Бессонная

- ... Таким образом, вся книга сосредоточена на двух невероятно упрямых людях, которые тратят кучу времени на то, чтобы не говорить то, что думают. Сперва они исстрадаются, изъедят друг другу нервы, и лишь потом попытаются сделать навстречу хоть какие-то шаги. Читается как пособие по человеческим слабостям, замаскированное под роман. Мой вердикт - шесть из десяти. Пауза. За тем - приторное растягивание слогов. - Что скажете, мисс Беннет? Интегра сгребла лежащие перед ней отчёты в одну стопку. Сложила их на край стола. - Ты просрочил. Время - без десяти двенадцать. Убрала ручку в органайзер. Щелкнула настольную лампу. - Не моя вина, что многоуважаемая Джейн расписала четыреста страниц их страданий, хотя могла бы ограничиться одним предложением. Интегра медленно поднялась. Потянула затекшую спину, скрыв удовлетворённый выдох. - И каким? В голосе собеседника - мрачная улыбка. - За всё нужно платить свою цену. Интегра вышла из за стола. В пару шагов оказалась у двери. Уже потянув на себя ручку, обернулась. Алукард так и сидел в кресле. Изучал её, полуприкрыв глаза, словно он и есть истинный хозяин кабинета. Интегра и бровью не повела - щелкнула на переключатель, погружая комнату во тьму. - Спокойной ночи. Дверь за ней закрылась. Она лежала в постели, глядя на потолок. Казалось, что свет за окном вовсе не двигался - просто стелился по комнате, как в статичной картинке. Она медленно моргала. Утро. Облака. Плюшевый медведь. Нахмурилась. Перевернулась на бок и выше натянула одеяло. Кресло. Попытки работы. Он читает книгу. Брови расслабились. Сон в кабинете. Чай. Тишина. Тишина... Она повернулась обратно на спину. Кинула взгляд на тёмные окна. Шумно выдохнула и... Скинула одеяло. Она снова перед зеркалом. Волосы кое-как приглажены. На плечах - рубашка. Пиджак... Решила не надевать - давит. Повязала бант. Прицепила брошь. Поймала в отражении своё опухшее лицо. Отвела взгляд. Она перед своим кабинетом. Сонно протерла глаза. В руке - кое-как сваренный в потёмках кофе. Она отворила дверь. Её встретила знакомая, безликая темнота. Она не стала её разгонять - просто прошла вглубь кабинета и устроилась за столом. Отставила кофе. Включила лампу. Потянулась к стопке, как тут услышала скрип пружин. - Хм... Час двадцать... Это меньше, чем я ожидал. Глаза Интегры расширились, однако она тут же согнала растерянность с лица. Притянула к себе бумаги. - Почему ты здесь? Кресло снова скрипнуло - видимо, устраивался удобнее. - А почему бы мне здесь не быть? Интегра тихо фыркнула. Поправила очки. Показательно громко зашуршала бумагами. Принялась скоблить листы ручкой. Какое-то время было действительно тихо. Потягивая кофе, она провалилась в странное состояние не то работы, не то покоя. Окружающий мир размывался, оставляя только подсвеченный лампой лист и её ровный почерк. Она перескочила с одной строчки на другую, как тут застыла. Сбоку от неё послышался глухой стук об пол. После - шелест брюк. И в самом конце - мертвяцкий холодок, который едва доходил до её кожи. Она впилась пальцами в ручку. Мышцы шеи напряглись. Деревянной рукой она продолжила писать. А скорее царапать бумагу. Она даже не смотрела на то, что пишет. Всё её внимание было там - сбоку. Где скрипел деревянный стул. Где шуршала хлопчатобумажная рубашка. Где он что-то тихо, утробно мычал. Стул скрипнул. Он выдохнул. Сердце глухо отдавалось в ушах. Кончики пальцев задубели. Треск рубашки. Её дыхание стало больше напоминать свист летящей гранаты. Шелест его волос прямо над ухом. Она впечатала ручку в стол. Повернула застывшую шею. Алукард... Задумчиво скоблил кончиком ногтя её стол. Он поднял глаза. На его лице появилась ленивая улыбка. Интегра положила ладонь на отчеты. А после, резче, чем нужно, сдвинула их на край стола. Вскоре сдвинув туда и собственное кресло. Алукард довольно хмыкнул. Он задвинул свой стул дальше, теперь расправляя ноги под свободный участок стола. - Так... Неуж-то ночью лучше работается, хм? - он откинулся на спинку. Пальцами принялся отстукивать по поверхности ритм. Интегра показательно уткнулась в документы. Щелкнула ручкой в надежде перебить назойливый звук. Алукард что-то промычал. После продолжил стучать. Теперь медленнее, отделяя пальцы. Каждый стук впивался ей в мозг, раз за разом заходя глубже в плоть. В Древнем Китае, кажется, была похожая водная пытка? Она отчаяннее врезалась в отчёт, в надежде перестать слышать. Видела, как бледнели пальцы на ручке, и на каждый стук внутренне содрогалась. Это было медленное падение с отвесной скалы - когда каждый камушек и веточка постепенно выскальзывали из рук, приближая пропасть. Как тут... Тишина. Интегра застыла. Краем глаза сорвалась в сторону. Алукард протянул руку к органайзеру, что по стечению обстоятельств оказался на его половине. Достал оттуда ручку и один стик для заметок. А после... Принялся на нём что-то сосредоточенно выводить. Она отвернулась. Впилась глазами в бумаги. Но как отчаянно она бы не сжимала ручку, взгляд всё равно срывался туда. На то, как он, двухметровая махина, скрючился над её столом. Как пытался уместить за ним неуклюже-длинные руки. И как настойчиво шрябал тот желтенький листочек - совсем крошечный в его ладонях. Он удовлетворённо выдохнул. Она запоздало отвернулась. Спряталась в листе, внутренне надеясь, что не заметил. - Интегра... - голос мурлыкающий, почти заигрывающий. Она сильнее зарылась в выписанные буквы. - Интегра. Та подавила в себе раздражённый рык. Когда в поле зрения появился тот листик, она едва не вздрогнула. Бросила вопрошающий взгляд на Алукарда. Тот улыбнулся и стукнул по листку, привлекая внимание туда. Глаза сорвались вниз. Это был рисунок человечка. Неумелый, но ключевые черты угадывались, а именно - торчащая чёлка, очки, и тёмные-тёмные синяки под глазами. - Смотри. Это ты... - он провёл пальцем вдоль контура головы. Остановился. Ткнул в синяки, - А это то, что ты пытаешься скрыть. Вот здесь, на самом видном месте. - Интегра... Та неохотно подняла взгляд. Алукард наклонился. Теперь смотрел глаза в глаза. Сиял хищническими зрачками. - Это умилительно. Он взял этот стикер, и... Прилепил его на органайзер, чтобы он был в поле её зрения. Ещё и пригладил пальцем, чтобы точно не отвалился. Что-то довольно промычал и отстранился, вынуждая её следовать взглядом за ним. Он ещё мгновение изучал своё творение, приложив руку к подбородку, как делал бы мастер, которому удалось уловить очень важную деталь, и посмотрел на её пустое выражение лица. Невинно улыбнулся. Интегра медленно, слишком медленно вернулась к бумагам, а после принялась водить по ним пером так, словно и не видела вовсе. Она разрывалась между тем, чтобы смять этот лист, или завыть, или ткнуть им ему в лицо. Но неизбежно выбирала молчание. Потому что прочее - немедленное признание поражения. И она, даже на таком дне, должна была иметь хоть каплю гордости. В следующий раз она очнулась, когда стул сбоку был уже пустым. Сорвалась взглядом на входную дверь. Алукард натянул повыше пальто. Поправил шляпу. Придвинул очки. И, уже потянувшись за ручку, одарил её своей фирменной улыбкой. - Спокойной ночи, Интегра. А после скрылся. Ещё мгновение она смотрела ему вслед, а после опустила взгляд. Стикер. Рисунок был такой неумелый, словно делал ребёнок, ещё не научившийся контролировать своё письмо - нажим грубый, так что нежная бумага прогибалась. Однако чего у него не отнять - чёткость. Особенно ярки были те самые синяки - теперь синие и по названию, и по цвету чернил. Интегра обессиленно выдохнула. Откинулась головой на спинку стула. Потолок плыл перед глазами. Пятна лунного света жили на нём свою жизнь - дрожали от движения штор, покрывались тенистой рябью, когда за окном шелестели деревья. Она протянула руку к глазам. Сухим, словно в них насыпали песка, но и слезистым одновременно. В голове промелькнули воспоминания "до". Как она не спала ночами, потому что военные планы важнее. Как существовала на одном кофе, ведь энергия нужна, а еда отнимает время. Как могла в неделю уместить десятки деловых встреч с перерывом в пятнадцать минут... Она чувствовала себя непобедимой, почти всесильной. Пределы человеческого тела - ха! Кому они нужны, если можно таранить жизнь одной лишь силой воли? Она обмякла на стуле. Ручка выпала из рук и глухо столкнулась с полом. Медленно веки поползли вниз, как тут... Резко открыла глаза. Распрямилась на стуле, как по струнке. Взгляд сорвался на ящик стола. Она у себя в спальне. На тумбе - стакан воды. Невидящим взглядом она прожигала свою ладонь. На ней лежала белая таблетка. В один момент она её сжала. Зажмурилась. И одним резким движением закинула в себя, тут же залив водой. Мгновение, когда вода стекала по пищеводу и... Всё. Она сделала протяжный выдох и сползла вниз по подушкам. Повыше натянула одеяло. Последний раз взглянула на потолок и медленно закрыла глаза. Как скоро наступит утро?... Утро. Точнее уже день. Она стояла перед зеркалом. Неизвестно, сколько раз она разгладила одну и ту же невидимую складку на пиджаке. Сколько раз оправила воротник, бант, повернула брошь на миллиметр левее или правее. Скидывала волосы назад, или вытаскивала пряди вперёд. Но никак не могла удовлетвориться. Потому что синяки. Всё ещё здесь. На самом видном месте. Она кинула взгляд на тональный крем. Лишь протяни руку и всё - проблемы как не существовало. Но её пальцы дрожали. Она снова глянула в зеркало. Поймала взгляд - мрачный, но не сломленный. Сжала челюсть. Рука силой воли прилипла к боку. Дверь в кабинет распахнулась. Сквозь открытые окна пробивался уличный свет. В кресле никого не было. Она дошла до стола. Села за него с отточенной лёгкостью. Распрямила спину и потянулась к ручке. Под рукой - очередной документ. Как тут - стук в дверь. Она замерла. Попыталась выдавить из себя слова, но голос подвёл. Прокашлялась. - Войдите. Дверь заскрипела. Вскоре из за неё показался знакомый красный плащ. Интегра старалась не поднимать глаз, но когда поняла, что вошедший держит что-то в руках, то не удержалась. На столе перед ней появился поднос. На нём - молочная овсянка и тост с маслом, а рядом - чашка крепкого ароматного кофе. Все засервировано на посуде с золотистыми узорами, какую использовали в кухне поместья. Она смотрела на блюдо такими глазами, словно увидела призрака. После подняла взгляд на Алукарда. Однако тот уже скидывал на кресло свои пальто со шляпой. А, освободившись, принялся штудировать книжную полку. Глаза снова направленны на поднос. От него доносились запахи. Нежный, сладко-сливочный от овсянки. Ржаной от зажаренного тоста. И запах кофе - не кислый и резкий, как у того из закусочной, а глубокий, бархатный, с изысканной горчинкой. Интегре приходилось отворачиваться, чтобы не сделать нечто опрометчивое. Потому что жест был очевиден, даже если сейчас Алукард всем своим видом пытался показать, что ему всё равно. Не всё равно, ведь однажды он развернётся и увидит опустошенные тарелки, и тогда уже точно не останется вопросов о распределении сил. Потом снова бросила на поднос взгляд. Это всё ещё была насмешка, но теперь не кинутая в лоб - поднятая до подобающего ей статуса и пахнущая дорогим, качественно сваренным кофе. Совсем отказаться было бы глупо - это не сэндвич, да и... Глаза метнулись к стикеру, всё ещё висящему на органайзере. Она протяжно выдохнула, однако... Взяла в руку ложку и подцепила ей немного каши. Положила на язык. Она едва подавила довольный стон. Была бы она чуть более сентиментальной, на глазах бы выступили слезы, но она не была, поэтому молча взяла ещё. Каша медленно испарялась с тарелки, пока не осталась пара зёрен в углу. Тост она оставила целым. Кофе же притянула к губам. Теперь она изучала чужую спину. Алукард медленно ходил вдоль полок. Уже не хватал первую попавшуюся книгу, лишь бы узнать, разозлится она или нет, а действительно выбирал. Так, мимо него прошла историческая литература, не заинтересовали дневники и биографии. Но похоже... Приглянулась классика. Он взял какой-то увесистый том и с ним приземлился в кресло. В этот раз его профиль на фоне светлого окна легко читался. Растрёпанные волосы, взгляд, воткнутый в книгу. Небрежная, но не развязная поза, жилет, чуть съехавший бант. Без очков он выглядел моложе - был не обезличенной силой природы, а скорее напоминал молодого избалованного графа, что любил за чтением коротать бренные дни. Чувствуя странную лёгкость, она развернулась обратно к столу. Медленно выдохнула и снова притянула документы. Теперь работа пошла на лад. - ... Ему дали чёткое, простое задание, а он устроил вокруг него пятиактное представление с монологами, трупами и притворным безумием. Из-за глупой, человеческой нерешительности погибло почти всё королевство. Поразительная неэффективность, - он тихо хмыкнул, как будто сам себе, - Шекспир, кажется, неплохо понимал природу бюрократии... Интегра убрала ручку в органайзер. - Гамлет? Сзади до неё донёсся тихий смешок. - Что, удивлена? Она сгребла отчёты в стопку. - Было бы больше удивительно, если бы я продолжала удивляться сейчас. Алукард хмыкнул. Она выключила лампу и медленно поднялась, снова разминая спину. В этот раз довольно выдохнула. Она дошла до двери. Обернулась. Он всё ещё сидел в кресле, правда смотрел куда-то в сторону, не на неё. В руке - оконченная книга. Она глянула на переключатель и... Устало выдохнула, а после скрылась за дверью. Снова спальня. Она смотрела на тумбу. Вскоре там с тихим стуком оказался он. Пузырёк-картечь, как она его назвала в первый день. Она убрала руку. Ещё мгновение изучала его стеклянные стенки в приглушенном свете торшера. Мотнула головой. Просто театр абсурда...