Спасти Жанну

— Значит, предлагаешь мне подумать, проклятый мошенник, да ещё за двойную цену? Отлично! Тогда я, пожалуй, не буду утруждать себя составлением планов, а поручу это вам двоим. И, чтоб лучше думалось, запру вас тут до конца дня. Придумайте мне план спасения Жанны до заката солнца, иначе сожгу вас во дворе. Это понятно?! — взревел он. Одри вжалась в кресло и зажмурилась. «Хочу проснуться!» — в ужасе думала она. Громко хлопнула дверь, проскрежетал ключ в замке. Вслед за этим повисла гнетущая тишина. Одри тихонько всхлипнула и открыла глаза. Брамбеус же так и стоял на своём месте с невозмутимым лицом. На неё внезапно накатила злость: этот хмырь втравил её в смертельно опасную переделку, и теперь стоит как ни в чём не бывало! А Одри, вообще, спросили, хочется ли ей сгинуть во времени, окончив жизнь на костре по милости самодура? Она отпихнула ногой корзину со снедью, сверху поставила тарелку, встала и подошла к окну. В него, конечно, было ничего не разглядеть, но и рыдать перед этим проходимцем не хотелось вовсе. Кое-как справившись со злостью и слезами, она обернулась, в упор посмотрела на Брамбеуса и холодно поинтересовалась: — Не могли бы вы подсказать, как мне отправиться домой, месье? — Этого я делать не могу, демуазель, — ответил тот грустно и развёл руками. В его голосе Одри уловила жалость, и это разозлило её ещё больше. — Втравить меня в эту историю смогли, а выпутать не можете? Неужели? — едко спросила Одри. — Да. Я — всего лишь посредник. Если хотите — проводник воли той силы, которой я служу. Мессир де Рэ и мой Хозяин заключили сделку. Я лишь передал её условия. Влиять на поступки и волю участников этой сделки я не в силах. Прошу меня простить, демуазель. — Но хотя бы подсказать мне, как можно вернуться домой, вы в состоянии? — дрожащим голосом проговорила Одри. — Я полагаю, что этого должен захотеть мессир де Рэ. Либо его желанию следует быть исполненным, — печально сказал Брамбеус и потёр рукой лоб. Одри прикусила губу. Черта с два этот больной захочет вернуть её домой! Не таков Жиль де Рэ, чтобы творить добро направо и налево. — А что за желание? — подозрительно поинтересовалась она. — Спасти от смерти Жанну Д`Арк. Брамбеус вздохнул и кивнул в сторону тарелки: — Вы бы перекусили, демуазель. Не думаю, что вчера вам довелось ужинать. А силы ещё понадобятся. — А вы бы помолчали, месье! По вашей милости сегодняшней ночи я всё равно не переживу! — огрызнулась она и закрыла лицо руками. — Не по моей, — тихо сказал Брамбеус и подошёл к ней вплотную. — Послушайте! Нас с вами ещё слишком рано хоронить! — горячо прошептал он, касаясь её ее плеча. – Нужно только придумать, как вызволить Орлеанскую деву, и тогда условия сделки будут исполнены. — Это все равно, что «всего лишь» разгадать секрет философского камня. Или «всего лишь» открыть источник вечной молодости! Одри безнадежно махнула рукой. - О, и то, и другое – сущие пустяки, эти остолопы просто не там… - бодро начал было тот, но осекся. То ли понял, что сейчас сболтнет лишнего, то ли испугался взгляда Одри. - Кхм… Я просто хотел сказать, демуазель, что нет ничего невозможного. — Послушайте, месье халдей… А если я тоже заключу сделку с этим вашим Хозяином, он вернет меня домой? Одри сменила гнев на милость и теперь смотрела на Брамбеуса с надеждой, окрыленная внезапной идеей. Однако тот покачал головой. — Нет, боюсь, что это невозможно. Вы, если так можно выразиться, – объект сделки, и потому собственные сделки, а тем более сделки, отменяющие исходную, заключать не можете. — Ну и контора у вас, месье Брамбеус! Вы еще большие мошенники, чем французские банки! Одри истерично хихикнула. — Так что же вы тогда предлагаете? Сделку я заключить не могу, Жанну спасти не в моих силах. Остается костер… Так? – продолжала она, пристально глядя на алхимика. — Нет, не совсем. Одна вы, конечно, даже до Парижа не доберетесь, но вот если бы вам кто-то помог… – задумчиво протянул тот, глядя на затейливый калейдоскоп витража. — Допустим, я доберусь даже до Руана. А дальше? – спросила Одри. — О, дальше нужно будет просто найти способ поменяться с Жанной местами. И все! Брамбеус улыбнулся, кажется, посчитав, что придумал хороший план. Одри, правда, его радости не разделяла. — Но если я поменяюсь с Жанной местами, то меня сожгут вместо нее, не так ли? — Эээ… Я не думаю, что это случится, – ответил тот. Правда, как-то не очень уверенно. Улыбка на его лице погасла, а глаза забегали. — И почему же? — Видите ли, как только Жанна будет спасена, условие сделки исполнится, а это значит, что и вы должны вернуться домой еще до того, как приговор приведут в исполнение. Брамбеус сделал в воздухе рукой неопределенный жест: сама, мол, подумай, разве может быть по-другому? — А если, все же, нет? Одри скрестила руки на груди и с подозрением посмотрела на алхимика. — Ну, на моей долгой памяти еще не было случая, чтобы исполнение условия сделки подставляло исполнителя… – пробормотал тот. — И много бедолаг попадало в переплет по вашей милости до меня? – иронично поинтересовалась она. — Ну, была парочка. Вот, помнится, короля Артура… Да не важно. Главное, что тогда никто не умер. Алхимик погладил бородку и отошел к камину, повернувшись к Одри спиной. — Этот план мне не нравится! Вы не можете дать мне никаких гарантий, при этом подписываете на смертельный риск. Уже во второй раз за последние сутки, кстати, – решительно проговорила та. — В таком случае, демуазель, придумайте свой, – пробурчал он. Одри стукнула кулачком по стене, зашипев при этом от боли. Просто прекрасно! Этот идиот еще и обижается! Она отвернулась и принялась изучать гобелен. Смотреть на Брамбеуса ей было противно. Что делать? Нужна хоть какая-то идея, хотя бы что-то, что могло сойти за удачный план по спасению Жанны. Одри пересекла комнату и снова опустилась в кресло. Она прикрыла глаза, принявшись вспоминать, что ей вообще известно о Жанне д'Арк и ее казни. Итак, все началось с вылазки под Компьеном 24 мая 1430 года. Тогда в результате предательства Жанна попала в руки к бургундцам, которые запросили за нее выкуп. Король отмолчался, и в конце года ее продали англичанам за десять тысяч золотых. После чего Жанна была перевезена в Руан, где и содержалась в местном замке на протяжении всего судебного процесса. Там же и была сожжена заживо 30 мая 1431 года (тут Одри содрогнулась). Король сделал вид, что ничего не случилось. Возможно, не хотел, чтобы говорили, будто обязан престолом ведьме. А может быть, завидовал ее славе? Или просто струсил? Кто знает? Как бы то ни было, народная героиня Франции оказалась на костре, проданная и преданная теми, кто ей был многим обязан. Народ роптал. И ходили слухи, что Жанне на самом деле удалось спастись чудесным образом, после чего она то ли вышла замуж, то ли ушла в монастырь. Находились даже женщины, выдававшие себя за Жанну, но все они были признаны самозванками. Вот только это все было потом… Одри задумчиво скользила взглядом по гобелену на стене. Там была изображена какая-то битва. Внезапно у нее возникла неясная мысль, но додумать ее она не успела. За спиной раздалось шумное сопение вперемешку с чавканьем. Одри обернулась и увидела, как Брамбеус уплетает за обе щеки кусок тушеного мяса, заедая его хлебом. И получалось у него это не очень куртуазно, надо сказать. Заметив, что Одри смотрит на него с некоторой брезгливостью, алхимик нимало не смутился. — Вы как пожелаете, демуазель, а я предпочитаю хорошенько подкрепиться прежде, чем что-то обдумывать. Что и вам советую, — проговорил он с набитым ртом. — А мне лучше думается на голодный желудок. И вообще, я считала, что людям на службе у таинственных сил подкрепляться нужно исключительно духовной пищей, — парировала она. — Немощь телесная не способствует силе духовной. С этими словами алхимик плеснул себе вина в изящный серебряный кубок. Одри передернула плечами и вернулась к созерцанию гобелена. Противный старикашка сбил ее с мысли, и теперь сложно было сосредоточиться. Она бросила эту затею и принялась мысленно прикидывать расстояние до Руана пешим ходом. Это тоже было занятием бесперспективным: ну какой историк, в самом деле, точно помнит все маршруты Франции XV века? И даже это ей придется уточнять. — Сколько займет путь до Руана пешим ходом? Одри снова посмотрела на Брамбеуса. Тот опустился на скамью у стены и спокойно дремал. Конечно! Он-то придумал план, и его шкуру огонек минует. Чего не скажешь о самой Одри. Соответственно, ее никак не устроит такой расклад. Она подошла к корзине и заглянула внутрь. Из снеди там оставались кусок хлеба и головка сыра. По счастью, ее прожорливый сосед съел только мясо. Оно и к лучшему. Неизвестно, сколько в том мясе паразитов и как долго оно тушилось. Одри задумчиво отщипнула кусочек сыра и осторожно положила в рот. Оказалось, сыр обладал недурным вкусом. Она с аппетитом съела свой немудреный обед и сама удивилась, насколько, оказывается, проголодалась. Потом посмотрела на кувшин вина, решая, стоит ли ей пить. С одной стороны, в горле пересохло. С другой – никакого подобия ночной вазы поблизости не было. Поколебавшись, все же позволила себе пару глотков. Потом опустилась в кресло и закрыла глаза. От всех этих страхов и треволнений она настолько устала, что тоже провалилась в сон. Снилось ей, будто летит она по полю боя на коне, облаченная в темно-серый доспех, а по правую руку выстроилось войско. Заходящее солнце играло на шлемах и пиках, слепя ей глаза. Солдаты встречали ее приветственными криками, а где-то впереди гарцевал Жиль де Рэ, салютовавший ей обнаженным мечом. «Жанна – Жанна!» – гремело из тысячи глоток, и эхо звучало в ушах еще пару минут после пробуждения. Одри протерла глаза. В комнате было уже темно, и силуэт алхимика едва угадывался у камина. Одри встала и потянулась: видимо, слишком долго проспала в неудобной позе. Все тело затекло и противно ныло. – Который сейчас час? – поинтересовалась она хрипло. – Не могу казать точно, демуазель. Но, думаю, что около девяти. По крайней мере, солнце зашло совсем недавно. Брамбеус повернулся к ней и, кажется, буравил взглядом. Во всяком случае, ей так казалось. – Как жаль, что нет огня, – продолжал он, – в темноте сидеть не очень-то уютно. Вам, кажется, и вовсе – непривычно. При упоминании огня Одри поежилась. Огня ему мало, старому проходимцу! Месье де Рэ сейчас добавит! Она промолчала, пытаясь унять раздражение. Внезапно снаружи раздались шаги, дверь отворилась, и на пороге в свете факела возник хозяин замка собственной персоной. – Ну что, проходимцы, вы уже придумали, как спасти свои жизни? – иронично поинтересовался он, захлопывая за собой дверь. – Осмелюсь заметить, что спасаем мы тут не только свои жизни, но и Жанну Д’Арк, – сказал алхимик, нахмурившись. – Да ну?! Неужели и правда придумали? – рассмеялся Жиль. – Все, видите ли, просто. Мы добираемся до Руана и заменяем ее двойника. Брамбеус кивнул в сторону Жанны. - Интересно, чего-то подобного я от тебя и ожидал, халдей. Молодец! Можешь же, когда захочешь… Жиль подошел к алхимику и хлопнул того по плечу так, что старик едва удержался на ногах. - Итак, мы выступаем завтра же вечером, и скрытно… - Нет! Никуда мы не выступаем! – подала голос Одри. Жиль и Брамбеус обернулись в её сторону. — Что?! Будешь со мной спорить, девка?! — взревел хозяин замка и сверкнул на неё глазами. — Да! Если всё пойдёт своим чередом, то Жанну казнят 30 мая. Мы можем выступить завтра, но доберёмся туда слишком поздно. У нас просто не останется времени, чтобы поменять меня с Жанной местами. Да и на костёр мне, уж простите, не хочется. — И что же ты предлагаешь? — Мы открыто объявим, что в Руанской башне сидит самозванка. А настоящая Жанна — здесь! — Одри хлопнула себя кулачком по груди. Жиль нахмурился, а Одри торопливо продолжала: — В этом случае им совсем не будет смысла сжигать самозванку, всё их внимание будет приковано к нам. Народ воспрянет, а англичанам уже будет не до судилищ. Лицо Жиля, до того хмурое, вдруг разгладилось. В глазах забегали смешинки, и он весело рассмеялся. — А ты стратег! Кто бы мог подумать…