Бессонная

Интегра устало выдохнула. Опустила глаза в бумаги. Однако не отложила ручку - наоборот, выпрямила спину и, впившись в неё пальцами, принялась писать. В кои-то веки ей не приходилось возвращаться к словам и перечитывать их по пятому, по шестому разу, лишь бы уловить крупицы смысла. Глянула на календарь, где в месяце уже были отмечены пара встреч. Кивнула. Как тут... По пустому кабинету прокатился рокот. Интегра замерла. Панически посмотрела вниз. Желудок снова что-то проурчал. Потом замолк. Ещё мгновение она невидяще смотрела туда. Подняла голову. Стиснула зубы и вгрызлась в бумаги. Стук в дверь. Она застыла. Слишком резко ответила. - Войдите. В проёме мелькнул красный плащ. Алукард прошествовал по кабинету, остановился. На столе снова возник поднос. Интегра готова была поклясться, что ее челюсть отвалилась. По крайней мере мысленно. Глазунья с крупной солью. Хрустящий бекон. Сосиски с полосками от гриля. Грибы, фасоль в томатном соусе, дольки помидоров, тосты. И тот же кофе... Она подняла глаза на Алукарда. Тот был всё ещё в форме, с привычной ленивой улыбкой. Однако сквозь стекла очков она выловила взгляд. Хищный прищур. Интегра медленно вытянула руку вперёд. Алукард не отрывался - следил, куда приземлится её ладонь. Она опустила её на кружку с кофе. Его взгляд застыл, но маска не сломалась. Он проводил кофе до её губ. Интегра бросила на него надменный взгляд. А после, с небрежностью монарха, оттолкнула от себя поднос. - Слишком жирно. Она поймала его лицо. Кончик губы дрогнул. В глазах - опасный блеск. Вскоре поднос испарился с её стола. Спустя время Алукард вернулся, в этот раз сразу направившись к креслу. Изучал полки, даже не одарив её взглядом. Интегра тихо фыркнула. Перехватила ручку и вернула полное внимание документам. Кофе медленно бурлил в желудке, постепенно всасываясь в кровь. Взгляд бежал по строчкам, а любые остатки сонливости испарились. В животе было тепло и этого хватало, чтобы обмануть организм на короткой дистанции, но она понимала - то был лишь вопрос времени, когда прогремит новый позыв. Кофе провалился, оставляя в животе пустоту, а обед наоборот - неумолимо приближался. Она помнила блеск отвергнутых сосисок - от него во рту появлялась слюна. Но единственное, что она могла - сглатывать и крепче хвататься за ручку. Стук подноса. Она подняла глаза. На нём - ложка и тарелка куриного супа. Внутри - лапша, немного мяса, нарезанная полукругами морковка. Бульон был практически постным - лишь мелкая россыпь жирных пузырьков на поверхности. Он не пах дымом, специями, маслом. Только курицей и овощами. Всё. Подняла глаза на Алукарда. Снова за очками тот блестящий прищур. Кажется, уголки его губ едва заметно закрутились. Интегра выдохнула. Притянула к себе поднос и покорно взяла ложку. Прежде, чем набрать супа, снова подняла на него взгляд. - Не мог бы ты отвернуться? Леди не подобает есть на глазах у мужчины. Улыбка Алукарда дрогнула. Ещё мгновение он изучал её ровное выражение лица, разогнулся, а после отвернулся в сторону полок. В последний раз убедившись, что он не смотрит, Интегра тихо положила ложку обратно. Взялась пальцами за край подноса и принялась медленно толкать его от себя. Вскоре блюдо перевесило - поднос перевернулся. Глухой стук тарелки об пол, звон ложки. Алукард резко обернулся. Интегра с ровной спиной смотрела на бумаги. Окинула его взглядом. На его лице не было улыбки. Глаза едва расширены. Интегра продолжила писать. - Уберись. Полоса его губ дрогнула. Вскоре на его лице появилась вежливая улыбка. Он наклонился к полу и прежде, чем скрыться за столом, поймал её взгляд. В его глазах - мрачное удовольствие. - Как прикажете, госпожа. В комнате снова никого кроме неё. Интегра позволила себе крошечную победную улыбку, но когда живот снова заурчал, то скривилась. Она посмотрела на своё тело, скрытое пиджаком, так, словно собиралась убить. Живот снова заурчал. Интегра подавила рык. Упрямо въелась в ручку. В те нередкие моменты, когда желудок сводило спазмом, она прикрывала глаза, делала сдавленный выдох и продолжала писать. Но ощущение, что тело начало методично пожирать себя изнутри, никуда не девалось. Она кривилась, до побеления пальцев сжимала ручку и всё писала дальше, словно это могло отвлечь от бездны, разверзшейся в животе, однако неизменно возвращалась мыслями то к сосискам, то к супу. Очередной спазм. Она болезненно выдохнула. Как тут - стук об стол. Подняла глаза. Поднос. На нём - трехярусная этажерка с сендвичами, булочками и пирожными наверху. А ещё чашка Ассама с молоком. Подняла взгляд. Алукард снисходительно прикрыл глаза. На лице - всё та же ленивая улыбка. Интегра снова посмотрела на чай. Моргнула. " - ... Главное помни: отставлять мизинец - признак дурного тона. Его вместе с безымянным следует прижимать к кружке, а второй рукой поддерживать, - мужчина в костюме подхватил фарфоровую чашку большим, указательным и средним пальцем. Маленькие пальчики Интегры неловко свернулись на чашке. Она вытянула ту вперёд. - Вот так, папа? Мужчина кивнул. - Умница, Интегра. Угостись пирожным. Девочка широко улыбнулась. Кивнула и нетерпеливо потянулась к этажерке, однако на полпути рука застыла. Она медленно выдохнула и согнала улыбку с лица. Элегантно взялась за пирожное тремя пальчиками. Посмотрела на отца. Учтиво улыбнулась. Мужчина вежливо кивнул в ответ. Он ещё раз посмотрел на её серьёзное выражение лица. Уголки губ на его уставшем лице двинулись вверх. Он тихо рассмеялся. Формальная улыбка девочки треснула и тут же расползлась на всё лицо. Интегра расхохоталась. " Интегра моргнула. За тем подняла глаза на Алукарда. Во взгляде всё тот же нахальный блеск. Он подтолкнул поднос в её сторону. Она снова посмотрела на чай, на этажерку. И... Пусто уткнулась в отчёт, словно блюда и вовсе не существовало. Её тело кричало. Желудок сворачивался в узел, пульсировал в голодной агонии, но Интегра никак не реагировала на боль. Более того, она стала почти желанной. По крайней мере эта боль была животной, простой. Понятной. Какое-то время прошло, она не считала, как тут... Очередной стук об стол. Интегра вяло оторвалась от отчётов. Тыквенный крем-суп и гренка. Суп в меру пряный, нежный, но не диетический. Хрустящий хлеб для текстуры. Идеальный баланс. Поймала знакомые очки. Алукард... Не улыбался. Точно не из-за растерянности - его глаза прожигали её насквозь. Пальцы на ручке дрогнули. Тогда Интегра... Отложила её в сторону. Протянула свободную руку вперёд. Но Алукард больше не следил за её движениями - его взгляд был сосредоточен строго на ней. Ладонь Интегры опустилась на гренку. Она притянула её к себе и, всё так же не отводя взгляда, открыла рот. Хруст прозвучал в тишине помещения, как треск молнии. Интегра тщательно перемалывала гренку зубами. Казалось, то был не хлеб, а чьи-то кости. Крошки сыпались на стол, но ей было всё равно. Теперь для неё существовал только он. Губы застыли на его лице полоской. Глаза за очками дергались на каждый треск. Она уничтожала хлеб медленно, с садистской жестокостью. Когда же закончила, обмакнула пальцы в лежавшую на подносе салфетку. Отодвинула поднос ему в руки. Алукард проводил её жест. Снова поднял глаза. Взгляд был нечитаем. Его пальцы свернулись на подносе. Вскоре он скрылся. Интегра обмякла на стуле. Мгновение передышки - она подтянула себя к столу. Взялась за ручку. Очередной виток боли. Она скривилась. Пальцы впились в перо. Попыталась выдавить из себя пару букв, однако желудок, получивший пайку, опять перевернулся - видимо решил, что банкет продолжается. Рука Интегры застыла. Она сожмурилась. Медленный вдох - живот словно вспороло изнутри. Она не поняла, в какой момент ручка выскользнула. Просто теперь одна рука сжимала волосы, а вторая живот. Дышать словно и вовсе перестала - весь волевой ресурс уходил на то, чтобы не свернуться в клубок, прямо на этом стуле. Как тут - скрип. Интегра распрямилась как по струнке. Натянула на лицо невозмутимую маску. Взяла рукой выброшенную ручку. Все ещё не дышала. Она не поднимала глаз - и так знала, что это он, наверное с подносом. Вот только... Глухой стук об стол - что-то небольшое, лёгкое. Она растерянно подняла взгляд на него - он тут же скрылся за спиной. Пружины кресла скрипнули. Моргнула. Посмотрела прямо. На столе перед ней... Сэндвич. В шумной пластиковой упаковке. Кажется... С беконом? Шелест страницы. - "...А вдовый плотник сызнова женился. Как никогда в жену свою влюбился, Когда ей восемнадцать лет минуло. При сватовстве он щедр был на посулы, Теперь ее он страстно ревновал...". Интегра замерла. Алукард скучающе вздохнул. - Ах, классический парадокс. Сначала покупают, как диковинку, а потом удивляются, что она живая и хочет... ну, скажем так, свежего воздуха. Удивительная предсказуемость. Она была готова к тишине, вот только после последовала вовсе не она - Алукард продолжал лениво растягивать строчки из "Рассказа мельника", не то действительно получая удовольствие, не то просто заполняя пустоту. - "...Но не сейчас. «Супруг мой, — объясняла Она при этом, — бешено ревнив, И надо, нетерпенье победив, Ждать случая, не то меня убьет, Коль ненароком вместе нас найдет!» А он в ответ: «На что школяр годится, Коль плотника надуть не изловчится?»" Алукард мрачно усмехнулся. - Вот она, истинная цель образования по-оксфордски. Не познание мира, а искусство обводить вокруг пальца тех, кто этот мир строит. Просто ода мошенничеству. Алукард продолжил читать. Всё с той же монотонностью, как и прежде. Интегра не поняла, в какой момент её глаз снова лёг на сэндвич. - "...И вот однажды, в самую субботу. Когда супруг отправился работать, Договорилась милая с дружком, И порешили, наконец, на том, Что Николас супруга одурачит И что тогда же, в случае удачи, Они в постели вечер проведут... " Алукард хмыкнул. - План... - протянул он задумчиво, - Всегда должен быть план. Даже самый идиотский. Без плана это просто животный инстинкт, а с планом - это уже предпринимательство. Чувствуете разницу, Сэр? Она даже не вслушивалась - к этому моменту освободила сэндвич от упаковки и теперь держала его в руках. Она снова посмотрела на этот хлеб. Чуть сжала его дрожащими пальцами, словно не верила в его реальность. А после... Притянула его ко рту. - "...Тут Алисон окно как распахнет И высунулась задом наперед. И ничего простак не разбирая Припал к ней страстно, задницу лобзая..." Драматическая пауза. - Простите, Сэр. Наш уважаемый автор забыл, что здесь могут быть дамы. Хотя, учитывая ваш опыт в управлении... Контингентами... - он театрально вздохнул, - Пусть незадачливый Авессалом запомнит раз и навсегда - внимательность в делах амурных столь же важна, что и на войне... Интегра сделала очередной укус. Размякший от помидора хлеб, вялый салат, сухой бекон - она едва удержалась от удовлетворенного стона. - "...Но мстить стремясь за смерть своей Любови, Сошник держа все время наготове, Не отступил ни шага он назад И припечатал Николасов зад." Алукард закрыл книгу с тихим хлопком. - Как следует из этого эмоционально насыщенного отрывка: за каждую уловку предусмотрена равноценная расплата. На мой взгляд, сие знание исчерпывающее. Что скажете, Сэр? Во рту скрылся последний кусочек. Интегра отряхнула пальцы. - Базовый принцип кармической системы. Мне нечего добавить. Она позволила себе чуть откинуться на стуле. Выдохнула. Расслабленные веки медленно поползли вниз. - Что читаем следующим? Она невидяще ткнула в угол комнаты. - Там... Посмотри. В тёмно-зелёной обложке. "Сэр Гавейн... ". Он хмыкнул. - "... и Зелёный Рыцарь". Пружины скрипнули. По пространству комнаты зазвучали его размеренные шаги. Спустя какое-то время он вернулся обратно. Снова шелест. - "После пожара и падения Трои, Когда от стен осталась остывшая зола, Обвиненный в вероломстве высокородный воин Надменный Эней положил начало Новому роду, родившему Ромула..." Интегра и вспомнить не могла - когда был последний раз, когда ей кто-то читал? Когда вообще она в конце рабочего дня могла тихо посидеть в чьей-то компании, не чувствуя необходимости доказывать, что она состоит из стали? Медленно выдохнула. Плечи расслабились. Она окончательно улеглась на стуле. Голос Алукарда резонировал со стенами. Пронизывал обычно царившую в нём тишину. Воскрешал в памяти знакомые строчки поэмы и звучал почти... Желанно. Странно? Пожалуй. Но она слишком устала, чтобы спорить.