Internal rot

Тишина за столом стала такой плотной, что в ней слышался каждый шорох лесных насекомых под половицами. Мать-скелет, издав сухой щелчок, медленно потянулась к Тиму. Её костяные пальцы, пахнущие землей и могильным холодом, почти коснулись его маски, словно она хотела утереть воображаемую грязь с его щеки. Это стало последней каплей. Рациональный мир Тима рухнул, разлетевшись вдребезги. Он резко отпрянул, и стул с грохотом повалился навзничь. В глазах Тима, покрасневших от недосыпа и едкого дыма, скопились тяжелые, горячие слезы. Они застилали зрение, превращая скелеты в размытые белые пятна, но Тим не моргал. — Не трогай... не смей меня трогать! — сорвался он на хриплый, надрывный крик. Его рука метнулась к кобуре. Брайан дернулся, чтобы перехватить его, но опоздал. Тим выхватил пистолет, и дуло бешено заплясало в воздухе, целясь в отца-гиганта. Грохот выстрела вышиб из ушей все остальные звуки. Пуля вдребезги разнесла шейные позвонки «Отца», и огромный костяной остов просто обмяк, осыпаясь на скатерть белым крошевом и острыми щепками. Тим так и замер с вытянутой рукой, ловя ртом воздух. Пистолет мелко ходил ходуном, а по подбородку под маской мазали слезы, которые он даже не замечал. Он ждал, что сейчас его начнут рвать на куски. Худи уже наполовину перемахнул через стол, выставив нож, готовый подохнуть в драке, но не сесть на разделочную доску. Но Карина… Карина просто смотрела на пустой стул. Тишина в столовой стала другой. Раньше она давила, а теперь в ней как будто стало легче дышать. Скелет матери медленно опустил половник в кастрюлю. Костяная кошка на подоконнике потянулась и спрыгнула вниз, бесшумно приземлившись на лапы. Карина медленно выдохнула. Весь её боевой запал, вся эта маска «хозяйки леса» просто сползла, обнажив усталую девчонку. — Нифига себе… — подал голос Тоби, во все глаза глядя на кучу костей, которая секунду назад была монстром. — Тим, ты его… в кашу. Алан — костяной пес — коротко тявкнул. Но не злобно. Он подошел к праху «хозяина», понюхал его, а потом просто развернулся и улегся на тапочки Карины, тяжело вздохнув всем своим пустым скелетом. — Он затыкался только когда спал, — негромко сказала Карина. Она не смотрела на прокси, её взгляд был прикован к кучке белой пыли. — Даже когда сгнил — всё равно орал. «Кэри, делай то. Кэри, делай это. Лес голодный, Кэри». Она подняла глаза на Тима. Тот всё еще трясся, не в силах опустить ствол. — Убери пушку, кудрявый. Ты мне всю скатерть в порохе извалял. Худи медленно убрал нож, переводя взгляд с Карины на кучу костей и обратно. — То есть… ты не собираешься нас свежевать? — Брайан всё еще ждал подвоха. Рука на рукояти ножа была напряжена до белых костяшек. Карина поморщилась, будто от зубной боли. — Зачем? Он хотел ужина — он его получил. Прямо в челюсть. Она встала, подошла к Тиму и просто толкнула его в плечо, заставляя сесть обратно на стул. Движение было грубым, но в нем не было той смертельной угрозы, что раньше. — Жрать это всё равно невозможно, — она кивнула на тарелки с сомнительным варевом. — Мама готовит по старым рецептам, а у неё вкусовые сосочки отвалились еще при Рейгане. Тоби неуверенно хихикнул, поглядывая на Алана. Пес в ответ лениво клацнул зубами. Тим наконец опустил руку. Пистолет с тяжелым стуком лег на стол. Его всё еще колотило, но психоз начал отступать, оставляя после себя только дикую, высасывающую силы пустоту. — Вы что… — Тим сглотнул, голос был сорванным. — Вы его тоже ненавидели? Карина посмотрела на скелет матери, который теперь просто мирно раскачивался на стуле, глядя в окно. — Сложно любить того, кто заставляет тебя точить зубы о камни с пяти лет, — бросила она, вытирая руки о фартук. — Пятнадцатая ночь должна была быть «семейной». Ну, вот мы и посидели. Она обернулась к Худи, который всё еще стоял в стойке. — Сядь, Брайан. А то выглядишь как палка, которую Алан хочет сгрызть. Ужина не будет. Будем просто ждать рассвета.