Хрен редьки не слаще

Уильяму Бутчеру никогда не нравились ни суперы, несмотря на всю пропаганду, льющуюся из каждого утюга, ни их безнаказанность. Он не понимал, зачем их столько: в мире просто не существовало такого количества проблем, для которого были нужны именно суперспособности. Он возмущался тем, что по факту они были бесконтрольны и не отвечали перед законом вообще ни за что. Разрушения, смерти случайных людей, просто оказавшихся на их пути — и тотальное замалчивание этой проблемы. Как будто ничего не случилось. Пострадавшим замазывали рты деньгами, заморачивали головы, пока люди пребывали в шоке от потери. Да, суперлюди помогали. Стихийные бедствия, техногенные катастрофы, террористы… Но этого было откровенно мало. Всё равно вред перевешивал пользу. Естественно, это понимал не только он. И когда Билли переехал в Штаты и женился, на него вышли с очень интересным предложением, которое он принял без долгих размышлений. С ЦРУ приходилось работать и раньше, сейчас Билли официально вошёл в штат. Его навыки оценили высоко и задачу поставили под стать: пресечение преступной деятельности сверхлюдей. Билли с энтузиазмом принялся за формирование отряда и прочее, постепенно начиная понимать, насколько же масштабна та проблема, к которой он прикоснулся. Суперов было много. И все как один с тараканами. Все как один ошалевшие от сверхсил и от безнаказанности, опасались они только друг друга, в большинстве своём понимая, что та же Семёрка способна сделать с каждым из них что угодно, и «Воут», которая и говорила порой Семёрке «фас». Бутчер очень скоро понял, что его отряд против тысяч резвящихся суперов — капля в море. Что такие отряды нужны в каждом мегаполисе. Что пока суперов не прижмут законодательно, проблема не решится. Ну, а что пиар-образы тех же парней из «Подростковой похоти» ничего общего не имеют с реальностью, он и так знал. Начальство его доводы выслушало и приняло меры: во всех крупных городах начали формировать подобные отряды. Бутчер чесал затылок: да, мелочь они выкашивали, иногда получалось отстрелить середнячков, но этого было мало. На сильных суперов он даже смотреть опасался, понимая, что размажут, и убийство такого надо обставлять как военную операцию. В конце концов выход был найден. Сыворотка. Пусть сведения замалчивались и зачищались, про то, что суперлюди не рождаются со способностями, кому надо, знали. К оригинальной формуле доступа не было, «Воут», да и правительства стран держали её в полном секрете. Однако человек — тварь такая, что при желании найдёт способ получить то, что хочет. Отловить какого-нибудь слабого супера такой уж проблемой не было, разобрать его на запчасти — тем более. Так и появилась временная сыворотка: дающая способности на сутки, после чего следовал суточный же отходняк, по ощущениям очень похожий на тяжелейшее похмелье. Бутчер терпеть не мог пользоваться этой штукой, однако время от времени приходилось. Бекка знала и не удивлялась. Приносила воду и аспирин, оставляла мужа в спальне одного, в тишине, с задёрнутыми занавесками. Когда Бутчер обнаружил, что Джон Хоумлендер, он же Патриот, самый сильный из ныне живущих суперлюдей, не просто вменяемый, но и договороспособный, он просто не поверил своему везению. У него гора с плеч упала, когда выяснилось, что надругался над Беккой Нуар. Не то чтобы Бутчеру было больно разочароваться в Патриоте — он им и не очаровывался никогда, но желание мстить за жену просто выжигало его изнутри. Он знал, что не сможет, и все равно хотел. Не пришлось. Хоумлендер отомстил и за неё, и за себя. А Билли попинал труп, что очень способствовало душевному равновесию. Заключённый между Хоумлендером и Беккой контракт произвёл в верхах конторы эффект разорвавшейся бомбы. На попытки узнать, с каких это пор герой лазает к его супруге в окно спальни, Билли стоически молчал, кратко сообщив, что Бекка прошла в «Воут» исследование, которое что-то там показало. Её решение. Естественно, директор с остальными тут же начали прикидывать, как это можно использовать. Билли резко взлетел в табели о рангах: его подняли на пару ступеней выше и теперь он отчитывался напрямую директору. Сам он тоже думал, с какой стороны подойти к Джону насчёт возможного сотрудничества, как вдруг вселенная ответила на его вопль о помощи, отсыпав эту самую помощь с горочкой, так что завалило с головой, основательно. Солдатик вернулся, как кошмар из прошлого, и неожиданно оказалось, что он, во-первых, отец Джона, что автоматически создало между ними основания для общения, а во-вторых, очень хочет в отставку. Официально. И Билли помчался на работу, предвкушая, как вывалит эти новости на не защищённые касками головы руководителей. Что ж, им и правда словно пыльным мешком из-за угла по голове прилетело. И Уильяму Бутчеру, агенту ЦРУ, внезапно пришлось стать официальным посредником между Управлением и супером. Он поднялся ещё выше, на один уровень с руководителями департаментов. Прибавилась и зарплата. Потому что начальство Солдатика боялось до мокрых трусов. Билли их понимал: его дед, видевший Солдатика в деле, тоже боялся и совершенно не стеснялся в этом признаваться, а был он военным и очень крепким орешком. Билли помнил его рассказы: ультранасилие в неизвестно какой степени, неуязвимая машина смерти и разрушения. Пусть Бен, как он представился, был вежлив, обходителен и невероятно харизматичен, от него так и пёрло жаждой насилия. Просто держать себя в руках он умел: то ли, скажем так, повзрослел, то ли плен помог неожиданно. Оказалось, что Бен умеет шутить, что многое знает и умеет, что врастает в реальность с неимоверной скоростью, что обожает чему-то учиться, что к людям относится достаточно снисходительно — ну, на первый взгляд. Билли понимал, почему заключённый между Пентагоном и суперчеловеком контракт о найме на службу оказался первым и последним в истории: видимо, с Беном генералы познакомились весьма поверхностно, а перечень его способностей сорвал им крышу. Бравые вояки просто не поняли, кто сидит перед ними и жмёт им руки, кивая. Вот и начали мечтать о странном… А потом стало поздно. Солдатик развернулся в глубину, ширину, во все стороны сразу и всю свою мощь, и оказалось, что управы на это чудовище попросту нет. Скорее всего, в Пентагоне о предательстве Воута знали и молчаливо одобрили, искренне надеясь, что эту ходячую проблему изведут каким-либо образом. Не извели. И теперь Солдатик в США, в Вашингтоне, знающий, почему он очутился в плену, и совершенно не горящий желанием продолжать службу. Бутчер, лично ведший переговоры с генералами в Пентагоне в сопровождении юриста, видел, что от такой новости вояки чуть не получили инфаркт. От облегчения. Условия Бен выдвинул логичные и понятные, скромные даже, что не могло не радовать. — Пойду при полном параде, — объявил Бен. — Под костюмом кираса не смотрится, да и пиджаку под щитом кранты. — А обувь? — лениво поинтересовался Джон, которого эти сборы явно забавляли. — Твои берцы на меху, изжаришься и завоняешься. — Переживут, — отмахнулся Бен. — Они там давно забыли аромат солдатских носков, пусть освежат воспоминания. — Мы поступим умнее, — неожиданно хищно улыбнулся Джон. Билли, наблюдающий за ними, сидя в комфортном кресле, подавил желание прикрыть глаза ладонью: Хоумлендер явно задумал фееричную гадость. Предчувствия его не обманули. — В хранилище «Воут» висит твоя новая форма. Полная. Ну, за исключением щита и ножа: макеты. Новая модель. Её как раз готовились тебе передать, но тут старого урода жадность обуяла, так что висит она себе в музее, впечатляет молодые поколения до икоты. — Мне нравится ход твоих мыслей, — одобрительно кивнул Бен. — Форма моя, а значит, нехрен ей висеть в чужом шкафу. Заберёшь? Или мне с тобой наведаться, проверить, мало ли, вдруг я растолстел и её придётся подгонять? Билли всё бы отдал, лишь бы присоединиться и поглазеть на это представление. — Кофе попьём и поедем, — кивнул Джон. — Я всё ещё в отпуске. И они заржали, как два тиранозавра, завалившие игуанодона. — Ты с нами, — ткнул пальцем в Бутчера Бен. — Будешь создавать иллюзию законности и нормальности. Идёт? — Идёт! — тут же согласился тот. — Тут недалеко. Щит и нож с собой возьмёшь? — Обязательно, — акулой оскалился Бен. — Я с ними охренеть какой красивый. Заморачиваться одеждой Бен не стал: джинсы, мокасины, свитер. Нож на бедре и щит за спиной. Красавец как есть. Поездки Баки ждал с нетерпением: мистер Смит успел сообщить, что документы готовы. Джон осмотрел его, хмыкнул, надел роскошный тёмно-синий костюм, они все погрузились во внедорожник Билла, и тот с ветерком домчал их до главного офиса «Воут» в Вашингтоне. На въезде лишь бросили взгляд на лениво развалившегося на сиденье Джона, сверкающего зеркальными очками-авиаторами, и пропустили без лишних слов. Остановился Билли у главного входа, они все выгрузились и пошли вслед за целеустремлённо шагающим Хоумлендером, которого с первого взгляда иногда даже не узнавали. До музея славы добрались быстро, Джон вошёл, как к себе домой, повертел головой. — А, вот она. Бен, мерить тут будешь? — Да, — кивнул тот. — Жаль, зрителей не видно. — Вон камеры, — указал Бутчер, внутренне хохоча. — Хотя вряд ли ты кого-то тут удивишь суперской обнажёнкой. — Да тут и суперской расчленёнкой никого не удивишь, — пожал плечами Бен и вручил щит Джону. После чего, совершенно не смущаясь, начал раздеваться. В музей вошли посетители, которые застыли с отвисшими челюстями. Экскурсовод, молодая девчонка, аж пищащая от фанатского восхищения, застыла столбом на середине фразы. Бен разделся до носков и трусов — дизайнерских брифов, облепивших его как вторая кожа и выгодно подчеркнувших достоинства, — покрутился, демонстрируя всего себя, одним коротким ударом разбил толстенное стекло шкафа-витрины и принялся, не чинясь, одеваться. Где-то коротко взвыла сигнализация. Джон с Билли переглянулись, скалясь. Бен, мурлыкая песенку, натянул штаны, поприседал, поднял и опустил ноги… — Мой размерчик, — одобрил он. Натянул верхнюю часть, и только тогда застегнул штаны. Вбил ноги в высокие ботинки и сноровисто зашнуровал их и застегнул ремни. Кирасу-бронежилет закрепил широкий пояс с металлической передней частью. Нож Бен повесил на правое бедро, поправил мягкую горловину куртки, защёлкнул застёжки в виде звёзд, помахал руками, на которые натянул полуперчатки с наручами. — Ха! А я всё ещё в форме! — У нас есть ещё час до встречи в Пентагоне, — сказал Бутчер. — Успеем пообедать. Я знаю хороший ресторан неподалёку. — Да нет в Вашингтоне хороших ресторанов и не было никогда, — проворчал Бен. — Будто ты уже все успел проверить, — подколол его Джон. — Я умею читать отзывы на Традивижне! — возмутился тот, одним движением застёгивая сбрую-разгрузку. Щит повис за спиной. — Тогда пошли, — хмыкнул Бутчер, всё это время жалеющий лишь об одном: камеры хорошей не было. Впрочем… Посетители музея не заморачивались, снимая на телефоны, так что минут пять — и интернет пополнится новыми записями. — Да! — вскинул кулак вверх Бен, хищно уставившись на стоящую на входе охрану, замершую с самыми странными выражениями лиц. То, что перед ними супер, они понимали: стекло в витрине-шкафу было толщиной дюймов пять, не меньше. Скорее всего, ещё и бронированное. А вот в то, что перед ними Солдатик, они верить не хотели. — Мистер!.. — начал было один, Джон снял очки, и его глазницы запылали алыми огнями. — А… — Форма вернулась к владельцу, — холодно произнёс Хоумлендер. — Можете так и доложить. Пошли, Бен. Опаздывать некрасиво. И они зашагали сквозь раздавшуюся в стороны толпу. Их ждал ресторан, а потом предстоял визит в Пентагон.