Там где земля молчит

Первый звук был едва слышен, он скорее был тонким как вздох, Хёнджин подумал, что ему показалось. Но затем старый металл стены тихо дрогнул, а где-то над поверхностью прозвучал едва слышный рык. Он поднял голову, лампа на стене мигнула, словно от страха. Один из незнакомцев что сидел у выхода, мгновенно поднялся, подняв руку. Жест короткий, резкий. Тишина. Все замерли. Рык вновь прозвучал, но уже не один, и на этот раз ближе. Джисон вскочил на ноги и сразу же поморщился, хватаясь за бок. — Что это за хрень? Первый из незнакомцев не ответил а только проверил оружие, коротким жестом указал на проход. Второй, тот что всю ночь не сводил глаз с Хёнджина, поднялся последним. Он задержался на секунду, затем приподнял маску, движения были не резкие, плавные , маску он не снял полностью, лишь только для того, чтобы услышать что происходить наверху . — Шавки хищников, — сказал он. Хёнджин дёрнулся раньше, чем понял почему. Голос ударил ниже слуха: плотный, низкий, удивительно чистый, без привычной глухоты фильтра, без треска, без металлического эха. Он не звучал агрессивно, не повышался, но в нём было что-то такое, от чего внутри всё сжалось: спокойствие человека, который видел слишком много. Снаружи раздался шорох, когти медленно с нажимом прошлись по металлу двери, потом удар. Стену повело, мелкие куски бетона осыпались. Хёнджин отступил, почти не замечая шага, всё ещё слыша в ушах этот низкий, странно живой звук, как если бы он остался в воздухе. Джисон выругался. — Сколько их? — спросил он. — Много, — ответил первый. — Они чуют запах. Мы слишком долго здесь сидели. Звук повторился уже ближе, прямо над вращающимся вентилятором. Не просто шум, а давление, будто что-то снаружи нащупывало слабое место. Металл заскрежетал, жалобно, с надрывом. В паузах между ударами слышалось низкое рычание, влажное, рваное, как дыхание существа, которому не хватает воздуха. Почти одновременно в дверь снова врезался глухой удар. Не хаотичный а точно прицельный. Кто-то бил туда с упрямством, с пониманием, что за этой преградой есть тепло и живые тела. Один из незнакомцев поднял оружие. Он не спешил. Не целился в конкретную точку а скорее всматривался, будто видел то, чего остальные не могли: движение за стенами, тень, ритм. Его поза изменилась едва заметно, но Хёнджин почувствовал это всем телом, как чувствуют надвигающуюся бурю по изменению воздуха. Секунда. Другая. Выстрел прозвучал внезапно. Громкий, оглушающий. Звук ударился о стены и вернулся эхом, расколов тишину. Вспышка света вырвала из темноты вентилятор, трубы, перекошенные балки. В воздухе сразу запахло гарью и горячим металлом. Над ними раздался рёв. Не человеческий, жуткий. В нём не было слов, только потребность. Голод. Чистый, примитивный, лишённый сомнений. Он прокатился по коридорам, задел стены, прошёлся вибрацией по полу, отозвался в костях. Хёнджин сжал пальцы до боли. Сердце билось где-то в горле. Он понял что это был не одиночный звук. Это отклик. Ответ тем, кто услышал выстрел. Незнакомец не опустил оружие. — Уходим! — коротко бросил первый. Они рванули по старому узкому коридору, заваленному обломками и ржавым хламом. Пол уходил из-под ног, мусор с хрустом ломался под подошвами. Лампы гасли одна за другой будто свет отступал, уступая место темноте. Впереди грохотило, сзади раздавались не человеческие рыки, рваные, сорванные, словно горло не предназначалось для таких звуков. Хёнджин почти споткнулся, когда за спиной раздался визг: тонкий, пронзающий, как металл по стеклу. Стена слева вздулась и треснула, и из неё вырвалось существо. Оно было бледным, почти бесцветным, кожа натянута на кости, как старая ткань. Рёбра проступали под ней неровными дугами, позвоночник выгибался неестественно, будто тело давно забыло, как должно двигаться. Конечности слишком длинные, суставы вывернуты, пальцы скрючены, с обломанными ногтями, почерневшими от грязи и крови. Лицо, если это можно было назвать лицом, было перекошено. Челюсть выдвинута вперёд, рот раскрыт слишком широко, обнажая редкие, острые и неровные зубы. Глаза блестели в темноте влажным, почти радостным голодным светом, они сразу нашли Хёнджина. Существо рванулось к нему. Хёнджин не успел ни закричать, ни отпрыгнуть. Тело отказалось двигаться. Он просто вскинул руки, закрывая лицо, ощущая, как воздух сжимается, как что-то горячее и влажное приближается слишком быстро. Выстрел. Резкий. Оглушающий. Тело существа отбросило назад, будто его дёрнули за невидимую нить. Оно ударилось о стену с влажным, тяжёлым звуком и сползло вниз. В воздух тут же ударил запах крови, гари, перегретого металла, и чего-то кислого и животного. Хёнджин открыл глаза. Перед ним стоял один из незнакомец. Хёнджин словно нутром чувствовал что это был тот, кто не сводил с него взгляда все это время. Он заполнил собой весь проход, тёмная неподвижная фигура, как будто стена. Оружие всё ещё было поднято, плечи напряжены, дыхание ровное, словно ничего экстраординарного не произошло. Тень от его силуэта легла на пол и на тело существа, отсекая его от Хёнджина. Незнакомец шагнул вперёд, встал между ними окончательно. Поднял оружие чуть выше и выстрелил ещё раз, коротко, без колебаний. Контрольный. Голова существа дёрнулась, тело обмякло окончательно. Тишина на секунду стала почти абсолютной. — Двигайся! — рявкнул он, не оборачиваясь. Хёнджин кивнул. Страх растёкся по венам липкой, тягучей жижей, сковывая грудь и горло, но ноги будто перестали ему принадлежать сами подхватили ритм, рванули вперёд, не давая времени на сомнение. Он бежал, почти не чувствуя пола, только резкие удары подошв и сбившееся дыхание. Незнакомец держался за его спиной, он был близко, и именно это давало странное ощущение защищённости. Он двигался прыткой, хищной рысью, без лишних жестов, прикрывая тыл. Каждый раз, когда с боков доносился звук: треск, скрежет, влажный рык или глухой удар, он реагировал мгновенно. Выстрел, короткое движение, а после тишина, и снова бег. Коридор сжимался, воздух дрожал от напряжения. Хёнджин боялся оборачивался, он знал, что если посмотрит, ноги подкосятся. Впереди бежал Джисон, рядом с другим незнакомцем. Они двигались быстрее, увереннее, будто уже видели выход. Когда они свернули в боковой тоннель, Хёнджин почувствовал, как пространство изменилось. Стены здесь были ниже, ближе, и уже начинали сыпаться: песок и куски старого бетона осыпались с потолка от ударов снаружи. — Сюда! — крикнул первый, открывая узкую дверь. — Быстрее! Хёнджин нырнул первым, за ним его защитник. Когда последний пролез внутрь, дверь захлопнулась, и в ту же секунду по другой стороне что-то ударило, с глухим, влажным звуком. Новая камера была крошечной, без света. Только слабое свечение от одной лампы, они дышали тяжело, в груди стучало эхо страха. Джисон сел на пол, вытирая лоб. — Кто это мать вашу были?! Но ему никто не ответил, словно сейчас не время, и не место объяснять, Джисон уже хотел вновь начать выпытывать у них информацию, но замер, когда звук удара повторился вновь. Незнакомец, тот что был рядом с ним, проверял патроны и щелкнул предохранителем. — Мне интересно, ты когда-то заткнешься, или только пуля в лоб тебя остановит? Джисон оскалился, уже было хотел что-то съязвить, но Хёнджин вовремя остановил его за плечо. — Джисон, не сейчас, давай выберемся, а потом будем выяснять отношения. Хёнджин обернулся к тому, кто прикрывал его. Тот стоял совсем рядом, оружие всё ещё было в руках, будто он и не думал его опускать. Лампа выхватила из темноты его бок: резкий свет скользнул по шее, и на коже проступили неровные, старые, уходящие под воротник шрамы , словно следы чего-то, что когда-то пыталось добраться глубже. — Спасибо, — прошептал Хёнджин. Маска чуть повернулась в его сторону. Пауза. И тихо, почти беззвучно: — Не благодари. Я не для тебя стрелял. Но Хёнджин видел, как в этот момент у того дрогнули пальцы на спусковом крючке. Совсем чуть-чуть. Как будто слова были неправдой. Он лишь это заметил, но дальше не стал лезть, осознавал что тот не ответит, или же вновь бросит что-то короткое, холодное и небрежное. Звуки стихли, и на их месте осталась звенящая, болезненная тишина в которой было слышно собственный пульс. Один из незнакомцев опустился на землю и привалился спиной к стене, будто не отдыхал, а ждал следующего удара. Второй сел рядом, достал оружие и принялся методично очищать его от песка. Движения были спокойными, почти ритуальными, словно только это и удерживало мир в равновесии. Джисон смотрел на них не отрываясь. Руки сжались в кулаки, бок отзывался тупой, тянущей болью, в ушах всё ещё звенело после выстрелов, но он стоял упрямо, не позволяя себе ни шага назад. — Что это было? Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и лишний. Хёнджин дёрнулся было, собираясь вновь вмешаться, сгладить, попросить не давить. Он понимал, они нуждались в этих двоих, это было ясно. Без них они бы уже не дышали. Но тот, что чистил оружие, ответил, не поднимая головы: — Бродяги. Шавки хищников. Слова прозвучали сухо, без отвращения, без эмоций просто как обозначение категории. Второй медленно оторвал голову от стены и посмотрел в их сторону. — Хищники не охотятся сами, — сказал он глухо. — У них есть те, кого они пускают вперёд. Бродяги. — Это что… мутация? — осторожно спросил Джисон. — Можно и так назвать. После этого тишина стала другой. Не пустой, а такой в которой ясно: больше вам не скажут. Джисон медленно выдохнул и опустился на пол, привалившись затылком к холодной стене. Глаза он прикрыл не для сна, а лишь для того чтобы не видеть их. Хёнджин сел рядом, аккуратно приподнял ткань одежды и замер: рана почти затянулась, кожа была тёплой, чистой. Он машинально отметил что странные травы сработали лучше, чем ожидалось. Поменял бинты, стараясь не причинить боли, и только потом снова сел рядом. — Что будем делать дальше? — тихо спросил он. Ответа не последовало. Лишь взгляд того, кто прикрывал его в коридоре, Хёнджин вновь словно ощущал его через линзы: короткий, тяжёлый. Он скользил сквозь одежду, сквозь кожу, проверяя, из чего сделан этот человек. Хёнджин невольно зябко выдохнул и отвернулся. Джисон не выдержал. — Слушайте, — начал он резко. — Я понимаю, мы вам не друзья и всё такое. Но, чёрт побери, хотя бы скажите, что дальше. Ваше молчание реально нервирует. И чем дольше вы молчите, тем больше у меня вопросов. А потом я точно не заткнусь. Двое переглянулись. Это было быстро, почти незаметно. Но Хёнджин почувствовал этот короткий обмен чем-то, чему не нужны слова. Связь, выработанная не разговорами, а выживанием. Один из них отложил оружие, металл глухо коснулся пола. — Ждать рассвета, — сказал он. — Бродяги днём не выходят. На этом всё закончилось. И странным образом этого оказалось достаточно. Даже для Джисона.                                                                   *** Тишину нарушил звук снаружи. Едва различимый: лёгкий, скользящий, будто кто-то осторожно перемещался вдоль стены. Потом ещё один. И снова ничего. Воздух мгновенно стал вязким. Липким. Двое в плащах поднялись одновременно, без слов, без спешки. Разошлись по разным углам небольшой комнаты, как если бы заранее знали, где встать. Один прижался спиной к стене, склонив голову, будто прислушивался не ушами, а всем телом. Второй медленно поднял оружие и навёл его на проём вентиляции, вглядываясь в темноту так пристально, словно ожидал, что она вот-вот моргнёт в ответ. Хёнджин и Джисон напряглись. Они видели, как мгновенно подобрались эти двое, как напряжение прошло по телам, скрытым под тёмными плащами. Это ощущалось почти физически, словно опасность передавалась по воздуху, по полу, по стенам. Как будто страх здесь был не чувством, а сигналом. Минуту стояла звенящая тишина. Такую тишину хочется разрезать, просто чтобы убедиться, что она настоящая. И тогда Хёнджин услышал дыхание. Долгое, рваное, влажное. Оно шло из-за стены и в то же время казалось, что кто-то дышит совсем рядом, за спиной. Хёнджин замер. Где-то сверху заскрежетал металл, и с потолка посыпалась пыль. Он почувствовал, как она оседает на волосах, на коже, как будто сама постройка пыталась стряхнуть с себя лишних свидетелей. В проёме вентиляции что-то блеснуло. Мгновение и снова ничего. Только тяжёлое дыхание, капли пота, и собственный сердечный стук, слишком громкий, предательский. И именно в этот момент Хёнджин понял: это уже не страх. Это что-то другое. Первобытное. Не от этих существ, нет, а от осознания, что теперь каждая ночь будет такой. Глухой удар в стену. Металл прогнулся, словно по нему били изнутри чем-то тяжёлым, тупым, упрямым. — Назад! Но было поздно. Одна из тварей ввалилась через вентиляцию, разрывая металл, злобно зарычала и размашисто ударила ближайшего незнакомца. Того отбросило к стене, он ударился и глухо застонал. Второй вскинул оружие мгновенно: несколько коротких выстрелов, сухих, точных. Тварь рухнула, дёрнулась и затихла. И в тот же миг дверь сорвало с петель. С пронзительным скрежетом она отлетела в сторону, и из тени вырвалось другое существо такое же тонкое, серое, с сухими мышцами под обожжённой кожей. Оно двигалось слишком быстро. Пасть раскрыта, дыхание сиплое, горячее. Оно прыгнуло прямо на Хёнджина. Он успел только вскинуть руку, боль ударила сразу, она была резкая, ослепляющая. Когти рассекли ладонь, Хёнджин вскрикнул и рухнул на пол. Кровь брызнула на песок, тёмными пятнами. Он услышал выстрел, потом ещё один. Тварь отлетела к стене и обмякла. — Чёрт! — Джисон уже был рядом. — Держись, держись, Джинни! Хёнджин почти не слышал его. Он чувствовал только горячую кровь , липкую, как она стекает по руке, как с каждым ударом сердца в голове нарастает гул. Незнакомец резко схватил его за плечо и оттолкнул Джисона в сторону. — Тряпку. Быстро. Джисон сорвал с себя кусок ткани и протянул. Незнакомец прижал её к ране, затянул жгут быстро, жёстко, без колебаний. — Глубоко, но не смертельно, — сказал он сухо. — Если зараза не пошла по крови выживешь. Хёнджин дрожал. Губы побелели. Сверху снова удар, потом ещё один, стены задрожали, и следом раздался рык — не один, несколько, будто твари перекликались, подтверждая друг другу: добыча найдена. — Уходим! Они рванули к выходу. Перепрыгнули через мёртвое тело. Хёнджин почти не чувствовал руку. Его вёл тот самый незнакомец — его незнакомец, глупо мелькнуло в голове. Он держал крепко, почти грубо, не давая упасть, прикрывал своим телом, оружие всё время было наготове. — Терпи, — прошептал он сквозь фильтр. — Не смей терять сознание. И Хёнджин понял: если он сейчас упадёт здесь его и оставят. Для него всё смешалось в один мутный, бесформенный комок звуков. Крики. Рычание. Выстрелы: резкие, рвущие воздух. Они накладывались друг на друга, теряли очертания, превращаясь в сплошной гул. Хёнджин ощущал только крепкую хватку на плечах и пульсирующую горячую боль, настойчивую, будто она жила своей собственной жизнью. Сознание упрямо тянуло вниз, в темноту. Хотело отключиться, спрятаться. Хёнджин цеплялся за себя из последних сил, не позволяя этому случиться. Не сейчас. Только не сейчас. На короткий миг вспыхнул резкий свет что ослепил. Потом его прижали к стене, холод металла ударил в спину, заземляя. Низкий голос доходил будто сквозь вакуум, он был приглушённым и искажённым, словно лишённый чётких слов. Голос говорил что-то о том, чтобы Хёнджин не отключался, чтобы держался. Он лишь мог в ответ глупо кивать. Оставили его одного не надолго. После его снова подхватили за плечи, потянули вперёд, мир дёрнулся, поплыл. Он слышал, как незнакомец что-то отсчитывал коротко, ритмично, но смысл ускользал, рассыпался, оставляя только цифры без значения. И вдруг солнце. Яркое, беспощадное. Вспышка, от которой сводило глаза. Ветер ударил в лицо и на секунду принёс облегчение, словно кто-то позволил вдохнуть полной грудью. Но почти сразу жара навалилась снова: тяжёлая, давящая, превращающая тело в неподъёмный груз. Незнакомец рычал что-то сквозь фильтр, упрямо таща его дальше. Хёнджин почти не шёл, его вели, волокли, не давая остановиться. Потом раздался звук. Громкий, оглушающий. Взрыв. Земля дрогнула. Воздух толкнул в спину. И сразу за этим пронзительный вой существ, разорванный, яростный, полный злобы и боли. И сознание все же поплыло.