Код: Невидимость

      Тишина была не просто отсутствием звуков, она казалась осязаемой, тяжелой, как вакуум, который выкачал из комнаты весь кислород. Феликс распахнул глаза, мгновенно выныривая из глубокого, на удивление спокойного сна. Правая рука машинально дернулась к подушке в поиске оружия, но коснулась лишь пустой, еще сохранившей тепло простыни.       Хёнджина рядом не было.       Ликс сел, чувствуя, как каждая мышца тела напоминает о прошедшей ночи тянущей сладостью, но инстинкты оперативника уже били тревогу. Он бросил взгляд на балконную дверь. Тонкий тюль едва колыхался от сквозняка. Хёнджин стоял там, вцепившись в перила так, что костяшки пальцев побелели. Его плечи были напряжены, а лицо, освещенное серыми, неживыми лучами раннего рассвета, казалось высеченным из мела.       — Хёнджин? — тихо позвал Феликс, все еще сидя в кровати и натягивая футболку.       Хёнджин не обернулся, лишь протянул назад руку с зажатым в ней планшетом. Экран мигал тревожным алым цветом. В самом углу горел символ, который каждый сотрудник их участка мечтал никогда не увидеть в активном режиме: графическое изображение черного лебедя со сломанным крылом.       — Минхо... — выдохнул Феликс, подходя ближе. — Это код полной изоляции.       — Всё пошло к черту, Ликс, — голос Хёнджина звучал глухо, надтреснуто. — Минхо попытался взять Уёна в отделе, но тот, видимо, был готов. Уён вывернул всё наизнанку. Теперь Минхо в базе числится как предатель, сливший данные «Парфюмеру». На него выписан ордер «живым не брать». Он в бегах.       Феликс почувствовал, как внутри всё обрывается. Если Минхо, их единственный щит в Управлении, теперь вне закона, то они с Хёнджином официально превратились в мишени.       — Уён затаился, — продолжал Хёнджин, наконец поворачиваясь к Феликсу. В его глазах отражалось ледяное бешенство. — Он ждет приема. Он уверен, что мы придем за Пак Чимином, и собирается закончить всё одним ударом: убрать цель и нас заодно. Минхо прислал координаты. Он требует, чтобы мы внедрились на прием под прикрытием. Это наш единственный шанс вытащить Чимина и предъявить оригиналы улик прессе до того, как нас пристрелят.       — Значит, маскировка, — Феликс сжал челюсти, решительно направляясь к сумке. — У нас нет времени на рефлексию.       Они собирались молча, отточенными движениями. Скромные вещи — пара сменной одежды, зарядные устройства, скрытые ножи и запасные магазины исчезли в рюкзаках за считанные минуты. Комната, еще хранившая запах их недавней близости, внезапно стала чужой.       Когда они спустились на первый этаж, дом уже дышал ароматами кофе и поджаренного хлеба. За кухонным столом сидела вся семья. Мать Хёнджина разливала чай, племянники о чем-то негромко спорили над тарелками, а отец Хвана просматривал утреннюю ленту новостей. По телевизору в углу без звука транслировали срочный репортаж с фотографией Минхо и пометкой «Особо опасен».       Сонхва, сидевший с кружкой какао, поднял взгляд на вошедших. Его глаза мгновенно зацепились за рюкзаки в их руках. Тихий звон ложечки о фарфор показался в этой внезапной тишине грохотом.       — Вы уже уезжаете? — удивленно выдохнула мать Хёнджина, посмотрев на молодых парней.       — Срочное дело в участке, мам, дернули как обычно, совсем нет времени, — Хёнджин говорил быстро, уже собираясь надевать обувь в приходей, но его остановил отец.       — Садитесь завтракать, — негромко произнес отец Хёнджина, не поднимая глаз от экрана. — Нужно набраться сил перед дорогой.       Феликс и Хёнджин переглянулись. Спорить было бесполезно, по опыту понятно. Это был последний завтрак в безопасности, затишье перед бурей, которая обещала либо очистить их жизни, либо разрушить их окончательно.       Атмосфера за столом была по-настоящему сюрреалистичной. Пока по экрану телевизора беззвучно плыли кадры с объявленным в розыск Минхо, маленький Хэчан увлеченно рассказывал Феликсу о своем новом конструкторе. Феликс, стараясь сохранить лицо, кивал и даже выдавливал улыбку, механически пережевывая сэндвич с ветчиной. Гнетущая тяжесть в груди мешала глотать, но он заставлял себя есть, им нужны были силы.       Хёнджин сидел рядом, практически вплотную. Его бедро плотно прижималось к бедру Феликса, передавая то самое заземляющее тепло, которое спасало Ликса ночью. Рука альфы уверенно и собственнически покоилась на бедре омеги, опасно близко к паху. Хёнджин не двигался, просто держал ладонь там, словно это была единственная нить, связывающая его с реальностью. Это не было жестом похоти, скорее немым обещанием:       «Я рядом. Я держу тебя. Мы выберемся».       Феликс сглотнул, отложил край сэндвича и, стараясь придать голосу будничную интонацию, обратился к старшему брату Хёнджина.       — Сонхва-хён… — Ликс запнулся под его проницательным взглядом. — У тебя не найдется какого-нибудь старого выходного костюма? Управление… нас резко выдернули на одно мероприятие. Там строгий дресс-код, а моя одежда… ну, она не совсем подходит под случай.       Он умолчал о том, что парадно-выходные костюмы осталась в квартире, которую, скорее всего, уже перевернули вверх дном псы Уёна, а его банковские счета могут быть заблокированы в любую минуту.       Сонхва задумчиво вытянул губы, прищурившись. Он медленно отпил какао, явно взвешивая в голове каждую деталь этой резкой просьбы.       — Хм-м… — он нахмурился, уходя в далекие воспоминания. — Знаешь, Ликс, у меня тут вряд ли что-то осталось. Да и комплекция у нас… я всё-таки повыше буду. Мои нынешние вещи на тебе будут висеть мешком.       Он уже хотел было развести руками, как в разговор энергично вмешалась мама Хёнджина, вытирая руки полотенцем.       — Ой, да что ты ворчишь, Сонхва! — она просияла, всплеснув руками. — Я ведь сохранила тот чемодан с твоими вещами из старшей школы. Помнишь, когда ты еще моделингом занимался и тебе после показов оставляли рекламную одежду? Она тогда была тебе как раз по размеру — ты был такой же тоненький и изящный, как Феликс.       Сонхва буквально взревел, его лицо залил легкий румянец смущения:       — Ма-а-ам! Ну зачем ты хранишь этот хлам? Это было сто лет назад! Там наверняка какие-то нелепые блестки или фасоны из прошлого десятилетия!       Мама лишь победно вскинула подбородок, не терпящим возражений жестом указывая на лестницу.       — Не спорь с матерью! Хлам не хлам, а Феликсу сейчас нужно выглядеть прилично. Вдруг я именно для этого момента держала эти «тряпки» все эти годы? Интуиция омежья, знаешь ли.       Она подмигнула Феликсу, и тот почувствовал странный укол нежности вперемешку с тревогой. Эти люди искренне пытались им помочь, даже не подозревая, что костюм из школьного прошлого станет броней в их последней битве.       — Пойдем, Ликс, — Сонхва нехотя поднялся, бросив на Хёнджина короткий, многозначительный взгляд. — Посмотрим, во что моя мама решила превратить ваш выход в свет. Надеюсь, там нет страз, иначе я просто умру от стыда за тебя.

***

      Комната Сонхва встретила их живым, уютным беспорядком. Здесь пахло детским кремом, яблочным соком и едва уловимым ароматом самого хозяина дома — спокойным и уверенным. На огромной двуспальной кровати, где Сонхва ютился вместе с Хэчаном и Минхёном, еще сохранились вмятины от подушек, а по полу, словно мины, были разбросаны детали конструктора и пластиковые динозавры.       Сонхва уверенно лавировал между игрушками, ворча под нос что-то о «стихийном бедствии в масштабах одной комнаты». Феликс шел следом, стараясь не наступить на хвост резиновому тираннозавру.       — Так, где-то здесь... — Сонхва распахнул створки массивного дубового шкафа. Одежда внутри лежала плотными пластами, угрожая обрушиться лавиной. — Мама клялась, что навела тут порядок, но, кажется, у нас с ней разные понятия о порядке, — он аккуратно поддел пальцами несколько стопок, заглядывая в шкаф глубже, — ну и где же он? А, вот...       Он потянулся к самой верхней полке и с легкостью, доставшейся ему вместе с ростом, выудил небольшой красный чемодан. Глухой стук об матрас поднял в воздух облачко пыли. Старая, несмазанная молния поддалась с трудом, издав протестующий визг, словно защищала тайны прошлого.       Внутри действительно оказался целый склад «модельного» наследия. Сонхва вытащил первую попавшуюся легкую рубашку ядовито-розового цвета и с тоской усмехнулся.       — Мать реально любит складировать хлам, — он взъерошил волосы на затылке, переводя взгляд с яркой ткани на свой нынешний, более строгий домашний образ. — Знаешь, Ликс... иногда даже жаль, что с двумя детьми я больше не в той ахуенной форме, как в старшей школе. Тогда казалось, что весь мир у моих ног, а не только гора нестиранной детской одежды.       Феликс нерешительно присел на край кровати, касаясь кончиками пальцев тканей. Одежда была странной на ощупь — слишком мягкой, слишком дорогой для обычного гардероба. Он вытаскивал вещь за вещью, пока на самом дне не нащупал что-то тяжелое и прохладное.       Это были черные брюки из тончайшей шерсти и рубашка из летящей, почти невесомой ткани, которая отливала матовым блеском, словно кожа кобры. Феликс развернул их, и ткань послушно легла на его колени.       Сонхва отбросил в сторону какую-то майку со стразами и довольно промычал, щурясь:       — О, а вот это — попадание в десятку. Помню этот лук. Мне разрешили забрать его после показа, где меня чуть не облапал какой-то старик из судей. Фу, до сих пор передергивает. Костюм — бомба-пушка, но я его почти не носил. Боялся, что у какого-нибудь очередного альфы снова бошку поведет от вида моих ключиц в этом вырезе.       Феликс хмыкнул, но в душе у него привычно кольнуло. Как аналитик отдела «биологических сбоев», он знал изнанку таких историй. Для него фразы «повело бошку» или «срезало резьбу» были не фигурами речи, а заголовками кровавых протоколов. Он слишком часто выезжал на места, где омегам «не повезло», и где природа превращала альф в неуправляемых монстров.       Но сейчас эта опасная эстетика была именно тем, что им требовалось. Чтобы войти в логово зверя, нужно было самому выглядеть как самая дорогая и недоступная добыча.       — Это именно то, что нужно, — Феликс поднял рубашку к свету. Она была полупрозрачной ровно настолько, чтобы дразнить, но оставаться элегантной.       Уён ждет, что они будут прятаться. Он ждет детективов в бронежилетах. Но он не ждет... этого.       Сонхва кивнул, его взгляд стал серьезным.       — Тогда примеряй, Ликс. Если Хёнджин увидит тебя в этом и не упадет в обморок, значит, у него реально стальные нервы.       Феликс заперся в ванной комнате Сонхва, чувствуя, как сердце бьется о ребра в такт тиканью настенных часов. Когда он скинул широкую домашнюю футболку и натянул эти вещи, ощущения были странными. Ткань рубашки ластилась к коже, словно живая, подчеркивая каждый изгиб его тела, а брюки сидели так идеально, будто были сшиты на него в элитном ателье. Он бросил взгляд в зеркало: перед ним стоял не замученный аналитик из отдела сбоев, а опасный, породисто-красивый омега, от одного взгляда на которого в жилах альф должна была закипать кровь.       Когда Феликс наконец решился выйти и спустился в гостиную, в доме воцарилась тишина. Первым замер Хёнджин, занесший чашку с кофе над столом. Его взгляд медленно скользнул от острых ключиц Феликса, едва прикрытых летящей черной тканью, до узкой талии и стройных ног. Хван на мгновение забыл, как дышать. Чашка опасно наклонилась, и только врожденная реакция помогла ему не залить скатерть.       — Ого... — выдохнул Хэчан, вытаращив глаза. — Ликс-хён, ты теперь как принц из мультика.       Хёнджин наконец поставил чашку и медленно поднялся. В его глазах полыхнул тот самый темный огонь, который Феликс видел ночью в спальне. Альфа подошел ближе, его взгляд стал собственническим, почти осязаемым.       — Ты выглядишь... — Хёнджин запнулся, подбирая слова, — ...чертовски опасно, Феликс. Уён рассчитывает на копа, но он не готов к тому, что на прием явится это.       Мама Хёнджина довольно всплеснула руками, сияя от гордости за свое умение хранить «хлам», а Сонхва, стоя в дверях, лишь понимающе ухмыльнулся, скрестив руки с закатанными рукавами домашнего мягкого свитера на груди.       — Ну, раз Феликс теперь выглядит на миллион вон, мне тоже негоже ехать в помятом худи, — Хёнджин перевел взгляд на мать. — У меня ведь тоже тут припрятан костюм «на всякий случай»? Ты ведь наверняка сохранила всё, что попадалось под руку, когда я съезжал?       — Ах ты, паршивец! — мама Хёнджина легонько, по-матерински шлепнула младшего альфу кухонным полотенцем по плечу. — Хранила, конечно! И неблагодарный ты сын, если думаешь, что я бы позволила твоим хорошим вещам пылиться в городе!       Она шикнула на него, скрывая за напускным возмущением дрожь в голосе.       Хёнджин и Феликс понимали, эта примерка — их подготовка к войне.       — Иди, переодевайся, — добавила она мягче. — А я пока соберу вам в дорогу еще печенья.

***

      Когда Хёнджин вышел в гостиную, облаченный в идеально подогнанный темно-серый костюм, который мать сохранила в безупречном состоянии, контраст между ними стал ошеломляющим. Они выглядели как два принца неонового ада — красивые, холодные и смертельно опасные.       Прощание было коротким. Мама Хёнджина, кусая губы, впихнула им в руки бумажный пакет с еще теплым печеньем, а отец лишь крепко пожал обоим руки, задержав ладонь на плече Феликса чуть дольше обычного. Сонхва стоял на крыльце, прижимая к себе детей. Когда флаер оторвался от земли и ворота поместья Хванов остались позади, Феликс физически почувствовал, как захлопнулась дверь в их короткое, украденное у судьбы лето. Впереди был только металл, неон и кровь.       Планшет в кабине негромко пискнул. На зашифрованном канале всплыли координаты.       — «Старый район Красных фонарей, сектор С-4, мотель "Розовый фламинго"», — прочитал Хёнджин, и его лицо превратилось в каменную маску. — Минхо выбрал самое гнилое место в городе. Идеально, чтобы затеряться, и ужасно, если нас зажмут.       — Мы еще не долетели до города, а нас уже зажали, — холодно отозвался Феликс, кидая короткие взгляды в боковые зеркала флаера.       Как только они пересекли невидимую черту, отделяющую элитный наукоград от общей магистрали, на хвост им сели два патрульных перехватчика. На них не было мигалок, но обтекаемые черные корпуса и форсированные двигатели не оставляли сомнений — это псы Уёна.       — Они нас запеленговали, — Феликс проверил заряд своего табельного оружия. — Хёнджин, они точно не будут пытаться нас остановить. Они будут стрелять на поражение. DJ Sashok, Mint - Ляляля (slowed)       — Ну, тогда пускай попробуют догнать, — рыкнул Хёнджин, вцепляясь в руль. — Держись, Ликс!       Флаер резко заложил вираж, уходя вниз, к самой поверхности скоростного шоссе, прорезая утренний туман. Позади вспыхнули первые огни лазерных прицелов, разрезая серое небо. Погоня началась.       Ветер ворвался в кабину с яростным ревом, как только Феликс открыл боковое окно. Салон наполнился свистом и запахом озона, а дорогую ткань рубашки от Сонхва безжалостно затрепало на ледяном потоке.       — Держи курс, Хван! — перекрывая гул, крикнул Феликс.       Он высунулся по пояс. Мир превратился в безумный калейдоскоп из серого неба и мелькающих опор магистрали. Хёнджин вел флаер так, словно это был истребитель: резкий крен вправо, провал в воздушную яму, и Феликса едва не выбросило наружу, но он успел зацепиться бедром за край сиденья.       Первый преследователь висел прямо на хвосте. Феликс поймал блик на лобовом стекле противника.       Секунда.       Вдох.       Выстрел.       Пуля из табельного, усиленная бронебойным сердечником, разнесла стекло вдребезги. Флаер врага на мгновение дернулся — водитель был мертв. Феликс тут же перевел прицел ниже, на светящиеся синевой боковые дюзы. Еще три выстрела в одну точку, и двигатель захлебнулся рыжим пламенем. Машина противника, задымившись, тяжело завалилась на бок и пошла на вынужденную посадку, высекая снопы искр из асфальта внизу.       — Есть один! — выдохнул Феликс, но радость была недолгой.       Второй флаер шел иначе. Он вилял, совершая непредсказуемые зигзаги, словно опытный хищник, играющий с жертвой. Лазерные всполохи от его пушек проходили в считанных сантиметрах от обшивки флаера омеги.       — Хёнджин, магазины! В сумке под ногами! У меня пустой! — проорал Феликс, отбрасывая отстрелянную обойму.       Но Хёнджин не ответил. Его руки вцепились в штурвал до белизны в костяшках, а взгляд был прикован к черному зеву заброшенного технического туннеля, который стремительно приближался впереди. Это была бетонная пасть, поросшая старым кабелем и ржавчиной, слишком узкая для такой скорости.       — Магазины подождут, Ликс! — голос Хёнджина сорвался на рык. — Внутри стрелять бесполезно, рикошет нас прикончит! Держись за что угодно!       Феликс живо нырнул в салон, словно прочитав мысли альфы о том, что тот хочет сделать в следующую секунду.       Флаер совершил безумный кульбит, буквально ввинчиваясь в узкий проход туннеля под углом в сорок пять градусов. Свет мгновенно исчез, сменившись стробоскопом аварийных ламп. Стены были так близко, что звук двигателя превратился в невыносимый ультразвук.       Хёнджин вел машину на инстинктах. Он не видел препятствий в этой мешанине теней, он их чувствовал всем телом, как чувствовал Феликса ночью. Левое крыло скрежетнуло по бетону, высекая искры, но Хван лишь сильнее выжал педаль акселератора.       Позади послышался рев — второй преследователь не отстал. Он нырнул следом, освещая туннель прожекторами.       — Он не отстает, Хёнджин! Он наводит ракеты! — Феликс обернулся, пытаясь нащупать сумку в темноте салона, пока их швыряло от стены к стене.       — Пускай наводит, — сквозь зубы процедил Хёнджин. — Сейчас я покажу ему, почему в этом туннеле никто не летает уже сорок лет.       Впереди показалась развилка: три узких коллектора, разделенных массивными бетонными опорами. Хёнджин не сбавил скорость. Напротив, он рванул штурвал на себя, заставляя флаер идти в вертикальный штопор прямо перед развилкой.       Туннель сжимался, превращаясь в бетонную удавку. Рев двигателей за спиной стал невыносимым — враг пошел на сближение, явно решив протаранить их или выпустить ракету в упор.       — Хёнджин, тормози! Мы не пройдем! — крикнул Феликс, вжимаясь в кресло.       — Пройдем, Ликс. Закрой глаза! — Хёнджин не просто не нажал на тормоз, он выжал форсаж.       Флаер взвыл. За долю секунды до столкновения Хёнджин резко рванул штурвал влево и одновременно дал крен, ставя машину почти вертикально. Металл с визгом прочертил по бетону, оставляя за собой шлейф искр. Они прошли в сантиметре, буквально сбрив слой краски сбоку об опору.       Преследователь, ослепленный азартом погони и скоростью, не успел среагировать. Его датчики заверещали слишком поздно. Черный корпус на полной скорости впечатался в центральную опору.       Грохот взрыва был такой силы, что флаер подбросило ударной волной. Бетонный свод, не выдержав детонации топливных баков, начал оседать. Многотонные плиты обрушились вниз, погребая под собой преследователя и окончательно запечатывая туннель яростным облаком пыли и огня.       — Вверх! — прохрипел Хёнджин, выравнивая машину.       Он направил нос флаера в ближайшую вентиляционную шахту. Двигатели работали на пределе, выплевывая синее пламя. Машина пулей вылетела из-под земли, пробивая слой утреннего смога, и взмыла ввысь, оставляя далеко внизу копошащийся город.       Они поднялись так высоко, что шум мегаполиса сменился свистом чистого разреженного воздуха. Хёнджин перевел систему в режим зависания.       Тишина ударила по ушам.       Феликс первым рванул боковое окно. Он высунулся наружу, жадно глотая ледяной воздух, который мгновенно остудил разгоряченную кожу. Его волосы разметались, а черная рубашка от Сонхва хлопала на ветру, словно крылья ворона.       Хёнджин тоже открыл свое окно, тяжело дыша. Оба смотрели вниз, туда, где из глубокого разлома между техническими зданиями поднимался густой столб черного дыма и цементной пыли. Там, под завалами, затихла их первая битва.       — Оторвались, — выдохнул Феликс. Его руки всё еще дрожали, но в глазах горел холодный триумф. — Мы живы, Хван.       Хёнджин посмотрел на него — растрепанного, в дорогом шелке, с лицом, испачканным пороховой гарью, но невероятно красивого в этом утреннем свете. Альфа дотянулся до его руки и крепко сжал пальцы.       — Я же обещал, что вытащу нас, — тихо сказал он. — Но это было только начало. Уён теперь знает, что мы не просто беглецы. Мы — проблема, которую он не смог устранить.       Феликс кивнул, бросая взгляд на планшет. Точка встречи с Минхо мигала внизу, в самом сердце неонового гетто.       — Пора спускаться в ад, — произнес омега, закрывая окно.

***

      Спуск в нижние сектора города ощущался как погружение на дно океана, куда никогда не доходит солнечный свет. Флаер медленно лавировал между колоссальными бетонными эстакадами, которые многослойными кольцами сдавливали трущобы. Здесь было влажно и душно; стены зданий покрывал скользкий налет, а неоновые вывески дешевых забегаловок мигали в вечных сумерках, отражаясь в грязных лужах.       Они нашли нужный адрес — обветшалый мотель «Розовый фламинго», который казался памятником архитектуры упадка. На входе не было ни охраны, ни кассира, только пыльный терминал с разбитым экраном. Воздух пах плесенью и дешевым синтетическим маслом.       Подъем на верхний этаж прошел в полной тишине. Хёнджин шел впереди, держа руку на рукояти пистолета, Феликс прикрывал спину, стараясь не задевать безупречным черным костюмом липкие перила.       Последняя комната в конце коридора встретила их едва заметным запахом пороха и антисептика. Дверь открылась еще до того, как они успели постучать.       Минхо выглядел измотанным. Его куртка была расстегнута, открывая наспех наложенную повязку на левом плече, сквозь которую просачивалась кровь. Лицо осунулось, но взгляд капитана оставался таким же острым и пугающим, как обычно.       — На пару минут позже, чем я рассчитывал, — вместо приветствия бросил он, отступая вглубь комнаты, чтобы пропустить их.       Внутри комнаты царил хаос: развернутые терминалы, куча проводов и остатки еды в пластике. На скрипучем столе лежали новые ID-карты с золотым тиснением — пропуска на благотворительный вечер.       — Ты ранен, — Феликс шагнул к нему, его аналитический ум мгновенно оценил состояние капитана. — Насколько серьезно?       — Царапина. Уён отправил за мной «чистильщиков», — Минхо поморщился, присаживаясь на край кровати. — Он зачищает концы. Думает, что если выставит меня предателем, я залягу на дно. Идиот.       — Минхо... — голос Феликса дрогнул от внезапного страха, который он подавлял всю дорогу. — Джисон. Уён знает про него? Он может добраться до него, чтобы надавить на тебя?       Минхо на мгновение замер, и в его глазах промелькнула тень такой глубокой нежности и боли, что Феликсу стало не по себе. Капитан медленно выдохнул.       — Джисон в безопасности. Он сейчас у родителей в закрытом секторе под другой фамилией. Мы на связи через зашифрованный канал каждые два часа. Уён не знает о нем столько, сколько думает. Пока я жив — он его не коснется. — Он хлопнул ладонью по столу, переключая внимание на ID-карты. — Слушайте внимательно. Прием начнется через четыре часа в «Небесном атриуме». Чимина привезут туда как почетного гостя, но на деле это будет его последняя прогулка. Уён планирует инсценировать покушение, в котором обвинят... — он кивнул на Хёнджина и Феликса, — ...вас. Моих «сообщников». — Минхо развернул голографическую карту здания. — Вы войдете через главный вход как приглашенные гости из верхушки. Костюмы у вас что надо, сойдете за своих. Ваша задача не просто выкрасть Чимина, а заставить его заговорить на камеру прямо во время трансляции. Люди должны знать, что им хотят прогнать под красивой оберткой.       Хёнджин подошел к столу, рассматривая схему охраны.       — А что будешь делать ты, Капитан?       Минхо недобро усмехнулся, проверяя обойму своего оружия.       — А я буду тем самым «особо опасным преступником», который устроит им такой шум, что они забудут, как дышать. Я отвлеку на себя основные силы СБ, пока вы будете работать в зале.       Феликс посмотрел на свои ладони. Предстоящий вечер обещал быть самым громким провалом или самым великим триумфом в их жизни.       — Это безумие, — прошептал омега.       — Это настоящая наша работа, Ликс, — отозвался Минхо. — Добро пожаловать в финал.       Минхо поднялся с кровати, превозмогая боль в плече, и подошел к одному из своих вскрытых кейсов. Внутри, в мягкой коробочке, поблескивали изящные украшения — аккуратные серьги-гвоздики с темными камнями, которые выглядели как дорогой аксессуар, идеально подходящий к их новым образам.       — Держите, — Минхо протянул их напарникам. — Это не просто бижутерия. Внутри микро-наушники последнего поколения и датчики костной проводимости. Работают на закрытой частоте, которую глушилки Уёна не засекут сразу. Вставляете в уши, синхронизация автоматическая.       Феликс взял одну из сережек, чувствуя её приятную тяжесть. Он подошел к мутному зеркалу, висевшему над треснувшей раковиной, и аккуратно вдел украшение в мочку уха. Темный камень тут же вспыхнул едва заметным синим огоньком и погас — система опознала владельца.       — Слышишь меня? — раздался в голове Феликса низкий, вибрирующий голос Хёнджина. Альфа уже надел свою серьгу и теперь стоял прямо за спиной омеги, глядя на их отражение.       — Слышу, — отозвался Феликс, и его собственный голос отозвался легким эхом в сознании. — Чисто.       Минхо довольно кивнул, наблюдая за ними.       — Радиус действия — пятьсот метров в условиях активных помех. Если разойдетесь в зале, сможете координировать действия шепотом. И помните, как только вы окажетесь внутри «Небесного аттриума», вы предоставлены сами себе. Я вступлю в игру, когда начнется хаос. — Капитан вывел на экран планшета таймер обратного отсчета. — У вас осталось четыре часа. Достаньте этого бывшего антитеррорщика Чимина. Если он не заговорит до того, как Уён нажмет на курок, всё, что мы сделали — зря.       Феликс обернулся к Хёнджину. В тусклом свете грязного мотеля его облегающий черный костюм и блеск серьги создавали образ рокового искусителя, но в глубине зрачков всё еще метались тени пережитого страха. Хёнджин накрыл его ладонь своей, проверяя, плотно ли сидит манжет рубашки.       — Мы справимся, Ликс, — уверенно произнес альфа, глядя ему прямо в глаза. — Нам не привыкать играть в кошки-мышки со смертью. Только в этот раз мы сами станем охотниками.       Они кивнули Минхо, который уже погрузился в финальную настройку кодов взлома, и вышли из душной комнаты в холодный коридор. Впереди их ждала самая опасная сцена этого неонового спектакля — светский раут, где за улыбками и бокалами шампанского скрывались стволы пистолетов и ледяная жажда власти.