Путь в никуда

Малая столовая была пропитана запахом жареного мяса, трав и дорогого вина. В центре длинного стола из темного ореха высился массивный канделябр, пламя свечей в котором дрожало от малейшего сквозняка. Чонгук уже сидел во главе стола. Он сменил дорожный костюм на домашний камзол глубокого синего цвета, который делал его плечи еще шире, а взгляд — еще холоднее. Когда Тэхён вошел, спотыкаясь в непривычно узких туфлях, Чонгук медленно отставил бокал с рубиновой жидкостью. Его глаза скользнули по фигуре Тэхёна — от кружевных манжет, которые тот нервно теребил, до открытой шеи. — Садись, — коротко приказал он, указывая на место справа от себя. — Ты выглядишь... менее дико, чем в лесу. Хотя эта одежда всё равно кажется тебе тесной. — Она не тесная, она просто странная, — буркнул Тэхён, присаживаясь на край резного стула. — В моем мире так не ходят уже лет двести. — Твой «мир», — Чонгук усмехнулся, принимаясь за еду. — Ты постоянно говоришь о нем, как о потерянном рае. Но расскажи мне, Тэхён, что это за место, где люди носят кожу мертвых зверей на спине и говорят о «машинах», светящихся во тьме? Ты из будущего? Или ты просто сумасшедший поэт, перечитавший сказок? Тэхён замер с вилкой в руке. Его пальцы дрожали. — Я из будущего. Из 2024 года. У нас есть самолеты, которые летают по небу, и телефоны, через которые можно говорить с человеком на другом конце планеты. А я... я просто обычный парень. Я люблю музыку и ненавижу всё это... — он обвел рукой мрачную залу. — Эту тишину, эту неопределенность. Чонгук внимательно слушал, не перебивая. В его взгляде не было насмешки, скорее — жгучее, почти научное любопытство, за которым скрывалось что-то более личное. — Если ты говоришь правду, то ты — самое ценное и самое опасное существо в этом королевстве, — тихо произнес Чонгук. — Но пока что ты выглядишь просто как испуганный юноша, который пытается убедить себя в собственной нормальности. — Я не пытаюсь, я и есть нормальный! — Тэхён резко отодвинул тарелку. — И я уже говорил, что я натурал. Если вы думаете, что раз я попал в беду, то стану... — Станешь чем? — Чонгук внезапно подался вперед, сокращая расстояние между ними. Свет свечей плясал в его зрачках, создавая иллюзию живого огня. — Почему ты так боишься, что я сочту тебя иным? Или ты боишься, что сам начнешь смотреть на меня так, как не положено «нормальному» мужчине? Воздух в комнате словно загустел. Тэхён чувствовал, как краска заливает его лицо. Он хотел вскочить и убежать, но взгляд Чонгука пригвоздил его к месту. Это была не просто угроза — это был вызов его самой сути. — Мне не нравятся мужчины, — процедил Тэхён сквозь зубы, хотя его сердце предательски пропустило удар. — Ложь — плохой союзник в этом доме, — Чонгук коснулся пальцами ладони Тэхёна, лежащей на столе. Контакт был мимолетным, но Тэхёна прошибло током. — Ты дрожишь, Тэхён. От страха? Или от того, что твое тело честнее твоего языка? Тэхён резко отдернул руку, едва не опрокинув бокал. — Я хочу вернуться домой. Пожалуйста. Скажите, как мне выбраться из этого леса, из этого времени. Должен быть способ. Чонгук медленно поднялся, вытирая губы салфеткой. Его лицо снова стало непроницаемой маской. — Тот путь, по которому ты пришел, закрыт. Я объездил эти леса вдоль и поперек. Там нет ворот, нет порталов. Есть только пустота. Ты в «Никуда», Тэхён. И пока я не решу иначе, ты останешься здесь. Под моим присмотром. Он подошел к Тэхёну со спины и на мгновение положил руки ему на плечи. Хватка была железной, но не болезненной. — Завтра я научу тебя ездить верхом по-настоящему. Нам нужно подготовить тебя к долгому пути. Я найду ответы, которые ты ищешь. Но помни одно: в моем мире выживают те, кто умеет признавать правду. Особенно — правду о себе. Чонгук вышел, оставив Тэхёна в дрожащем свете затухающих свечей. Тэхён смотрел на свои руки и ненавидел тот факт, что в месте, где коснулся Чонгук, кожа всё еще горела невыносимым, пугающим теплом.