О Таро и гиппогрифах

Гарри сам не замечает, как засыпает: в один момент Герми и Рон переругиваются за его спиной, а в следующий — гереро Озирис трясет его за плечо. — Гиппогриф проснулся, — напряженно сообщает тот. — Но он боится и не подпускает нас. Может, он успокоится, когда увидит вас, сеньор Поттер. Спросонья тяжело понять, что от него требуется, но Гарри все равно плетется за чужим Люмосом. Раненый гиппогриф, отчаянно пытающийся вырваться из магических пут двух магов, замирает, увидев спасшего его волшебника. - Друг, — шепчет британец. — Друг, ты живой! Тебе больно? Ты голодный? Указав на ведро с мясом и овощами, которое лежит рядом с бедным зверем, Озирис скрывается за деревьями, а Гарри делает бесстрашный шаг вперед и кланяется гиппогрифу, не моргая. Это как на третьем курсе — ну, почти. Полуптица медленно опускает голову, но не кланяется — Гарри думает, что это потому, что культя крыла болит. — Ешь, — поощряет Гарри и, подняв ведро, протягивает его гиппогрифу. Тот медлит, но все же хватает клювом кусок мяса и заглатывает целиком. — Он боится, — говорит один из да Сильв. — Останьтесь здесь с ним, пока мы не сможем освободить его. — И сколько это займет? — звучит голос сзади, и Гарри не удивлен, что Гермиона сразу узнала, что он куда-то делся. — Неизвестно, — отвечает Озирис. — Ваши артефактологи обещали помочь, когда они освободят сеньора Поттера. — А где все бразильские специалисты? — раздраженно спрашивает старший аврор. — Жизнь животного не так важна, как жизнь мага. Сейчас все бразильские специалисты заняты магами. — Даже жизнь краснокнижного гиппогрифа? — Даже так. Полуптица проглатывает все из таза и разворачивается, чтобы скрыться в лесу, но Гарри знает, что будет, если гиппогриф отойдет от ловушки — он сам в той же самой ситуации. Он не удерживает зверя, но выбегает перед ним, чтобы встать на пути. — Будь здесь. Сейчас опасно. Лежи, здесь не страшно, — уговаривает он, и гиппогриф с неохотой снова укладывается на землю. Целительная сетка опускается сверху, тот вздыхает и закрывает желтые глаза. Рядом со зверем появляется еще одна кровать с полупрозрачным зачарованным балдахином — забота Гермионы. Она призывает подаренный ею же магоматрас, и после унылых благодарностей Гарри снова устраивается на неудобном спальном месте, но сон не идет. Снейп даже не поздоровался. Приперся на другой конец света — добрался до Кингсли, чтобы найти его, — но ничего не сказал. Сволочь. Гарри перестал понимать, что происходит, еще до первого курса Тедди: Снейп совсем двинулся на продажах и своей лаборатории. Ну, ладно, кто Гарри такой, чтобы стоять между ним и зельями? Снейп сказал, что ему нужно больше денег, и Гарри на пару с Джорджем наладил продажу серии «от мадам Лавит» на материке. Осталось нанять больше зельеваров, и дело сделано? Но нет, Снейп решил, что не желает тратиться: он взялся за варку сам, и может в этот момент все покатилось к черту? Секса у них не было еще дольше, но вроде либидо должно угасать в возрасте Снейпа? Гарри что-то упускает. Они вообще редко виделись. Еще до того, как Тедди отправился в Хогвартс, Гарри ездил в экспедиции — недели три, не больше, — а к середине осени он принял решение дальше работать самостоятельно: ни сальные комментарии Мария, ни шепотки других травологов, ни попытки втянуть Гарри в сомнительные авантюры не вызывали у него положительных чувств. Марий, правда, ему был нужен: маг охотно делился информацией и выбивал разрешение на работу в обмен на ингредиенты, и за это Гарри готов его терпеть несколько часов в месяц. Ушлый траволог скоро поймет, что Гарри задержался не случайно, и попрется выяснять обстоятельства — вот позорище. Марий же растреплет вообще всем. Он наверняка уже и карты свои разложил… Ладно. Вот Гарри начал пропадать за границей, вот Гринготтс и чертово Таро, вот Снейп отказался встретиться в Хогвартсе, Гарри пошел в лабораторию, и защита его не пустила — письмо Снейпа, которое он получил, утверждало, что его козлейшество занят, а ниже был список того, что нужно лаборатории «если тебе совсем нечем заняться» — вот мудак. Тогда уже все было кончено? Чем был занят Снейп? Мог ли Гарри помочь? Гарри знает, что об этом думал Рон. Рождество с Уизли было шумной историей, и среди привычного балагана только Перси не кидал на него сочувственных взглядов: тот был слишком увлечен своей новой девушкой. Вернувшись с полной сумкой — все по списку — Гарри застрял у закрытых дверей особняка, упорно повторяя, что травы, цветки и коренья были собраны по личной просьбе Снейпа, и передаст он их тоже лично. Потом Гарри еще раз уведомил о своем желании видеть главу лаборатории. — Твое ребячество здесь не к месту, — сказал тогда какой-то французский говнюк, глядя сверху вниз. Гарри был уверен, что француз моложе него, и «ребячество» свербило именно в его напыщенной заднице. — Мастер Снейп не будет отрываться от котлов ради ингредиентов. Отдавай все, что принес, а расчеты будут по совиной почте. Серьезно? «Отдавай, что принес». Честно говоря, тогда у Гарри был омерзительный день — даже нет, омерзительные несколько недель, омерзительные полгода. Он был смертельно уставшим, он давно не спал на нормальной кровати, но он знал, чего стоит, и когда кто-то откровенно охренел. В общем, Гарри включил внутреннего мастера Белби, царство ему небесное, внутреннего Снейпа и Люциуса Малфоя — всех сволочей сразу. — Я все сказал, — холодно прочеканил тогда он. — Судя по тому, что вы не торопитесь сообщить Северусу об ингредиентах, вы намерены тратить мое время. — Это ты тратишь… — начал возмущаться француз, и Гарри прессанул его магией — немного, просто чтобы было понятно, кто из них двоих должен умолкнуть. — Вы не заслужили права разговаривать со мной в подобном тоне. Идите в лабораторию и зовите Северуса — или будут последствия. Глупо было думать, что Снейп встанет на его сторону, когда все последнее время он верно выбирал зелья. Более того, только потом Гарри узнал, что Николя — тот наглый зачаток француза — проходил ученичество у его зельевара, и шансов на победу в этом споре у Гарри не было изначально. — Я не позволю так обращаться с моими сотрудниками, — процедил вышедший мастер зельеварения. Тогда он плохо выглядел — гораздо хуже, чем сегодня. Снейп ни словом не обмолвился об этом в письме. — Твой сотрудник плохо воспитан: он мне хамил. И ты ему такое позволяешь? — Воспитание не хуже твоего. — Мне казалось, что я сделал достаточно, чтобы заслужить нормальное отношение. — Что тебе нужно? — устало протянул Снейп, и Гарри, будучи совершенно вымотанным и нервным, зря посмотрел ему в глаза. — Еще чего! Я не собираюсь увольнять Николя — он прекрасный зельевар. Гарри не потребовал бы этого вслух: это было несерьезной мыслью, раздраженной и взмыленной, да и сейчас гриффиндорец думает, что заглядывать в его сознание без спроса было грубостью самого Снейпа. — Этому «прекрасному зельевару» не стоит разговаривать со мной в таком тоне, — упрямо гнул свое Гарри. — Прекрати истерику и отдай ингредиенты. Ты ради этого меня оторвал от котла? Хотел, чтобы я похвалил тебя за то, что ты сам вызвался сделать? Гарри как верный пес бегал по японским лесам, позорился с чарами перевода — и все еще не заслужил права увидеть своего — очевидно, бывшего — партнера. Может, Гарри надеялся, что Снейп его обнимет, но тот стоял, пошатываясь, такой усталый и бледно-желтый, и Гарри не знал, что делать. Тогда он правда подумал, что у Снейпа что-то со здоровьем, но, издали увидев его на вокзале Кингс-Кросс, когда Тедди огорошил его, что проведет лето с «папой», Гарри заметил, что тот снова выглядел здоровым. Да и сейчас Снейп был в порядке. — А когда еще я получу возможность убедиться, что ты все еще жив? — вырвалось тогда у него. Выражение лица Снейпа неуловимо поменялось, и Гарри — тщетно — понадеялся, что тому стыдно. — Из лаборатории ты не выходишь, и чары больше не пускают меня внутрь, и я не видел тебя полгода — что происходит? — Ты мешаешь, — отрезал Снейп. В его голосе не было ни капли раскаяния. — Чем? Мешаю, приглашая тебя в Хогвартс? Поставляя тебе ингредиенты? — Мне нужно работать, — зельевар только покачал головой. — Скажи мне, если тебе нужна помощь. Северус, что происходит? Ты в порядке? Гарри снова стоит перед ним и умоляет о подачках — протянутую руку уже сводит, он устал. — Ничего. Снейп правда выглядел неважно, и Гарри решил, что разборки того не стоят. Все, что хотелось сказать, в принципе, не стоило потраченного воздуха: там не было ни любви, ни нежности. — Хорошо, — сказал он. — Мне хватит извинений от твоего зельевара. Снейп некоторое время молчал и таранил его взглядом. — Ты пришел скандалить? — Я пришел с тем, что ты просил, и столкнулся с хамством. — Я отказываюсь втягивать других людей в наши конфликты. Какие нахрен конфликты, о которых тот говорил? Почему Гарри не был в курсе их конфликтов? Гарри давно не восемнадцать, и он устал, как тварь. — Вежливость теперь необязательна? Если ты уже не считаешь меня партнером, то я все еще твой поставщик, и я не прошу ничего, кроме того, чтобы твои «важные для лаборатории зельевары» мне не хамили. Это бесплатно, Северус. Это, твою мать, все, что я прошу — я никогда не брал с твоей лаборатории и кната. Гарри был готов заплакать от усталости и обиды, и носатая сволочь это видела — Снейп все же позвал своего индюка. Тот явился слишком быстро — наверняка подслушивал под дверью. — Николя, — холодно начал Снейп, — хочу представить вам Гарри Поттера, кавалера ордена Мерлина первой степени — высшей награды Магобритании, которую он получил в семнадцатилетнем возрасте после убийства темного волшебника Волан-де-Морта. Мистер Поттер — владелец особняка, в котором расположена наша лаборатория, а по совместительству наш главный инвестор — деньги на лабораторию нашлись благодаря продаже ребер василиска, которого мистер Поттер убил в двенадцать. А еще мистер Поттер — наш поставщик. Вы понимаете, насколько наша лаборатория ценит все, что мистер Поттер для нас делает? Смазливый француз начал бледнеть еще при упоминании первого убийства, и к концу прохладной речи Снейпа на его лица красуется страх. — Прошу прощения за грубость, месье Поттер. Я плохо знаю английский, — блеет тот, и — серьезно? Английский у него плохой? Вот козлина. — Вы свободны, Николя. Я сам поблагодарю мистера Поттера. Только когда хамло скрывается за дверью, Снейп злобно щурится. — Спасибо за ваш вклад в общее дело, мистер Поттер, — цедит он. — К сожалению, я не смогу отрываться от котла каждый раз, когда вам этого захочется, но я поговорю со всеми своими сотрудниками, и они будут обращаться с вами, как с Министром. С тех пор Снейп не сказал ему ни слова, только написал несколько прохладных писем, удушающих канцеляритом, в которых хвалил его ингредиенты и подчеркивал, насколько они помогли в исследованиях, а его сотрудники испуганно вжимали головы в плечи, едва завидев Гарри, будто гриффиндорец — следующий Волан-де-Морт. А сейчас даже не поздоровался — до сих пор оскорблен требованием уволить своего ученика, которое Гарри даже не озвучил? Как можно бесцеремонно влезть в чужую голову и негодовать от чужих мыслей? Гарри снится белый конь, грузно вышагивающий мимо погибших, чужие стоны и крики отчаяния, и в его собственных руках черный флаг, отливающий коричневым в лучах яркого солнца. Он — пророчество, и под его поднятым забралом белеет череп. Конь перепрыгивает безжизненное тело черноволосого мальчика, доспехи угрожающе звенят, и Гарри просыпается — его сердце колотится в панике. Из темноты на него смотрит внимательный золотой глаз гиппогрифа. — Не спится? — шепчет Гарри. — Не бойся. Все будет хорошо, амиго. Все будет хорошо. Он осторожно встает, делает несколько шагов к полуптице и садится на корточки. Ладонь мягко ложится на птичью голову, и животное со вздохом закрывает глаза. — Ты молодец, амиго. Все будет хорошо. Предрассветные сумерки не скрывают, насколько хорош этот гиппогриф: его оранжево-зеленое оперение, очищенное от грязи гереросами, красиво отливает. Тяжело представить, что Гарри мог просто развернуться и уйти — его красивый зверь умер бы в той мерзкой ловушке. Его бедная полуптичка, его новый друг. Что будет с ним дальше? Гарри просто необходимо узнать — он смотрит на прикрытый глаз гиппогрифа и не может успокоиться. Наверняка можно изготовить протезы крыла — он может зачаровать их. Достав палочку, Гарри чувствует лишь толику былой силы, но и этого хватает, чтобы взглянуть на вязь ритуала, который не дает гиппогрифу уйти. Он достает записную книжку и маггловский фонарик из бездонной сумки и начинает работать — Гермиона присоединяется к нему, когда уже совсем светло. Дождь уже давно не льет — отлично. — Как ты? — спрашивает подруга. — Нормально. Магия потихоньку возвращается. — Мы ждем браконьеров. Через несколько часов прибудут еще несколько гереросов, они поставят здесь ловушку. Нам нужно поторопиться. — А как же мой амиго? — Гарри кивает на глазеющего на них зверя. — Надо еще подумать, и я смогу распутать это дерьмо, которое его держит. — Может, это та же гадость, что и та, которая держит тебя. — Нет, моя на металле, а его на земле. Другой ритуал. — М-м-м. Ты голоден? — Не-а. — Что между тобой и Снейпом? Рон правду сказал, что он тебя бросил? — Он закрыл мне доступ в лабораторию и с тех пор со мной не общался. В последний раз я видел его в кафе у вокзала, когда он провожал Тедди в Хогвартс, но я не подходил к нему. Знаешь, я может и не твоего уровня мыслитель, но что-то мне подсказывает, что меня кинули, а я даже не знаю почему. — Почему у него троит магия? — Без понятия. Я так и не понял, что ты имеешь в виду — вот он вернется и я, надеюсь, увижу. — С ним все в порядке? — Я без понятия! Он сказал Тедди, что боится заболеть, но я был уверен, что это для отвода глаз, чтобы Тедди не волновался, что мы поругались — да мы даже не ругались, и я вообще не знаю, что произошло. Был момент, когда я думал, что он реально болен, но потом он выглядел здоровым? Не знаю. Мне он ничего не говорил, сколько я ни спрашивал, Герми. Я постоянно спрашивал, предлагал встретиться, а он перестал пускать меня в лабораторию, сказал, что я мешаю. Может, он просто променял меня на какого-нибудь смазливого француза? — Хорошо, что я одна. Я в такой ситуации просто убила бы всех причастных, честно. — Да кто бы осмелился тебе изменить? Ерунда. — Сплетничаете? — раздается бодрый голос сзади. — Надеюсь, обо мне. — Ага, — соглашается Гарри. — Когда ты назовешь кого-нибудь из детей в мою честь? — Когда ты уступишь мне еще парочку процентов от серии «мадам Лавит». — Ну ничего себе! — Кстати, что у тебя со Снейпом? — А давайте не давайте? Я не знаю! Снейп, как по мановению палочки, выходит из-за деревьев и молча начинает устанавливать походную лабораторию рядом с Гарри. Гиппогриф, глядя на него, явно напрягается, наверное, потому что его магия действительно троит — даже со слабыми, едва накапливающимися силами Гарри чувствует это. — Что с твоей магией? — прямо спрашивает он. — Артефакты, — бросает Снейп, ни на секунду не останавливаясь. — Я не знаю таких артефактов. Этот комментарий заслуживает отдельного колючего взгляда. — И мистер Поттер имеет смелость называть себя артефактологом. — Я серьезно. Что за артефакты? Что они делают? — Они для здоровья. — Значит, ты сказал Тедди правду? Ты правда часто болеешь? Когда я приехал в твою лабораторию… — Уже не болею. — Твоя работа была связана с этими артефактами? — Руку, мистер Поттер. Северус игнорирует дальнейшие расспросы и любопытные взгляды, которые на него бросают Рон с Гермионой, и занимается делом, пуская кровь. К ним подходит один из да Сильв. — Поторопитесь, — говорит маг. — Были проверки ловушек. — Проводите артефактологов сюда, — отвечает старший аврор, и Гарри нервно оглядывается на гиппогрифа. — Не успеем, — он качает головой. — Будем отбиваться. — Успеем, — упрямо твердит Снейп, но Гарри хватает его за руку, не давая продолжить работу над зельем. — Не успеем. Я анализировал руны — мы не успеем, даже если зелье будет готово. Снейп бросает черпак, опустошает котел и магией сворачивает лабораторию, злобно ругаясь под нос, пока Гарри роется в своей бездонной сумке — есть хоть что-то, что могло бы его защитить? Лучше сковывающей сетки у него ничего нет. Министерские артефактологи спешат к ним, Гермиона быстро ставит щиты, и Гарри перестает видеть кого-либо — все исчезли, и только магия рядом троит. Непростительное — первое, что они слышат, а потом нога Гарри начинает пылать, и он горит вместе с ней — он падает на колени и воет, прежде чем его накрывают чары приватности. — Что? — требует снейповский голос. — Оковы горят, — через слезы выдыхает Гарри. — Тот, кто зачаровывал руны, пытается их призвать, и цепь отдалилась. — Как это остановить? — Цепь! Вернуть цепь. В ответ он не слышит ничего, но магия, троящая рядом, исчезает.