Хрен редьки не слаще

Баки шел, насвистывая, через снег неведомо куда, и ему было хорошо и вообще замечательно. Кираса сидела идеально, щит за спиной казался привычным и совсем не тяжёлым. Интересно, из какого металла он отлит? Куртка, как и остальные вещи, грела и не натирала нигде. В рюкзаке шуршали и позвякивали пайки, а также необходимые в путешествии вещи: горелка с сухим спиртом, тонкий каремат, палатка — в этот раз он путешествовал со всеми удобствами, так сказать. Идти по следам разбежавшихся солдат Баки не стал. Вместо этого замер, подумал немного, сосредоточившись, и его словно потянуло тончайшей нитью в нужную сторону. Раз кругом север, надо топать на Аляску. А там разберётся. Конечно, если он в европейской части России, топать ему охренеть как долго. Да и если в Западной Сибири, то всё равно неблизко. Сибирь большая... Однако Баки рассчитывал выйти на трассу и стопануть машину. Или гоп-стопнуть, тут как повезёт. Трасса-то рядом, слышна, пусть едва-едва. Встряхнувшись, он перешёл на бег. По сторонам мелькали стволы, голые кусты, он перемахивал через ручьи и овраги. Баки мчался сквозь снег и препятствия и просто балдел: новое тело на порядок превосходило его старое, как это ни грустно было признавать. И скорость, и сила, про неуязвимость и говорить не стоило: про автоматную очередь в глотку Баки не забыл. Как этого монстра угробили? Пули не причиняли никакого вреда! Может, крыша поехала? Если мужика пытались угробить годами, личность запросто могла разрушиться. А без сознания тело не живёт. Выбежав на трассу, Баки остановился, наблюдая. Да, машины явно ездят. Немного, но они есть. И что теперь делать? Почесав нос, Баки подумал, снял щит, вытащил тонкую плёнку, которую следовало стелить на пол в палатке, и принялся маскировать сходу выдающий его предмет. Плёнка, по счастью, была чёрная, получилось в результате долгих усилий невнятное нечто: то ли рюкзак, то ли ещё что. Куртку Баки застегнул, пряча кирасу-бронежилет, вернул замотанный щит за спину, сверху пристроил рюкзак с припасами и пошёл голосовать. Кто-то да решится подвезти едущего домой солдатика. Однако редкие фуры проносились мимо, обдавая снежной пылью, и примерно через час Баки не выдержал и запрыгнул на фургон-длинномер с надписью Tir и вставшим на дыбы синим слоном на забрызганном грязью тенте. Вскарабкался на крышу, припорошенную снегом, и улёгся. Тент продавился, как гамак. В ямке было удобно, а холода Баки не ощущал. Темнело — зима, короткий день. Мелькнула на мгновение осветившаяся в свете фар табличка: Чита, двести километров. Баки повеселел: теперь он хоть знал, где территориально находится. Подумав, он решил, что тормозить машины глупо: во-первых, кто-то узнать может, а это ему не нужно, во-вторых, путешествовать на крышах проще и безопаснее. Он не мёрзнет, а это самое главное, еда есть, вода в термокружке есть, так что отлично. Будет перескакивать с фуры на фуру. Жаль, палатку не поставить, зато можно натянуть шапку поглубже, перчатки и поспать. Неудобно немного — щит, да и рюкзак, но не критично. До Читы они домчались быстро. Баки с лёгкостью соскочил с крыши, огляделся и потопал к ближайшему кафе: чёрный горячий чай с лимоном, он мечтал о нём последние километров сто. Вот только денег у Баки не было. Как-то он о них не подумал. Отвык. И что делать? Грабить кафе ради чашки чаю — идиотизм. Грабить прохожих... Он вошёл в кафе, огляделся и уверенно сел за столик к усталой женщине средних лет. — Угостите солдатика чаем, — попросил он, глядя на неё несчастным котиком. — Пожалуйста. Женщина моргнула, уставившись на него с явным недоумением. — Могу помочь донести, — показал Баки на набитые битком сумки на полу. — Я очень грузоподъемный. Женщина мягко рассмеялась и кивнула. — Годится, — решила она. — А то я тащить это всё уже не в состоянии. В результате Баки получил свой чай с лимоном и сахаром и плюшку с корицей, взамен выслушивая жалобы на жизнь. Сумки, вернее, баулы, для него казались лёгкими, почти неощутимыми. Он помог женщине погрузиться в поезд, помахал рукой и прищурился. Может, освоить железную дорогу? Качнул головой: нет. Не туда, куда ему надо. Да и фурами безопаснее. А вот проблему с деньгами предстоит как-то решить. С этой дамой ему повезло, но не все будут такими сердобольными. Хотя, насколько он помнил, женщины в России, особенно женщины в годах, были в основном добрыми. Ворчливыми, но заботливыми. Хотя баба Галя могла и мокрой тряпкой съездить, если топать по помытому. Но деньги всё равно нужны. И Баки отправился добывать деньги. Уже стемнело, но центр города был ярко освещён, тонкий слой снега искрился в лучах фонарей, из кафе и ресторанов доносилась музыка. Самое то место, чтобы потрошить подвыпившую братву. В том, что такая тут имеется, он не сомневался: этот контингент неистребим. Долго ждать не пришлось: Баки углядел вывалившегося из ресторана молодого парня, еле держащегося на ногах. Глаза нализавшегося до отказа братка смотрели куда угодно, но только не прямо, изо рта текла слюна, он икал, вздрагивая всем телом и ничего перед собой не видел. Что-то промычав, браток сделал пару шагов под полным злобы взглядом выглянувшего из дверей официанта, схватился за росшее рядом дерево и застыл, немилосердно икая. Баки неторопливо двинулся к нему, поднырнул под руку и повёл как бы к машине под понимающим взглядом официанта, одновременно незаметно обшаривая карманы. Котлета денег в заднем кармане брюк, бумажник во внутреннем кармане куртки, теперь завернуть за угол, в переулок потемнее, сгрузить за мусорный контейнер и сосредоточенно, но не торопясь отправиться дальше. Лишённый налички бумажник полетел через забор. К картам Баки даже не притронулся. Ему хватит наличных — браток пустым не ходил. Купюры выглядели непривычно, не как дома: видимо, здесь суровые русские смягчились, как ошпаренные — на купюрах были котики. На красной пятитысячной тигр, на синей двухтысячной леопард, на зелёной тысячной рысь. Надо полагать, на пятисотенной манул, а на сотке камышовый кот. Забавно. Наличие денег подействовало на Баки положительно: теперь, если что, он может и номер снять, и поесть горячего. Пайки стоило поберечь: мало ли сколько времени потребуется на то, чтобы добраться до Америки. Покупать билеты хоть на поезд, хоть на самолёт он не собирался: лицо не хотелось светить категорически. Судя по реакции разбежавшихся солдат, его новое вместилище широко известно, а значит, лучше не рисковать. Целее будет. Да, добираться дольше, зато безопаснее. К термокружке добавился термос с вишнёвым горячим компотом. Баки шёл, жуя булочку с маком и зорко поглядывая по сторонам. Найти стоянку длинномеров труда не составило, как и подслушать, кто куда направляется. Уже через полчаса Баки лежал на крыше фуры, расположившись со всеми удобствами, даже пыль смахнул, чтобы не изгваздаться. В рюкзаке болтался десяток мягких книжечек: всё, что было в киоске. Баки раскрыл первый: любовный роман с вампирами, самое оно, чтобы скоротать дорогу. «Я почувствовала страх ещё до того, как услышала крики. Её ночной кошмар пульсировал внутри, вытряхивал меня из сна, в котором присутствовали побережье и сексапильный парень, втирающий мне в кожу масло для загара. Сознание заполонили её образы — не мои: огонь и кровь, запах дыма, искорёженный металл автомобиля. Страшные картинки обволакивали меня, душили, и так продолжалось до тех пор, пока некая рациональная часть сознания не напомнила, что это чужой сон». Баки хихикнул, достал из кармана яблоко и азартно захрустел им. Господи, это кто пишет? И тем более издаёт! Неважно. Главное, что весело. Фура дрогнула, зарычала мотором. Баки жевал яблоко, скользя взглядом по строчкам. Он едет домой. Добирался до Аляски Баки долго, но это его не беспокоило. Тело на высоте: ни усталости, ни несварения желудка. Он перепрыгивал с фуры на фуру, покупал в забегаловках чай, иногда кофе, пирожки, беляши… За желудок не волновался, он явно способен переварить и привокзальную шаурму, и собаку с будкой. Книжки закончились, обогатив внутренний мир, их заменила следующая стопка. Ещё немного, ещё чуть-чуть… Во Владивостоке Баки пришлось поднапрячься, добывая наличку: требовалось оплатить согласный подвезти его сухогруз. Пусть он идёт несколько недель, это того стоит. Недолго думая, он ограбил какой-то припортовый притон и щедро подмазал помощника капитана. Даже слишком щедро, на взгляд Баки, но у него уже кончалось терпение. Хотелось в тепло, помыться и поесть чего-то повкуснее пирожка с ливером. Его не беспокоили, но Баки всё равно дремал вполглаза. Вещи он держал при себе, ловя взгляды матросов на завёрнутый в плёнку щит. Первое, что он сделает после того, как приведёт себя в порядок, — разузнает, в кого же это его засунуло. Сухогруз пришвартовался в Анкоридже, и Баки смылся с него, едва началась разгрузка. Покинуть порт оказалось легче лёгкого. Тут тоже шёл снег, вдали поднимались горы, и Баки задумался, как ему добираться до восточного побережья. Можно снова фурами — но канадская граница... А можно в багажном отделении самолёта — шумно, зато быстро. Надо ему в Вашингтон. Это Баки знал точно. А пока можно снять номер в гостинице, помыться и… Проклятье. Шмотки сменить, срочно. Хорошо, деньги ещё есть, даже сотня долларов на залог имеется, должно хватить. Документы в гостинице не потребовали, что неимоверно обрадовало, правда, и «Хилтоном» она не являлась. Баки, едва не воя от удовольствия, разделся и нырнул под душ. Вода! Горячая! Мыло! Шампунь! Отскребя себя мочалкой, он пощупал заросший подбородок и решил не бриться. Меньше шансов, что узнают. После чего натянул опостылевшую форму, запрятал кирасу, нож и щит под кровать и пошёл спрашивать портье, где можно приодеться. Тот предсказуемо отправил его в Воллмарт, который, по счастью, оказался всего в паре кварталов. И тут до Баки дошло, что деньги он не обменяет — документов нет, а значит, придётся грабить кого-нибудь из местных, потому что те доллары, что были, ушли на гостиницу. Не то что у него это не получится, но досадно же. Или можно поближе к порту поискать «чёрного» менялу. Курс у него, конечно, будет грабительский... Баки решительно развернулся и помчался в порт, радуясь, что темно и его скорость не бросается в глаза. Кошелёк похудел резко: меняла себя не обидел. Баки лишь молча забрал доллары и помчался в Воллмарт. Стоило поспешить: форма военная тут привычна — охотники и рыбаки, но… Не стоит дразнить судьбу. Уже через час Баки стал похож на честного американца, припёршегося испытать себя на рыбалке или охоте: почти форма, но с другим рисунком. Пока не доедет до Вашингтона, она будет в самый раз. В номере всё осталось по-прежнему: ни щит, ни остальное никто не трогал. Уже хорошо. И Баки со стонами радости полез в душ, а потом в кровать. Вот выспится, нормально поест, а уже потом будет узнавать, во сколько авиарейс до Вашингтона.