Путь в никуда

Массивные дубовые двери поместья захлопнулись за их спинами с гулким, окончательным звуком, похожим на приговор. Тэхёна окутал запах воска, старого дерева и свежести накрахмаленного белья. Его аккуратно опустили на пол, но ноги, всё еще ватные от шока и слабости, подогнулись. Чонгук мгновенно подхватил его под локоть, не давая упасть. — Держись за меня, если не хочешь снова считать половицы, — в голосе Чонгука слышалась властная забота, которая злила Тэхёна своей естественностью. Они прошли через огромный холл. Повсюду были развешаны портреты людей в мундирах и пышных платьях, их суровые взгляды провожали странного гостя в рваных джинсах. Тэхён озирался, и паника вновь подкатывала к горлу. Здесь не было ни одного выключателя, ни одной лампочки — только тяжелые подсвечники и тусклый дневной свет, пробивающийся сквозь узкие окна. — Это какой-то тематический отель? — с надеждой в голосе спросил Тэхён, хотя сам понимал, насколько нелепо это звучит. — Вы исторические реконструкторы? Слушайте, у меня нет времени на ролевые игры. Мне нужно в больницу и позвонить друзьям. Чонгук остановился и медленно повернул голову к нему. В полумраке коридора его лицо казалось высеченным из обсидиана. — Твои слова звучат как бред безумца, — спокойно произнес он. — "Отель"? "Реконструкторы"? Если ты продолжишь говорить на этом наречии, люди решат, что ты повредился рассудком от удара. Чонгук привел его в просторную комнату, где уже суетилась пожилая женщина в строгом чепце. Увидев Тэхёна, она охнула и прижала руки к груди. — Боже милостивый, господин Чон, кого вы привезли? Он выглядит так, будто на него напала стая разъяренных кошек! — Займись им, Марта. Омой раны и дай что-нибудь из моей старой одежды. Его тряпье нужно сжечь, оно пугает прислугу. — Эй! — Тэхён прижал к себе полы кожаной куртки. — Это винтаж! И вообще, я сам справлюсь. И... и я натурал, ясно? Мне не нужны ваши нежности и переодевания. Чонгук на мгновение замер, приподняв одну бровь. На его губах заиграла едва заметная, опасная усмешка. Он подошел вплотную, так что Тэхён почувствовал жар, исходящий от его тела. — Ты повторяешь это слишком часто для человека, которому всё равно, — понизив голос до бархатистого шепота, сказал Чонгук. — Здесь, в моем доме, твои предпочтения имеют значение только в том случае, если они мешают тебе подчиняться моим правилам. Отдыхай. Мы продолжим разговор за ужином. Когда дверь за Чонгуком закрылась, Тэхён бессильно опустился в мягкое кресло. Марта, ворча что-то о "странных заморских гостях", начала обрабатывать его рану на лбу. Настойка жгла кожу, но Тэхён почти не чувствовал этого. Его взгляд был прикован к зеркалу в массивной золоченой раме. Из глубины стекла на него смотрел парень с взъерошенными волосами, бледный, с лихорадочным блеском в глазах. Тэхён протянул руку и коснулся прохладной поверхности. — Это не может быть правдой, — прошептал он. — Я Ким Тэхён. Я живу в Сеуле, в 21 веке. Я люблю видеоигры, бургеры и... девчонок. Да, точно. Девчонок. Но стоило ему закрыть глаза, как перед мысленным взором всплывал образ Чонгука: то, как он уверенно держит поводья, как его сильные руки обхватывали его талию на лошади, и этот пронзительный взгляд, который заставлял сердце предательски ускорять бег. — Просто стресс, — убеждал он себя. — Это просто адреналин. Через час Марта принесла одежду. Это была белоснежная рубашка с тонкими кружевами на манжетах и узкие темные брюки. Тэхён с отвращением натянул их, чувствуя себя актером в исторической драме. Ткань была непривычно грубой, но качественной. Когда солнце начало садиться, окрашивая небо в кроваво-красные тона, в дверь постучали. — Господин ждет вас в малой столовой, — раздался голос слуги. Тэхён глубоко вдохнул, расправил плечи и вышел из комнаты. Он еще не знал, что этот ужин станет началом конца его прежней картины мира, и что "путь в никуда" постепенно превращается в путь к человеку, которого он должен был ненавидеть, но почему-то боялся потерять из виду.