Спасти Жанну

И всё-таки выспаться всласть ей не дали. Готон растолкала её, едва день стал клониться к вечеру. — Сеньор велел сказать вам, что ждёт в оружейном зале, и это срочно! — страшным голосом сообщила она и округлила для пущей важности глаза. Одри едва сдержала стон: что этому неугомонному снова от неё нужно? Неужели всё-таки сподобится доверить меч? Или на пир уже притащились высокородные со всей округи и очень хотят видеть Жанну? В любом случае, придётся вставать с постели и отправляться туда, куда её позвали. Если, конечно, она не хотела в итоге закончить жизнь на костре. Одри кивнула Готон, и та скрылась за дверью. Очередная льняная рубаха была заботливо разложена на лавке: горничная оказалась смышлёной девушкой, и к просьбам гостьи относилась со всей ответственностью. Они договорились, что помогать с одеванием Готон будет лишь в крайнем случае. Раз уж разыгрывать из себя крестьянку-воина, то вживаться в роль надо в полной мере. Едва ли Жанне требовалась помощь с переодеванием, а потому и Одри обязана облачаться самостоятельно. Хотя, сказать по правде, руки и бока болели так, что смена рубахи превращалась в пытку. И зачем только Одри пренебрегала физкультурой? Минут через десять она уже стояла в длинной мрачноватой комнате, освещённой множеством факелов. Окон тут не было, а вдоль стен тянулись стойки со всевозможным оружием: мечи, алебарды, протазаны, кинжалы. Среди всего этого великолепия нервно расхаживал Жиль. — А, Жанна, ты пришла? Наконец-то, я уж начал нервничать, а не случилось ли с тобой чего худого по дороге, — обманчиво-ласковым тоном заговорил он. Одри поморщилась, и уже хотела ответить что-то едкое, как вдруг заметила у дальней стены мэтра Жана и ещё какого-то коренастого коротышку. Они деловито вертели в руках нечто, чего она в первый момент не разглядела. Жиль проследил направление её взгляда и пояснил уже безо всякой издевки: — Твои запасные доспехи. Надеюсь, они всё ещё тебе впору. — Запасные доспехи? — удивлённо переспросила та. Вообще-то, хороший доспех во все времена стоил дорого. Но вдвойне дорого он ценился в течение всего Средневековья. Пара десятков килограммов качественной стали, да еще подогнанной по фигуре, могли и разорить какого-нибудь мелкопоместного дворянина. Уж слишком мало было месторождений, и уж больно трудоёмким – изготовление. А тут – целых два комплекта для одного человека… — Вижу, ты удивлена? Просто я взял на себя труд и заказал копию тех, что сработал тебе де Монбазон по приказу Его Величества. Еще год назад. Думал, что пригодятся… Голос Жиля звучал на удивление тихо и не очень-то уверенно, словно у мальчишки, пойманного за воровством девичьего шарфика. Одри удивленно взглянула на него. Оправдывается? С чего бы? — Это было очень предусмотрительно, Жиль. Вот и пригодились. Спасибо! — ответила она так же тихо и зачем-то улыбнулась. Уж больно смущенный вид был у мессира де Рэ. Их разговор был прерван почтительным покашливанием. — Мастер Гийом, милорд, ожидает распоряжений, — почтительно проговорил Жан. — Отлично. Гийом, помоги Жанне надеть этот доспех, — громко скомандовал Жиль, отходя в сторону. Коротышка поклонился. Они подступили с Жаном к Одри и принялись облачать ее в латы. — Так не пойдет, остолопы! Вы что, не видите, что на ней нет пурпуэна? — нетерпеливо воскликнул вдруг Жиль, пристально глядя на их старания. Слуги мгновенно замерли. Замерла и сама Одри. Еще бы! Такой грозный окрик не сулил ничего хорошего. Почему-то сразу вспомнилась порка, учиненная утром конюху. Правда, самой Одри это едва ли грозило. Выпороть Жанну Д’Арк не осмелился бы и французский король, не говоря уж о ее верном телохранителе. Но вот тем, кто прислуживал Жилю, могло прийтись туго. Она поспешила вмешаться: — Они ни при чем, это ведь я не надела поддоспешник. Просто не знала, что может пригодиться. С этими словами Одри улыбнулась как можно мягче и заглянула Жилю в глаза. К ее удивлению, раздражение, полыхавшее в его взгляде, мгновенно улеглось. Жан поспешно достал из кованного сундука первый попавшийся гамбезон, а Гийом споро принялся упаковывать в него Одри. Минут через десять она уже напоминала себе большую консервную банку, до отказа набитую сардинами. Ей было трудно сделать даже вдох, не говоря уж о том, чтобы как-то двигаться, нося на себе весь этот металлолом. Однако остальные остались вполне довольны. - Как влитой, милорд! – проговорил Гийом.    Видно было, что его просто распирает от гордости за проделанную работу. - Да… Не хуже, чем королевский подарок, - добавил Жан, любуясь бликами пламени на отполированном металле. Жиль молчал и пристально рассматривал Одри. Он лишь небрежно махнул рукой, и оба они стремительно вышли вон, оставив хозяина наедине с «Жанной».   Одри задыхалась. Ей было трудно дышать, тяжело шевелиться. Голова начала кружиться, и она даже не заметила, как Жиль приблизился вплотную, все так же не отводя взгляда. - Святый Боже! Как такое возможно? - словно в забытьи прошептал он,  - Одно лицо, одна фигура…Жанна! Даже дернулся было, чтобы опуститься на колени, но тут Одри его опередила. Пошатнувшись, она выставила руки вперед и едва не упала на грозного барона, вмиг растерявшего возвышенный настрой. Жиль поймал ее и хорошенько встряхнул, отчего у Одри и вовсе выбило из груди остатки воздуха. - Только не говорите мне, что не сможете носить доспех!  - презрительно фыркнул он.   - Я сейчас и говорить не в состоянии, - из последних сил просипела Одри, теряя сознание. Очнулась она, впрочем, довольно быстро. И обнаружила себя сидящей на полу у одной из оружейных стоек. Вокруг суетились Жан и Гийом. Жиля нигде не было видно, да оно и к лучшему. - Она очнулась! Сейчас, Жанна, потерпите немного… - обеспокоенно проговорил Жан и помог ей подняться. - Вот дела! Милорд был в бешенстве. Я уж думал – все, конец нам с тобой, брат! Где же ошибка? Гийом поскреб лысый затылок и принялся споро снимать стальной панцирь. - Вы забыли, что Жанна еще не оправилась после ранения. Да и гамбезон ей явно жмет, - раздался откуда-то из глубины зала до отвращения знакомый голос. После чего в свете факелов возник Брамбеус собственной персоной. Одри прикрыла глаза и вздохнула полной грудью. Тяжесть доспехов больше не давила на плечи, но от одной мысли, что их придется носить и впредь, ей становилось дурно. Брамбеус, тем временем, продолжал: — Вы можете идти, я доведу Жанну до ее покоев. Гийом было открыл рот, но Жан уже тянул его за рукав прочь. Алхимик проследил взглядом, как они скрываются в коридоре, а потом повернулся к Одри. — Я принес вам укрепляющий отвар. Вот – выпейте, станет легче, демуазель, — проговорил он и протянул ей какую-то флягу. — Вы решили проявить милосердие и отравить меня? – невесело пошутила та, хватая ртом воздух. — Нет, что вы! Только помочь восстановиться. Мессир де Рэ нетерпелив. Он никак не может понять, что вам приходится сложно. Вы – не Жанна, и он злится. А злость и нетерпение срывает на вас. — Мессир де Рэ очень любезен, — ответила Одри, откупорила флягу и опрокинула в себя ее содержимое залпом. Внутри оказалось нечто вроде мятного ликера, который она так любила! Горло обожгло холодом, и вниз тут же опустилась ледяная волна. Одри, и в самом деле, пришла в себя. В голове прояснилось, а через каких-то пять минут перестало болеть и тело. — Что это было? – поинтересовалась она у Брамбеуса. — Средство от усталости, — невозмутимо проговорил тот. — Спасибо, мне оно пришлось кстати! Одри выдавила из себя вежливую улыбку. Хотя алхимик уже не казался ей таким уж противным. По крайней мере, от него теперь есть хоть какой-то прок. — Значит, я буду давать вам его время от времени. Иначе придется туго. Одри благодарно кивнула. И спросила, чтобы прервать неловкое молчание: — Вы будете с нами, пока условие сделки не исполнится? — Да. Точнее — пока не получу оплату. — И что за оплата? Вопрос сорвался с ее языка прежде, чем она успела подумать. Брамбеус нахмурился и строго ответил: — Я не имею права этого разглашать. Одри мысленно обругала себя. Ну какая ей, в конце концов, разница, чем Жиль будет рассчитываться с колдовскими силами? Тут бы самой уцелеть и очутиться, наконец, дома. Но, в глубине души, ей отчаянно хотелось, чтобы Жиль оказался просто вредным аристократом, а не человеком с гнилой душой и черными помыслами. Наверное, оттого, что марионетка нечистых сил куда опаснее, чем просто титулованный поганец с манией величия. — Что бы там ни было, могу заверить, что вам, демуазель, это ничем более не грозит. Как только Жанна будет спасена, вы тут же окажетесь там, откуда появились. Тон Брамбеуса был теперь мягок и дружелюбен, словно бы он разговаривал с неразумным ребенком. Алхимик вообще вел себя с Одри как великодушный взрослый, и это чертово великодушие раздражало в нем больше всего, потому что случившееся с ней целиком и полностью лежало именно на его совести. Втравил в историю, а теперь еще и ведет себя так, будто это она тут всем задолжала. Одри подавила в себе закипающее раздражение и поспешила распрощаться. В замке тем временем кипела работа. Слуги суетились, а во двор без конца подвозили телеги со снедью: дичь, барашков, мешки с мукой, бочки с вином, головки сыра то и дело исчезали в направлении кухонь и ледника. В донжоне чистили камин, натирали полы, устанавливали козлы и покрывали их досками, а по округе разъезжали гонцы с приглашениями на пир. Но вся эта толчея никак не отменяла регулярных занятий. На следующее утро Одри снова была разбужена затемно и отправлена в оружейную залу, где ее уже поджидал Жиль. Доспехов, против опасений, ей не надели. Одри лишь снова пришлось бегать кругами от Жиля, пытавшегося достать ее палкой. Но теперь, благодаря ликеру Брамбеуса, это давалось ей куда легче. Зато сам Жиль был недоволен. — Жанна никогда не кружила по полю боя! — проговорил он, делая молниеносный выпад. Одри ойкнула и поморщилась: палка все-таки достала до ее бедра, пребольно ударив. — У Жанны был хороший телохранитель, ей это было не нужно, — парировала она, пытаясь блокировать очередной удар. Кажется, получилось. — Не пытайтесь мне льстить! Палка, тонко свистнув, обрушилась на стойку, где только что пряталась Одри. Неужели все настолько плохо, что Жиль еще ей теперь и фору дает? — Я не льщу, а говорю, как есть. Одри остановилась посреди залы, чтобы отдышаться. Силы слишком быстро кончились, а еще снова начинали ныть натруженные мышцы. Жиль, однако, жалости не знал и снова ударил ее палкой. Правда, не сильно, будто дразнил. Она подняла голову и встретилась взглядом с черными глазами, где плясали ехидные огоньки. — Это просто нечестно! Жанна вела солдат в бой, а не дралась с каждым встречным врагом. От ударов ее защищали вы. А я, по вашему замыслу, похоже, должна стать первым фехтовальщиком королевства. — Нет, конечно. Первым всегда буду я, — самодовольно заявил Жиль и усмехнулся, глядя на Одри свысока. — Да и времени у нас нет. — Вот и отлично, тогда просто продолжайте защищать меня от ударов, — спокойно заявила Одри и скрестила руки на груди. — Вас? С какой это стати? Вы — не Жанна. — С такой, что я теперь за нее, если вы помните. Жиль раскатисто рассмеялся. — А вам не откажешь в хитрости, — уже спокойно заявил он, поглядывая на Одри с интересом. Потом помолчал и добавил: — Вот только Жанне тоже пришлось в свое время тренироваться с палками. Так что, раз уж вы за нее, то извольте продолжать. — Зачем? — Святый Боже! Неужели вы считаете, что в бою всегда можно успеть за тем, кого охраняешь? — Мне придется идти в бой? — изумилась Одри. Ей-то казалось, что достаточно объявиться где-нибудь публично, а остальное сделают слухи и небольшой маскарад. — Вполне возможно. Думаю, что просто замечательно было бы навести маленький беспорядок в тылах у англичан, а потом двинуться к Руану, — как само собой разумеющееся, пояснил Жиль. Одри открыла было рот, но тут же его закрыла. Возразить на это, в общем-то, было нечего. План Жиля был разумен: сначала заставить аристократов говорить о себе, а потом еще и показаться в деле. Она в который раз пожалела о том, что просто отказалась заменить Жанну в камере. Если верить Брамбеусу, она бы в таком случае совсем ничем не рисковала. А так подставляйтесь теперь, мадемуазель Канне, под удар. Хотя, можно ли верить Брамбеусу? — Не стоит так трусить, Одри. Без боя Жанну нам все равно не вызволить, пусть даже английские собаки и отложат процесс, но она нужна мне на свободе, — с сарказмом проговорил он. — Вы ее очень любите? И снова дрянной язык сработал быстрее, чем ее мысли. Но в душе кипела обида на то, как он к ней относился. Может быть, и всего лишь трусливая Одри. Но другого варианта у него все равно нет. Взгляд Жиля враз стал колючим, лицо побелело, и на нем заиграли желваки: — Тебе все равно этого не понять, дурная девка! — прошипел он, резко повернулся и пошел прочь. О ней не вспоминали до конца дня. Не позвали и на следующее утро. Нет, хохотушка Готон все так же исправно носила еду, но и только. Одри даже обрадовалась, но потом смекнула, что это затишье перед бурей. Кто знает, что теперь на уме у этого психа? Может, решил подставить ее под удар в первой же крупной стычке с англичанами? Мол, настоящая Жанна пала смертью храбрых в бою, что уж теперь возиться с руанской самозванкой? От этой мысли по спине пробежал холодок. Без его прикрытия, ведь, так и будет. Чертов де Рэ! Мучительная неизвестность окончилась утром второго дня, когда Готон принесла завтрак, а вслед за ним – и новую одежду. Котта и шоссы были сработаны из простого коричневого сукна, но сшиты добротно и пришлись ей по фигуре. По крайней мере, Готон осмотрела ее довольным взглядом и объявила, что сегодня около полудня она должна будет спуститься во двор, чтобы вместе с хозяином встречать гостей. Одри вздохнула и согласилась. Кажется, гроза миновала. Жиль повстречал ее во дворе как ни в чем не бывало. Он улыбнулся, ласково поприветствовал «Жанну» и встал по левую руку от нее. Они молча стояли рядом какое-то время, и Одри было не по себе. То ли от того, что между ними повис ее глупый и злой вопрос, то ли потому, что вот-вот должны были съехаться самые настоящие аристократы, чтобы на нее посмотреть. Жиль даже не глядел лишний раз в ее сторону, следя глазами за построением своего отряда. — Сейчас здесь будут местные феодалы. Они, конечно, заинтересуются Жанной и будут расспрашивать, что да как. Говорить буду я. Вы должны отделываться общими фразами, это, надеюсь, ясно? – тихо проговорил он, все так же рассматривая двор. Одри нахмурилась. Слова прозвучали как приказ. — Ясно, — коротко ответила она. — Вот и славно. Запоминайте, что я говорю, чтобы потом не сбиваться в случае чего. На пиру сядете рядом со мной, на всякий случай… Он не договорил потому, что в этот момент снаружи раздался цокот копыт, и во двор въехали первые гости.