Спасти Жанну

Одри хрипела, пытаясь ослабить хватку на своей шее. Ла Гир, кажется, и вовсе не впечатлился тем, что ему может перерезать горло собственный друг. Скорее всего, он уже всерьез задумывался о том, чтобы Жиля и вовсе другом не считать. Однако тот умел быть убедительным. Жиль надавил на меч чуть сильнее. Острие поцарапало Этьену горло. И лишь тогда он ослабил хватку. Одри закашлялась и рухнула на колени, пытаясь прийти в себя. Ла Гир даже не посмотрел на нее. Внимание его было приковано к Жилю: — Ну давай, бывший друг, попробуй мне объяснить свой обман, а заодно уж и добей безоружного, — презрительно выплюнул он. — Распускать руки на безоружных начал ты сам, Этьен, — почти спокойно проговорил Жиль и убрал, наконец, меч, после чего перевел взгляд на Одри, — Но я, так и быть, расскажу тебе то, что ты хочешь знать. Жиль говорил тихо, продолжая смотреть только на нее. Одри кое-как отдышалась, смогла, наконец, встать и отошла на другой конец палатки. Она потерла шею рукой: кажется, останутся синяки. — Настоящая Жанна, действительно, еще в плену. В башне Руанского замка. И если ничего не предпринять, то ее скоро казнят как ведьму. Силой Жанну оттуда не вызволить, приходится действовать хитростью. И я уже не чаял этого сделать, как вдруг мне улыбнулась удача: на моем пути повстречалась удивительная девушка. Она похожа на нашу Жанну как две капли воды. И внешне, и внутренне. Я тебе больше скажу, если бы у нас не было Жанны, у нас могла бы быть она — Одри. Ты же сам видел, как люди воодушевляются при виде нее. Такая же смелая, решительная, добрая и умная… И потому мы решили, что разыграем небольшой спектакль, потянем время, поднимем шум, тем самым поможем Жанне выбраться. Он говорил будто бы Этьену, но Одри понимала, что это, пожалуй, то самое признание, которого она так хотела получить с его стороны. И уважение, и любовь. В ней разглядели личность! Причем, смотрели теперь на эту самую личность влюбленными глазами. Будто и не было сейчас в этой чертовой палатке никого, кроме них двоих. Будто в мире вообще больше ничего не существовало для Жиля, кроме лохматой, полузадушенной Одри Кане, хватавшейся за шею. Вот только счастье было слишком горьким. Какой во всем этом прок, если умрут они все, в лучшем случае, завтра? — …а ты, Этьен, только что чуть не задушил единственную надежду Жанны на спасение своими руками. Скажи-ка, разве так поступают настоящие друзья? — сказал Жиль и посмотрел на Ла Гира. Тот, кажется, смешался, однако всё ещё был зол и насторожен. — Ну, положим, похожа эта твоя Одри на малютку Жанну. Но меня-то ты зачем обманул, чёртов ты интриган? Неужели думал, что старина Ла Гир — поганое трепло и разболтает об этом первым встречным? Одри заметила, как Жиль отвёл глаза. Но (вот это выдержка!) не покраснел ни капли. — Дело совершенно не в этом, друг мой. Просто ты бы не пошёл за двойником. Несмотря на всю тяжесть ситуации, Одри чуть не рассмеялась. Настолько серьёзно и проникновенно говорить ерунду на её памяти удавалось только Жилю. — С чего ты это взял, барон де Рэ? — почти взревел Этьен. — Потому что знаю тебя хорошо. Ты бы даже смотреть на Одри не смог с уважением. Неужели неясно, что вся наша затея тут же пошла бы прахом из-за этого? — фыркнул Жиль. Ла Гир сверкнул глазами, открыл было рот, но тут же его закрыл и вдруг рассмеялся. Одри и Жиль с удивлением смотрели, как он хохочет, утирая слёзы. Наконец, его странное веселье улеглось, и Этьен только и смог выговорить: — Ну ты и шельма, де Рэ! Всех провёл… Где он тебя нашёл, а, девка? — спросил Ла Гир, взглянув наконец в сторону Одри. — Где нашёл, там уже нет, Этьен, — ответила она холодно. — Ну, ты уж прости старика Ла Гира, погорячился, — примирительно заговорил тот и смущённо хмыкнул. — Как, бишь, там тебя? — Жанна Д`Арк, родом из деревушки Домреми, если ты забыл, — ответила Одри. — Ого, как настоящая! — Этьен, прекрати! — вмешался Жиль. — Какая тебе разница, кто это, если для всех она была и останется Жанной? — Хотелось бы знать, за чьё здоровье буду пить, когда всё это закончится! — то ли пошутил, то ли всерьёз ответил Ла Гир. — Святые сиськи! Если мы сейчас ничего не придумаем, то закончится всё это быстро и явно не в таверне, — парировала Одри раздражённо. Один страх ушёл, тут же сменившись другим. Ла Гир не убьёт и даже не уйдёт со своими людьми, оставив горстку солдат на растерзание англичанам. Вот только их всё равно растерзают. Ла Гир одобрительно хмыкнул, подошел к Одри и хлопнул ее по плечу так, что она пошатнулась: — Вот это по-нашему! — потом повернулся к Жилю и добавил: — А ты ошибался, старина: за такой девкой я пошел бы даже в преисподнюю! Близилась ночь, но командовать выступление никто не торопился. Жиль, Одри и Ла Гир сидели в палатке и решали, как быть дальше. Если верить лазутчикам, то совсем недалеко в полях их поджидали четыреста англичан. Что им могли противопоставить полторы сотни французов? Во-первых, как говорил Жиль, это была внезапность. Англичане — тоже люди, а люди иногда хотят спать. Естественно ожидать, что глубокой ночью в их лагере на ногах будут только часовые. Если они стремительно пройдут сквозь него, поднимется переполох. Пока заспанные английские солдаты будут метаться в панике и соображать, что к чему, добрую часть из них уже перебьют, а сам отряд благополучно вырвется из западни. Пока соберут погоню, пока бросятся вслед, у них будет шанс оторваться. Во-вторых, Ла Гир утверждал, что не очень далеко от них есть заброшенная дорога, ведущая через болото в лес, а оттуда — к самому Руану. Пройти на конях там очень сложно, и большой конный отряд уж точно не сунется в такую глушь. Кроме того, они могли бы здорово срезать путь. Одри же вспомнила про чудесные хлопушки Брамбеуса. Оказалось, что их еще осталось около десятка. Соответственно, план их был прост и логичен: внезапно выскочить на спящих англичан, закидать их бомбами, поджечь лагерь, пройти его насквозь и потом как можно быстрее идти к старой дороге, где их уже никто просто так не достанет. Они выстроили людей, и Одри снова держала речь. О том, что их осталось мало, но их ведет сам Бог, а потому в победе сомневаться не стоит (о, как она сама при этом сомневалась!), и голос ее дрожал. К счастью, воодушевленные солдаты этого или не услышали, или не придали значения. Поэтому, когда их отряд выступил, о поражении не думал уже никто. Простые вояки потому, что их вела Жанна, а их командиры — оттого, что надеялись на внезапность. Но все пошло не по плану. Едва они влетели в лагерь англичан, разбрасывая вокруг бомбы, как обнаружилось, что там оставалась лишь горстка людей, которая, конечно, была сметена французами. Они проскочили насквозь, словно ураган, но их стремительная атака захлебнулась сама собой, когда отряд оказался в чистом поле. Где-то позади полыхал английский лагерь, и зарево от пожара освещало небо за их спинами, а впереди была темнота. В паре лье отсюда пряталась заброшенная дорога, на которую так надеялся Ла Гир, но пешие не могли передвигаться так же быстро, как всадники. К ним подъехал Ла Гир на своем буланом жеребце. Он был еще мрачнее, чем Жиль, и озирался по сторонам. — Клянусь своим предлинным древком, дело дрянь! — сказал он тихо. — Расскажи мне то, чего я не знаю, — в тон ему ответил Жиль. — Может, все-таки обойдется? — с надеждой спросила Одри. — Это вряд ли. Разве что Господь и все святые угодники вдруг решили спуститься на землю и самолично прогнать английских собак, — сказал Этьен и скривился. Они скомандовали трогаться. Отряд снова пришел в движение, но на этот раз шли не так быстро, не зажигая огней. Солдаты были начеку и беспрестанно вглядывались в темноту, силясь разглядеть там врагов. Но как ни старались, а момент нападения все равно проглядели. Это случилось, когда полыхающий лагерь остался уже далеко позади, и Ла Гир возвестил, что до спасительного поворота оставалось не больше лье, а по левую руку от них снова замаячил лес. В темноте вдруг что-то свистнуло и оборвалось. Испуганно заржала чья-то лошадь, ей вторили еще несколько. — Дьявол, это стрела! — крикнул Жиль, и в тот же момент на них обрушился целый смертоносный дождь. Неясно, как прицеливались в темноте вражеские лучники, а, возможно, они и вовсе не целились, но то тут, то там стали раздаваться крики. Слишком скученно шли французы. — Щиты! — гаркнул Ла Гир, что было мочи. — Ближайшие всадники — в круг! Растерянная Одри вдруг оказалась в центре ощетинившегося круга: десяток конных, в том числе и Жиль, приготовились ее защищать. А вот выставленные щиты уже ничем не помогли. Град стрел прекратился так же внезапно, как и начался. Зато вслед за ним раздалось гиканье и конский топот. Внезапно тьму прорезала яркая вспышка, осветившая все вокруг. Это кто-то из их отряда бросил вперед снаряд Брамбеуса. Тот раскололся, полыхнув столпом света почти до самого неба, а потом разлился мерцающей дымкой над полем боя. Она, впрочем, тоже погасла очень быстро. Но зато сумела всерьез напугать противника. Настолько, что внушительный английский отряд, несшийся на них от самой опушки, резко остановился. Лошади испуганно ржали и пряли ушами, а люди замерли в безмолвии. «Это колдовство!» — вдруг вскрикнул кто-то с той стороны. Жиль пихнул в бок остолбеневшую Одри. Она кое-как пришла в себя, подняла вверх меч и крикнула: "За мной, французы!" Дальше всё смешалось. Их отряд с рёвом вклинился в ряды англичан, и началась битва. Французы дрались отчаянно, понимая, что если не прорвутся, то здесь же и полягут все до единого. Их противник так и не смог оправиться от неожиданности и теперь слишком медленно приходил в себя. Внезапно откуда-то из отрядного обоза снова вылетела пара бомб, и снова над их сражением засверкали вспышки. Впрочем, Одри не имела времени на них любоваться. Ей сейчас нужно было во что бы то ни стало удержаться рядом со своими защитниками. Иначе англичане могли её пленить без особых усилий, что означало полный провал. Но в темноте и хаосе битвы это было очень непросто. То и дело со всех сторон выскакивали конные и пешие солдаты. Они ожесточённо дрались друг с другом, а некоторые пытались достать и саму Одри. Кольцо вокруг неё редело. Хорошо, что Жиль всё время находился рядом и был начеку. Он не подпускал к ней ни одного англичанина, так что ей самой оставалось лишь следить, куда движется. Очередной громкий хлопок, крики где-то слева, и англичане, кажется, дрогнули, рассеявшись по полю. Французы вырвались вперёд и уже радовались, что прорыв удался, как вдруг случилось неожиданное: прямо на Одри выскочил английский всадник. Он воспользовался тем, что Жиль где-то замешкался, и занёс над ней меч. Её лошадь испуганно отпрянула и едва не встала на дыбы. Одри едва удержалась в седле и вскинула свой меч, но неудачно: клинок просто выбило у неё из рук. Теперь ей оставалось лишь беспомощно наблюдать, как на неё опускается смерть. "Ну вот и доигралась ты, Одри!" — мелькнуло в голове. Она зажмурила глаза, ожидая удара, но его не случилось. Вместо этого раздался странный звук. Будто разломили спелый арбуз. На неё брызнуло что-то тёплое. — Малютка, ты цела?! — проорали ей в ухо. Она приоткрыла глаза и увидела озабоченное лицо Ла Гира. Он вытер кровь со щеки и пристально поглядел ей в глаза. Одри едва нашла в себе силы кивнуть. Она оглянулась и заметила позади давешнего всадника. Но уже без головы. Его конь летел куда-то в сторону, унося изуродованное тело. Ей стало дурно. Одри проглотила тошнотворный ком и хрипло поинтересовалась: — А где Жиль? Ла Гир пожал плечами и оглянулся. Ни барона де Рэ, ни его верного Ворона нигде не было видно. Одри поднесла ко рту кулак и прикусила костяшки пальцев. Внутри похолодело. Если его нет рядом, то это означает одно из двух: либо она всё-таки от него отстала в горячке боя, либо с ним приключилась беда. Плен? Смерть? Она повернула было лошадь, да Ла Гир удержал: — Куда ты собралась? Не пропадёт твой де Рэ, малютка, он ещё и нас с тобой переживёт. Сейчас не время шастать по всему полю ночью, под самым носом у англичан. А ну как сцапают тебя? Пришпорь свою кобылу да скачи-ка вперёд во весь опор, как и подобает Жанне. А я пока посмотрю, куда делся Жиль. Одри хотела было возразить, но где-то позади раздалось негромкое ржание. Они с Этьеном оглянулись и заметили невдалеке Ворона. Жиль лежал на его шее, уткнувшись лицом в гриву. Рука с кольцом безвольно свисала вниз. — Нет, нет-нет-нет! — тихо простонала Одри. Этьен озабоченно крякнул, подъехал к Ворону. Он изловчился, перехватил поводья и дотронулся до Жиля. Потом усмехнулся и махнул рукой: жив, мол! Одри выдохнула и огляделась в поисках обоза. Где-то там должен был быть и Брамбеус. Он не даст Жилю погибнуть! Но как ни вглядывалась в предрассветные сумерки, никак не могла его найти. — Жанна, мы разогнали англичан, но топчемся на месте! Пора уходить. Я знаю Жиля, он — живучий сукин сын. Доберёмся до старой дороги и сможем ему помочь! — повысил голос Этьен. Одри прикусила губу и кивнула. Она пришпорила лошадь и последовала за Ла Гиром, который вёл теперь ещё и Ворона. Солнце не успело выйти из-за горизонта, а их отряд уже оказался у чуть приметной лесной дороги, которая терялась среди деревьев и пологих холмов. Люди были уставшими, но довольными. Они только что совершили практически невозможное: прорвались к спасению, разбив англичан. Кажется, половина из них так и осталась лежать на поле боя, другая половина разбежалась в страхе, и теперь у французов был, по крайней мере, день форы. Но на этом хорошие новости и заканчивались, потому что от их отряда осталась горстка всадников. Человек сорок, не больше, остальные полегли. Обоз был потерян: взорвался вместе с неисправным снарядом. Брамбеус чудом спасся, если понятие «чуда» было к нему вообще применимо. В довершение всех бед, дорога, на которую они так надеялись, оказалась почти непроходимой для лошадей. Лазутчики, отправленные Этьеном, вернулись через пару часов и доложили, что через лес ведёт едва видная тропа, которая через пару лье заканчивается топями. Всё это теперь свалилось на плечи Одри, ведь человек, который фактически командовал их походом, сейчас лежал в беспамятстве с дыркой в груди. Брамбеус, хлопотавший над ним, уверил её, что внутренние органы серьёзно не задеты, и Жиль поправится. Вот только когда это случится, не мог сказать даже всезнающий халдей. Они расположились в лесу на голой земле. Без припасов, палаток и даже воды. Одри сидела, привалившись спиной к мощному буку и смотрела в пустоту. Перед ней маячил Ла Гир. Он был зол как тысяча чертей и всерьёз собирался продираться сквозь чащу и топь. Бормотал себе под нос что-то про то, чтобы разделить отряд и часть людей отправить в обход вместе с лошадьми, но Одри его почти не слушала. Она думала, что теперь у них остался единственный шанс на спасение Жанны. И шанс этот был смертельным риском лично для неё. Но другого выхода не было, как ни крути. — ...думаю, что дней за пять мы дойдём, — неуверенно проговорил Этьен. — Нет! — Что? — изумился он. — Я сказала — нет, этого не будет. Мы не успеем, Ла Гир. Выход здесь только один: мы, действительно, разделимся. Ты уведёшь всех людей, а мы с Брамбеусом и Жилем отправимся напрямую через лес. — Святое дерьмо! Девка, да ты бредишь, что ли? — взвился он. — Ничуть. Одри встала и так на него посмотрела, что Этьен сразу смолк. Она повела плечами и продолжала: — Чем нам помогут сорок всадников против Руанского гарнизона? То, что мы разогнали несколько сотен англичан — едва ли не чудо. Но чудеса не могут продолжаться вечно. Мы просто все бесславно поляжем под этой чёртовой крепостью, вот и всё. А мне нужно вызволить Жанну. Поэтому я просто проникну в крепость и поменяюсь с Жанной местами. Ла Гир открыл рот и уставился на неё в немом изумлении. — Ты добровольно пойдёшь на костёр? — осторожно поинтересовался он, решив, кажется, что она спятила. — Надеюсь, что до костра не дойдёт. Именно поэтому беру с собой Брамбеуса. Ну и Жиля. Без лекаря ему сейчас нельзя, — спокойно ответила Одри. — И ты так невозмутимо об этом говоришь?! — вскричал Этьен. — А ты вообще подумала, кто тебя туда пропустит? — Мне поможет Брамбеус, — ответила она и скрестила руки на груди. — Ты совсем отчаянная… Ла Гир покачал головой, но во взгляде его светилось уважение. — Отчаявшаяся. Так будет точнее, — невесело усмехнулась та. — Если вдруг остались какие-то припасы — забирайте с собой и уходите. Сегодня вечером разделимся. — Как скажешь, командир, — печально ответил Этьен и вздохнул. На закате они простились. Брамбеус, которому она объявила о своём решении, казалось, нимало не удивился, а просто одобрительно кивнул. Кажется, не столько Одри, сколько своим мыслям. И она снова почувствовала, что остаётся наедине с опасным и непредсказуемым существом, которое по-настоящему повинуется лишь собственным хозяевам. А ещё у неё на руках теперь Жиль, который так и не пришёл в сознание. И судьба Жанны, которую скоро казнят. Ей вдруг захотелось сесть и горько разрыдаться. Потом долго бить кулаками землю и кричать, что она этого не желает, что у неё ничего не получится, как бывало когда-то в детстве. А бабушка лишь лукаво усмехалась и рассказывала ей сказку про Генерала Фанта-Гиро, а в конце всегда добавляла, что человек и сам не знает, насколько он силён, пока не окажется наедине с испытаниями. Ла Гир построил людей и обнял её на прощание. В глазах его стояли слёзы, и Одри пришлось прикусить губу до крови, чтобы не разрыдаться. Прощались они навсегда. — До встречи, малютка! Убей меня Бог, если она не состоится скоро, — сказал он ей на прощание. — Прощай, Ла Гир! — коротко сказала та и обвела глазами солдат. — И вы прощайте. Бог да не оставит вас, друзья мои! Ла Гир лишь поморщился, взобрался в седло и махнул рукой: «Выступаем». А Одри ещё долго смотрела им вслед и вспоминала бабушкин голос: “ Она надела доспехи, подобрала длинные косы под шлем, опоясалась мечом да еще прибавила два пистолета. Генерал получился хоть куда. Двинулись походом в третий раз. Проехали тростник - Фанта-Гиро ни слова; проехали каштановую рощу - Фанта-Гиро будто воды в рот набрала. Вот и граница, а по ту сторону границы стояло вражеское войско. Перед войском разъезжал на вороном коне молодой король, красивый и статный”. Где-то за спиной лежал ее статный молодой король. Он был ранен и метался в беспамятстве. Поблизости бродил его вороной конь. А древний колдун обещал им спасение. Но это неточно.