнику. Его лицо было бледным, но решительным.       — Поедем раздельно, — отрывисто бросил он, глядя на кейс в руках Хвана. — Если за нами уже следят, две машины, разъезжающиеся в разные стороны, запутают их лучше, чем одна.       Хёнджин открыл было рот, чтобы возразить, мысль о том, чтобы выпустить Феликса из виду в его нынешнем состоянии, казалась ему катастрофической, но Феликс поднял руку, пресекая спор.       — Не спорь, Хван. Это логично. Встречаемся через два часа по адресу Минхо. Это наше убежище на ближайшие двое суток.       — Два часа, Ликс, — Хёнджин сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство омеги, и на мгновение его голос стал опасно тихим. — Если тебя не будет на месте через сто двадцать минут, я подниму на уши весь город, и мне будет плевать на приказы Минхо. Ты меня понял?       Феликс лишь коротко кивнул, его ноздри едва заметно дрогнули от близости альфы. Он быстро развернулся и направился к своему флаеру, не оглядываясь.       Когда матовая дверь его флаера захлопнулась, Феликс на секунду прижался лбом к рулю. Запах ягод внутри пиджака Хёнджина смешивался с его кедром, создавая дурманящий коктейль, который мешал связно мыслить. Ему нужно было это время, эти два часа одиночества, чтобы собрать себя по кускам, прежде чем он окажется заперт в четырех стенах с Хваном.       Хёнджин же, оставшись на парковке, еще долго смотрел вслед улетающему флаеру Феликса. Он сжал ручку кейса так, что металл жалобно хрустнул. Два часа. Всего два часа тишины перед тем, как им обоим придется встретиться с правдой, которая, возможно, разрушит их жизни окончательно.       Феликс почувствовал слежку уже через десять минут после того, как влился в скоростной поток на верхнем ярусе. Тёмно-серый седан без опознавательных знаков висел на его хвосте с хирургической точностью, не приближаясь, но и не отставая ни на метр.       — Ну что ж, ублюдки, поиграем, — прошипел Феликс, крепче сжимая штурвал.       Он резко вывел флаер из потока, закладывая крутую вертикальную бочку и проваливаясь на три яруса вниз, в зону промышленных перевозок. Седан нырнул следом. Феликс маневрировал между массивными грузовыми платформами, чувствуя, как адреналин сжигает остатки усталости. Воздух в кабине стал густым от его собственного запаха, который теперь отдавал не просто ягодами, а чем-то терпким и тревожным.       Впереди показался лабиринт старых складских переулков, затянутых густым смогом и тенями от нависших эстакад. Феликс резко выключил габаритные огни и на форсаже влетел в узкий, едва шире его машины, провал между зданиями. Сердце колотилось где-то в горле, под кадыком. Он вогнал флаер в глубокую нишу за ржавыми вентиляционными трубами и заглушил двигатель.       Тишина навалилась мгновенно. Феликс замер, почти не дыша, наблюдая через камеру заднего вида, как седан преследователей медленно проплывает мимо его укрытия. В тусклом свете уличных фонарей машина антитеррора выглядела как хищная акула в мутной воде. Когда звук их двигателей затих вдали, Феликс прикрыл глаза, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.       — Не сегодня, — выдохнул он.       Выждав еще пять минут, он осторожно вывел машину из тени. Теперь, когда «хвост» был отсечен, у него оставалось совсем мало времени. Он направил флаер в сторону своего жилого комплекса.       Квартира встретила тишиной. Феликс метался по комнате, скидывая в сумку самое необходимое. Смена одежды, запасные обоймы, ноутбук... Его взгляд упал на аптечку в ванной. Он на секунду замер, глядя на пустую полку, где раньше стояли ряды запасных блокаторов на месяцы вперед. Хенджин и это забрал, догадался, что у омеги не может лежать одна упаковка. Феликс вздохнул. Хван действительно хотел его смерти. Постыдной и ужасной. Умереть от первой за последние пять лет самой настоящей течки, а не ее суррогата под подавителями, звучало до дрожи в ногах плохо. Ведь Ли не мог прийти в аптеку и просто сказать, что ему нужно еще столько же коробок блокаторов. Рецептурные, сильно действующие, такие как у Феликса, отдавались ограниченным количеством на руки раз в пол года. Пустота внутри отозвалась тупой болью.       Он быстро переоделся в чистое — черную водолазку с высоким горлом и свободные брюки, надеясь, что плотная ткань хоть немного задержит его аромат. Но стоило ему застегнуть широкий ремень, как он снова почувствовал этот сладкий шлейф. Он пах собой. Настоящим. И это пугало его больше, чем погоня.       Схватив сумку, Феликс бросил последний взгляд на квартиру. Через час он должен быть у конспиративной квартиры, где его ждет Хёнджин. И мысль о том, что им предстоит провести 48 часов в замкнутом пространстве, вызывала у него одновременно и трепет, и желание снова сбежать в тот темный переулок.