О Таро и гиппогрифах

— Герми, ради бога, приведи меня в порядок, — просит Гарри, и ведьма достает палочку, чтобы убрать грязь с его лица и волос. Он не представляет, как сейчас выглядит, но, наверное, уже лучше — от отросшей щетины тоже избавились чары. Надо бы еще переодеться — в бездонной сумке есть сменная одежда. — Чего ты задергался? — интересуется Гермиона. — Я опоздал на вокзал к Тедди. Если Снейп найдет меня в таком состоянии, я со стыда сгорю. Черт, и Марий тоже… — То есть сейчас сюда явится Снейп? — поджав губы, перебивает старший аврор. — Наверное, — обреченно кивает Гарри. — Он точно подумает, что что-то случилось. А когда Снейп думает, что что-то случилось, он решает проблему, а потом показательно возит всех причастных лицом по столу, и Гарри, честно говоря, не хочет в этом участвовать, как бы сильно ему ни хотелось увидеть зельевара. Как бы он ни нервничал, как бы сильно ни хотел уткнуться лицом в чужое плечо и наконец расслабиться, он не горит желанием почувствовать на своей шкуре разочарование Снейпа, но, наверное, придется. — А с каких пор он снова Снейп? Помнится, он был Северусом. Волшебник вздыхает и трет ладонью лицо. Если Снейп его не хочет, он не будет навязываться. Время, когда он, мягко говоря, башкой ехал от Снейпа, прошло: ему больше не восемнадцать, и от былых фантазий ничего не осталось, но Гарри до сих пор чувствует себя в безопасности только со Снейпом. Не с друзьями, не с коллегами — в экспедиции он больше не ногой, сам справится — а с бывшим шпионом, который может молча посмотреть на Гарри, и он исправно забывает все, что его беспокоит. Ну, почти все. Забавно, как по-разному их изменила война: Снейп поставил себе цель или стать галлеонным миллионером, или помереть в лаборатории, Рон задавил тревоги на корню и превратился в невозмутимого семьянина — или как еще можно описать череду его браков, Гермиона всего боится и беспощадно тренируется, чтобы быть готовой к худшему, а Гарри нашел и потерял человека, с которым можно отключить голову, а когда отключить не получается, он мечтает о тихой маггловской жизни. Он уже столько времени хочет расплеваться с охотой на побеги, цветы и корешки, поехать к Драко и сказать: «Устрой меня в какую-нибудь из своих маггловских фирм на скромную должность, чтобы я работал в офисе, чтобы из офиса был вид на спокойную улицу, у входных дверей были совершенно бесполезные клумбы, и чтобы я уходил домой в пять». Домой. Куда-нибудь домой. Без Снейпа особняки на французском побережье, выкупленные у белобрысого павлина, уже не кажутся домом. Гарри понимает, что уже долго молчит, и спрашивает: — Ты общаешься с Виктором? — Нет, — отвечает Гермиона. — Через неделю после того, как я с вами всеми переругалась в Хогвартсе, я написала ему с извинениями, но письмо вернулось неоткрытым. Честно говоря, все годы после я боялась написать тебе и получить еще одно неоткрытое письмо. — Э-э-э, — тянет Гарри. — По-моему для Виктора как-то фильтровали почту, потому что ему начали писать фанаты квиддича. Но я не уверен… мне кажется, я от Минервы слышал? Гермиона, мирно сидевшая рядом под наколдованным над строительным лесом тентом, резко поворачивается. — Ты серьезно? — требует она. — Ну… Да. Резко выдохнув, подруга смотрит на него с нечитаемым выражением. — То есть он мог даже и не знать, что я хотела извиниться? — Похоже на то. — Ладно, что уж… Время ушло, — отмахивается она, но под светом огонька Люмоса Гарри видит напряжение на ее лице. Вокруг темно, гереросы разбили небольшой лагерь внизу, и артефактологи тихо переговариваются у волшебного костра — пока Гарри им не нужен. Дождь накрапывает, но скоро опять пойдет ливень, и всем придется укрыться в палатке. — Может, напишешь ему? — предлагает он. — И что я скажу? Мне тогда было стыдно, а сейчас тем более. — Ну, я был рад, когда получил от тебя письмо. — Гарри, ты исключение из правил. Очень малое количество людей сейчас рады получать от меня письма. Он ее друг, и ему больно слышать, что на ее стороне так мало народу. Она столько для него сделала, да и сейчас делает, она постоянно пашет для всех вокруг, и Гарри думает, что ее не ценят по-настоящему. — Я правда рад. Герми кивает и неловко улыбается. — Родители до сих пор меня не простили, и я их не виню… но я хорошо общаюсь с сестрой. Ей сейчас десять. Она на меня совсем не похожа, и я не думаю, что в ней есть магия. — Ну, я и твоя сестра — уже двое, — кивает Гарри. — Знаешь, Рон был бы рад с тобой встретиться. Он иногда спрашивает о тебе. — Да? — Герми с интересом склоняет голову — ни одной волосинки не выбивается из зализанной прически. — И как он? — Третий брак, ждет пятого и шестого ребенка — двойню. Ее тихий смех приятно слышать — Гарри очень по ней скучал, и нет горечи по прошлому — было и было. Она в итоге извинилась, а Снейп в итоге его кинул. Все были по-своему правы. — Так и знала, что этим все закончится. Хотя ты с ним тоже разругался тем летом — когда вы помирились? — Раньше, чем мы с тобой. Сначала я помирился с Молли — она простила мою дурацкую помолвку с Джинни и сильно помогла с Тедди. Не знаю, что бы я делал без ее советов. А потом мы с Тедди начали ходить на все семейные праздники Уизли, и постепенно Рон оттаял. — Он знает про тебя и Снейпа? — Угу. Но я знал, как к нему подступиться, так что отреагировал он лучше тебя. — Не верю. В смысле лучше? — возмущенно переспрашивает ведьма. — Серьезно! Я сначала сказал ему, что мне не нравятся девушки, а потом сказал, что Снейпу тоже не нравятся женщины, и что Снейп в постели — просто отпад. Гермиона закрывает рот ладонью и пялится на него круглыми глазами, но Гарри не врет. — Сначала он плевался, говорил, что это же Снейп, мерзость, гадость, предательство, все такое, но я настаивал, что Снейп просто богически трахается, настоящий космос, и в итоге Рон начал выяснять, насколько конкретно богически, что там богического, ну и все. Ее плечи начинают подрагивать. — «Богически»? — подначивает Герми, и Гарри улыбается. — У тебя когда-нибудь был такой хороший секс, что ноги дрожали, а на следующий ты бы только об этом думала? — Ничего себе разговоры пошли, — ворчит подруга. — Ты слишком часто общаешься с Джорджем. — Нет, с Роном — он ответственный за сбыт серии зелий «от мадам Лавит» во Вредилках на этаже для взрослых. Их варит лаборатория Снейпа, и там и лубриканты, чувствительные мази… Это, между прочим, бестселлер магазина! Гермиона вся красная — даже шея немного, и Гарри прыскает. — Извини, я не буду больше об этом. — Я… — ведьма запинается, и это так на нее непохоже. — Когда мы с Роном начали встречаться, как ты помнишь, вообще не до романтики было, а потом… Потом до меня добралась Лестрейндж, и эти шрамы… Я не смогла их свести. В общем, я не... — Вообще не..? Ведьма качает головой. Сейчас не время для бестактностей вроде «А коленно-локтевая?», потому что Гермиона пытается поделиться чем-то другим. Гарри стыдно за свои мысли. — Тяжело даже проходить осмотр колдомедиков — им приходится погружать меня в сон, потому что чуть что, и я хватаюсь за палочку, — ее голос совсем тихий. — Не могу себя контролировать в такие моменты. — А я один раз чуть не убил черноволосую кудрявую магглу, — Гарри кивает головой. — Меня от нее Северус оттащил. — У тебя нет проблем с… — Гермиона машет рукой куда-то в сторону его штанов. — Нет. Северус… — Про это я помню, повторять не нужно. — А сама? Все получается, если ты одна? — Ничего у меня не работает, — устало ворчит Гермиона. — Только я работаю без выходных уже несколько лет. — Э-э-э, можно непрошенный совет? Попробуй мази «от Мадам Лавит». Нет, серьезно, не смотри на меня так, я пытаюсь тебе их продать не только потому, что я получу с этого процент. У нас есть линейка чувствительных мазей: «Нежный поцелуй» — самый мягкий состав, «Пламя любви» — посильнее, но не рекомендуется наносить напрямую на гениталии, «Вулкан страсти» — максимальная интенсивность, но использовать нужно очень осторожно. Мы получали письма с благодарностями, что… Э-э-э, в общем, что раньше не работало, очень даже заработало. Гермиона смотрит на него немигающим взглядом, и Гарри гадает, не сказал ли он лишнего. Он же не поделился тем, как они с Северусом это все тестировали, и как случайно попавший на язык «Вулкан страсти» открыл для Гарри много нового. — Так, — слышно внизу, и друзья выглядывают за доски строительных лесов. — Сейчас мы снимем цепь с мистера Поттера, но оковы убрать сейчас не получится, и именно они не позволят мистеру Поттеру свободно передвигаться здесь. — Ну хоть что-то, — бурчит Гарри. Он был бы очень рад любым окрестным кустам и деревьям. Строительные леса сначала лишаются Гермионы, а потом приобретают двух британских артефактологов из Министерства, которые, немного изменив вязь чар, осторожно отсоединяют цепь от самих оков, и Гарри наконец может спуститься и спрятаться за деревом. — И как далеко я смогу отойти? — уточняет он, возвратившись. — Или это я узнаю опытным путем? Оказывается, опытным, и Гарри успешно доходит до лежащего гиппогрифа — это нормально вообще, что он даже не двигается? — когда оковы жгут его лодыжку, и приходится остановиться. Мда. Рядом с полуптицей на земле сидит один из да Сильв. — Интерпрече? Спасибо. Почему гиппогриф долго спит? Маг смотрит на него как на идиота. Да что с этими переводческими чарами? Гарри не настолько тупоголовый. — Мы погрузили гиппогрифа в сон, и мы бы уже доставили его к специалистам, но это опасно: на ловушке были чары. Я их сейчас обезвреживаю. — Британские артефактологи помогают. — Они помогают вам, сеньор Поттер. Мы должны ставить жизнь волшебников выше жизней животных. — Я свободен. Я помогаю. Да Сильва скептически кривится. — Я артефактолог, — Гарри пытается звучать серьезно, но не получается. - Я знаю чары. — У вас сейчас нет магии. Идите в лагерь и отдыхайте. Гиппогриф поправится. Мда. Он бесполезен без палочки. — Еще. Может быть здесь будет мужчина. Маг. Темные короткие волосы, большой нос. — У вас, сеньор Поттер, совсем нет веры в Бразилию. — Извините. Они сами едут — я не прошу. Гереро отмахивается, и Гарри, взглянув на целительную сетку, укрывающую бедного гиппогрифа, плетется обратно к свету через темноту деревьев, надеясь, что он больше ни во что не вляпается. — Я предупредила всех, что скорее всего приедет Снейп, — сообщает ему Герми. — Не хотелось бы, чтобы его приняли за браконьера. — А я смог дойти только до гиппогрифа, а потом нога будто в огне. И магия возвращается очень медленно. Будь тут кровать, чай… — Размечтался, — фыркает старший аврор. — Много было кроватей и чая в лесу Дин? — Извини еще раз, что тебя впутал, — расстроенно говорит Гарри. После их разговора последнее, что он хочет, — напомнить ей о седьмом курсе. — М-м-м? Сейчас с нами профессионалы своего дела, я очень хороший аврор, и пока нас никто не пытается убить. Это практически отпуск: здесь не холодно, и меня никто не дергает. — Здесь мокро, — волшебник устало шмыгает носом, и, как по мановению палочки, редкий дождь усиливается, и сверху на них обрушивается ливень. — В июне обычно не дождливо, но я везучий, так что наслаждайся. Может, еще поплаваем. — Пойдем в палатку, — Гермиона тянет его внутрь, но ногу обжигает боль, и Гарри отшатывается. Что за конченые уроды додумались до этих ублюдских рун? — Посвети мне, — требует волшебник, и под Люмосом еще раз внимательно рассматривает руны на металле. — Не смогу укрыться. Сволочи все предусмотрели. — Так, — решительно говорит его боевая подруга, — сейчас что-нибудь придумаем. Придумывает она следующее: рядом с магическим костром, которому нипочем ливень, возникает простенькая кровать, на нее накинут походный магоматрас, а над кроватью — полупрозрачный балдахин с бессчетным количеством защитных заклинаний, который закрывает только верхнюю часть. Ведьма напряженно смотрит, как Гарри устраивается на неудобном магоматрасе, а потом резко поворачивает голову и исчезает — вместе с костром, кроватью, палатками — и себя Гарри тоже не видит. Воздух гудит магией. Все становится видимым так же быстро, как и испарилось. — Тут Снейп, — сообщает Гермиона, появившаяся с другой стороны наколдованного спального места. — И Рон. Действительно — через деревья пробираются насквозь промокшие британские маги. Увидев костер, Гермиону и Гарри, те останавливаются, и Снейп сначала зачаровывает дождезащиту, а потом высушивает их обоих. — Добрый вечер, — вежливо говорит Гермиона, и Рон тоже здоровается, но зельевар молчит и разглядывает Гарри, его оковы, наколдованную кровать, потом палатки, пустующие строительные леса и едва заметную при тусклом свете черную цепь, свисающую с ветки. Из палатки выглядывают оба артефактолога, и все три герероса бесшумно появляются из темноты за деревьями. Снейп скользит взглядом по ним всем и, не сказав и слова, уверенно направляется к палаткам. Гарри вздыхает — у него щеки горят. — Не сильно радостное приветствие, — комментирует Гермиона. — Снейп его бросил, — охотно сообщает Рон, и лицо Гермионы вытягивается. Гарри прячет лицо в руках. — Как бросил? — А вот так. Свалил из их дома и забрал ребенка. — Гарри вообще-то официальный опекун Тедди! Снейп не имеет… — Где Тедди? — прерывает их Гарри. — Я должен был встретить его на вокзале. — Он сейчас у Флер вместе с Мари-Виктуар, — отмахивается Рон. Гарри бросает взгляд на прямую напряженную спину Снейпа — тот уже достал тетрадку и что-то записывает. — Что у Снейпа с магией? — шепотом спрашивает Гермиона. — В смысле? — Рон оглядывается на бывшую грозу подземелий. — А. Ого. Заметив растерянное лицо Гарри, подруга поясняет: — У него магия троит. Будто три человека в одном, особенно на уровне живота — я никогда такого не видела. Под их пристальным вниманием слизеринский козел аппарирует. Вот же сволочь. — Мастер Снейп возьмется за зелье, — сообщает подошедший к ним главный артефактолог. — Он вернется с ингредиентами, и помощь бразильских коллег ему не понадобится. И что теперь? Ждать? Они ждут. Герми вызывается обходить территорию с гереросами, артефактологи показывают Гарри рассчеты, а Рон с интересом копается в его бездонной сумке и в итоге умудряется приготовить что-то приемлемое из того, что нашел. — Надо было дома поесть, — ворчит рыжий, и Гарри чувствует, что все вернулось: Герми снова перестраховывается, Рон — пытается устроиться поудобнее, а сам Гарри наелся приключений до тошноты и просто сидит на неудобной наколдованной кровати. Время тянется невыносимо медленно и, поделившись с другом противодождевым амулетом, Гарри укладывается на бок, спиной к костру, чтобы Рон не начал пытаться развлечь его болтовней. После того, как Снейп даже не поздоровался, настроение пропало. Он слышит, как кто-то тихо подходит к костру, но упрямо закрывает глаза и притворяется спящим. — Я рад, что ты здесь, Герми. Рад увидеться, — говорит рыжий. Его подруга ничего не говорит. Гарри надеется, что Рон не начнет к ней подкатывать — это было бы просто ужасно. Однажды, когда Гарри и Рон чинно напивались в углу какого-то очередного семейного праздника Уизли — это точно было еще до второго развода — его друг начал расспрашивать о Гермионе: — Как она? Кем она работает? Она замужем? — Она в Аврорате, вроде нормально? Я не знаю, что у нее на личном фронте — мы очень редко видимся, а на письма она просто забывает отвечать. Вы не общались с ней с тех пор? — Нет. Я хотел пару раз послать письмо, но подумал, что она пошлет меня. И Гарри тогда боялся, что Рон скажет, что все еще ее любит, прямо на празднике в честь рождения своего третьего — или четвертого? — ребенка. Друг, правда, сказал не это. — Я тогда вас с Герми сильно обидел. И, знаешь, я любил ее, но вообще невыносимо было видеть ваши кислые лица, и вместо того, чтобы как-то помочь, я повел себя как мудак, и она уехала. Мы даже не расстались как следует — она просто уехала и я ее больше не видел. Сейчас я знаю, что мы бы с ней все равно долго не продержались вместе — уж очень упрямые оба, но… Если бы я тогда иначе что-то сделал, мы бы повстречались еще немного, мирно — ну или не очень — расстались, и я бы не чувствовал себя все это время так дерьмово. — Ну, времени уже прошло… — Я знаю. Просто… У меня дочь родилась, и Бонни думает, что Джин — хорошее имя… Вот она вырастет, найдет себе какого-нибудь придурка в школе… Я бы начистил рожу такому парню как я. Я плохо обошелся с Герми. Гарри лежит на боку, а старший аврор Гермиона Джин Грейнджер все еще молчит. — Все еще обижаешься? — спрашивает Рон. — Не знаю, что сказать. Не думала, что сегодня буду в Бразилии сидеть за костром со школьными друзьями. — Я рад, что так вышло. — Что ты вообще со Снейпом здесь делаешь? — Я с супругой отдыхал в коттедже Билла и Флер, и Мари-Виктуар, ее с Биллом дочь, нам все уши прожужжала о том, как она соскучилась по Тедди. Ну мы — Флер, Мари и я — поехали его встречать. Мы знали, что там будет Гарри, так что хотели всех пригласить собраться вместе в каком-нибудь кафе. Тедди мы нашли быстро, но Гарри с ним не было, потом прилетел Снейп — он был в бешенстве, как будто Невилл снова бахнул котлом. А Тедди — ты, кстати, его видела? — он просто спросил: «Что-то случилось?» Я думал, что он расплачется. В общем, теперь Тедди с Флер, а мы со Снейпом сначала пошли в Аврорат искать тебя, а твой зам нам сказал, что ты поехала вытаскивать Гарри из Бразилии и взяла с собой кого-то из других отделов. Гарри жмурится — конечно Тедди расстроен. — И мой зам дал вам координаты? — неверяще уточняет подруга. — Куда бы он делся? У нас по Ордену Мерлина на нос, да и Снейп его серьезно так прижал — дошло до Кингсли. Как в старые добрые: мы с тобой и Снейп бежим выручать Гарри. — Да уж. Супруга твоя не против, что ты уехал? — Флер ей скажет, и мне кажется, она даже рада будет: я все откладывал покупки вещей для детей, и теперь не могу ей помешать. Мелисса родит где-то через месяц, и у нее с Флер будет прекрасная возможность вывернуть мои карманы. Но, если я не успею вернуться к родам, думаю, ночевать буду на коврике у входной двери. Гермиона фыркает — хорошее начало. — Слушай, ты знаешь, что произошло между Снейпом и Гарри? — спрашивает она. — Можно, пожалуйста, не обсуждать меня при мне? — вырывается у Гарри, и он слышит, как за его спиной кто-то довольно хмыкает. — А ты дальше притворяйся, что спишь. Мы тебе не мешаем, а ты нам не мешай, — едко комментирует подруга. — У них что-то мутное. Я тебе говорю, как человек, который уже два раза разводился: Гарри недоговаривает.