Бессонная

Интегра сидела за столом. Ещё чувствуя на языке горечь кофе, а в животе тепло завтрака, она писала очередной отчёт. Строки из под её руки выходили быстрые, меткие. В голове же то и дело всплывали эпизоды вчерашней битвы. Она стоит у стола, делит с ним один и тот же вид на лондонский дождь. В воздухе всё ещё висели строки Достоевского и Уайльда. В груди же разливается что-то тёплое - так выглядит удовлетворение от поединка с достойным противником. Входная дверь скрипнула. Интегра согнала появившуюся на лице улыбку. Знакомые тяжёлые шаги. Ещё минута - зашуршит пальто, скрипнут старые пружины и... Ноги в поле зрения. Она застыла с пером. Медленно подняла голову. Заложив руки за спину, Алукард стоял перед столом. Привычная ленивая улыбка. Очки. Она поймала его взгляд. Хитрый, почти игривый прищур. Он развернулся на пятке. Размеренными шагами направился к креслу. Бровь Интегры едва заметно поползла вверх, но она выдохнула, тут же продолжив писать. Больше она не "витала в облаках" - лишь чётко и сухо документировала свои мысли на бумаге. Единственное, что выбивалось из привычного хода вещей - шёпот страниц сзади, а то и вовсе отсутствие звука, но она была слишком сосредоточена на давлении ручки, чтобы обращать внимание на что-то ещё. Глухой стук сбоку. Рука встала. После продолжила маршрут по листу. Шелест брюк. Она писала дальше, словно это - лишь посторонний шум. Стол едва заметно шевельнулся. Она краем глаза выловила его туловище, облаченное в рубашку. Вернула глаза к документам. Его рубашка треснула. Беглый взгляд в бок. Он подпер голову. Снова вниз. Где-то рядом с ухом зашуршали волосы. Глаза едва заметно округлились. Тут же выдохнула и вдавила ручку в лист. Донёсся запах его одеколона. Тихо фыркнула, в прочем, продолжив писать. Но как бы отчаянно она не старалась уйти в работу, обстановка снаружи никак не менялась - тиканье часов, его дыхание-недыхание, редкий шелест брюк, когда менял ноги. Шум с его стороны. Взгляд по инерции сорвался туда. Уловила очертания лица. Тут же уткнулась обратно в лист. Он тихо хмыкнул. Она изнутри закусила губу. Взгляд пополз вбок - грубо вернула глаза на место. Перехватила ручку. Его одежда снова затрещала. В поле зрения оказался край лица и клочок волос. Интегра насильно вдавила себя в строчки. Продолжила писать. Новый запах. Горький от пороха и металла. Неужели... Так пахла его кожа? Она резко выдохнула. Смешок почти в ухо. По шее пробежали мурашки. Она прижала ручку к столу. Отстранилась. Медленно обернулась. Поймала глаза Алукарда. Тот изучал её лицо со слабой улыбкой. Она недоуменно подняла бровь. Он моргнул. Наклонил голову. Она скептично осмотрела его позу. Он поймал её взгляд. Полуопустил веки. Медленно наклонился. Интегра рефлекторно попятилась назад, но тут же впечаталась в кресло. Он шире улыбнулся. Она задержала дыхание. Он выдохнул ей в нос. - Двинься. Она разлепила глаза. Он отстранился. Принял всё ту же скрюченную позу у стола. Она медленно распрямилась. Поправила очки. Окинула его взглядом. Поймала на его лице триумфальную улыбку. Презрительно фыркнула. Однако... Сдвинула кресло в сторону. Алукард тут же оккупировал освободившуюся половину, словно только этого и ждал. Вытянул ноги. Сладко вздохнул. Она закатила глаза. Продолжила писать. Уже не смотрела, чем он занимается - старалась сфокусироваться на текущих задачах. Снова услышала шелест его одежды. Нахмурилась, не отводя от листов взгляд. Стук пластика в органайзере. Настойчивое вождение ручкой по столу. Она тихо вздохнула. Бросила в ту сторону взгляд. Он скрючился над стикером. Её губы скривились. Она отвела взгляд. Снова зашуршал. В поле зрения оказалась его рука, вытянутая к органайзеру. Вскоре он убрал ладонь. А под ней... Новый рисунок, прилепленный поверх прошлого. Сделанный всё так же неумело, вот только главная деталь теперь - не синяки. Улыбка. Изображение смотрелось сюрреалистично. Чтобы она, та самая "Железная Леди", улыбалась наивно, с почти что детской лёгкостью? Те синяки были грубейшим вторжением, но хотя бы не враньём, а это... Она посмотрела на него. Он ещё мгновение изучал своё творение. Потом взгляд на неё. Невинно улыбнулся. С лицом настолько прямым, какое существует, она, не отводя глаз, протянула к органайзеру руку. И... Одним резким движением развернула его противоположной стороной вперёд. И, с грацией победителя, вернула руку себе, а после взяла ручку. Алукард хмыкнул. Полуопустил веки. Протянул руку и развернул органайзер обратно. Её губы скривились. Упрямо вернула органайзер в прежнее положение. Алукард подпер голову ладонью. Снова повернул стикерами вперёд. Тогда она, всё ещё не отводя от него прожигающего взгляда, сорвала верхний стикер. Не пытаясь сделать аккуратно, пририсовала своему портрету рожки, хвост, и хмурые брови, а после настолько плотно, насколько возможно, приклеила его обратно. Алукард повёл бровью. Хмыкнул. Она распрямилась. Взяла перо. Продолжила писать. Мгновение тишины, в которое она почти что выдохнула. Почти... Шуршание бумаги. Взгляд сорвался. Алукард... Рылся в стопке с её отчётами. Она не поняла, в какой момент рука застыла. Просто невидяще смотрела на то, как он перебирает бумажки, щурится, по-видимому, вчитываясь. А потом притягивает один к себе и... Берёт ручку...? Она не поняла, в какой момент её ладонь требовательно застыла на том документе. Он глянул на неё. Щелкнул ручкой. - Ты пропустила букву в слове. Он только собрался прижать лист к столу, как она ловко подтянула его к себе. Она поправила очки. Быстро пробежалась взглядом по строчкам, и, действительно найдя опечатку, добавила сверху поправку. Отодвинула документ на безопасное расстояние. Подняла глаза на Алукарда. А тот... Пытался крутить ту самую ручку. Его длинные пальцы двигались неуклюже, словно задревенели. В конечном счёте ручка упала на стол. Едва он её поднял, как Интегра, схватив за кончик, вынула её прямо из его ладони. И, поймав его недоуменный взгляд, поставила на место, в органайзер. - Иди лучше... Почитай. Он мрачно усмехнулся, однако поднялся. Стул отставил к стене. Пружины скрипнули. Она облегченно выдохнула. Знакомая тишина разлилась по кабинету. Снова часы, его книга, её работа. - Интересно, а с каких пор на "Наводнение гулей" выделяют двадцать патронов? У разведки там глаза из неправильного места растут? Или те волшебные пули могли за раз пристрелить не одну, а сразу штук десять тварей? Она застыла с ручкой в руке. Обернулась. Он расправил отчёт. Махнул на него рукой. - Ну вот же: двадцать патронов. Прям чудо эффективности! Поднял на неё глаза. Нагло ухмыльнулся. - Не подскажете, что за недоразумение здесь случилось, Сэр? Интегра не поняла, когда поднялась. Дошагала до его кресла. Поймала его самодовольный взгляд. Механически вытянула из его рук слегка помятый отчёт. Развернулась к столу. Опрокинула лист на поверхность и одним порывистым движением пририсовала к числу нолик - излишне тёмный на фоне размеренного текста. Распрямилась и только теперь заметила Алукарда, что всё это время стоял под рукой. Она развернулась к нему. Гордо выпятила грудь. И, не позволив на лице дрогнуть ни единому мускулу, впечатала лист в стопку. Он снисходительно улыбнулся. Она ответила сквозь зубы. - Иди. Читай. Он метнул взгляд на отчёт. Открыл рот. - А... О голос Интегры можно было обжечься. - Читай. Книги. Алукард цокнул языком. Развернулся. Поднял руки в капитуляции. - Ладно, ладно, иду... Обрушился обратно в кресло. Она продолжала прожигать его взглядом. Он закатил глаза. Взял в руку начатую книгу. Поднёс её к лицу. - Так? Интегра окинула его подозрительным прищуром, но, не найдя ничего стоящего, села на место. Сперва писала излишне отрывисто, но, спустя выдох-другой, вернулась к привычному сдержанному, эффективному ритму. В какой-то момент так увлеклась работой, что, подняв голову на часы, замерла. Пришло обеденное время. Финальный раз посмотрела на Алукарда. Расслабленные губы, сосредоточенный взгляд, знакомая развязная поза. Он был погружён по-настоящему. Она выдохнула. Поставила ручку в органайзер. Медленно поднялась. И, тихо затворив за собой дверь, покинула помещение. Вернулась спустя полчаса. Она проследовала к столу. Но, стоило лишь сесть на место, как внимание привлекла одна вещь. Посреди её рабочей зоны, поверх отчётов, лежала какая-то книга. Она оглянулась. Алукард с отсутствующим лицом был всё ещё в кресле, над чтивом. Даже не поднимал на неё глаз. Снова взгляд на книгу. Она неловко взяла её в руки. Пробежалась по обложке, корешку на предмет каких-нибудь странностей, но, ничего не найдя, выдохнула. Тогда её взгляд остановился на страницах. Крошечный провал между листами, как если бы там был загнут уголок. В двух местах. Снова метнула глаза вбок. Алукард, всё ещё не отрываясь от чтения, задумчиво потирал клыки. Она вернулась к книге. Медленно выдохнула. И так тихо, насколько возможно, открыла на первом обозначенном развороте. В потоке текста выловила аккуратные карандашные пометки. "Я увидел, как вся фигура медленно выползла в окно и начала спускаться по отвесной стене замка, причем лицо было обращено наружу, и плащ развевался вокруг него, словно огромные крылья… Я не видел никаких признаков того, чтобы он пользовался руками; он скользил вниз, как громадная ящерица…" Она оторвалась от написанного. Посмотрела вбок. Алукард невинно почитывал книжку. От мысли о том, как он мог "скользить по стене, как громадная ящерица", она закатила глаза. Открыла на следующем развороте. "Он собственноручно составил список необходимых бумаг и дал мне указания, как упаковать его… пятьдесят больших ящиков, наполненных землёй… Он дал мне много денег и велел купить всё, что нужно, сказав, что хочет, чтобы переезд был совершен в полном порядке, так как переезд - дело серьёзное." Она фыркнула. Чтобы Алукард, и занимался бюрократией? Взгляд сорвался на отчёт. Внимание привлёк излишне яркий нолик. Прогнала в голове все предшествующие его появлению события. Снова на Алукарда. Тот слабо улыбался чему-то в книжке. Не заметила как на лице появилась такая же улыбка. Но тут же, мотнув головой, согнала её с лица. Она взяла "Дракулу" в руки. Поднялась. Без проблем нашла его место на полке и определила туда. Вернулась за стол. Взяла ручку. Но... Снова взгляд на Алукарда. Как он сидел в своём кресле. Такой задумчивый, почти что скромный - оглушительный контраст с его ранним поведением. Посмотрела на отчет под собой. Медленно выдохнула. Отложила ручку. Она снова поднялась. Прошествовала до полки. Могла потянуть за корешок одну книгу - бросала взгляд на него - откладывала эту и изучала другую. В конечном счёте она вернулась за стол. Открыла на нужной странице. Пара движений карандашом и она вложила в разворот лист из макулатуры. Она отложила книгу на свободный край. Теперь же, выдохнув, продолжила работу. "Мы в ответе за тех, кого приручили", "Зорко одно лишь сердце", - строчки, что она пометила, то и дело всплывали в голове. У неё было много вариантов: от сатиры и абсурда - "Мастер и Маргарита", "Алиса в стране чудес", до тяжёлых, философских работ - "Сто лет одиночества", "Франкенштейн", но остановилась она именно здесь. Поймёт ли он, кто лис, а кто принц? Не назовёт ли сентиментальной? Она мотнула головой, возвращаясь к работе. Спустя какое-то время он поднялся. Проследовал к полке. Найдя же заинтересовавшее его произведение вернулся к креслу. Но перед тем, как бы между делом, стянул со стола оставленное ею послание. Она опять выдохнула, насильно выдергивая себя из кокона мыслей. Продолжила выписывать ручкой по бумаге. Она вынуждала себя не оборачиваться. Не смотреть, какая обложка лежит у него в руках, какое выражение застыло на лице, но сознание великодушно дорисовывало образы за неё. Самодовольная ухмылка, надменный прищур... Она сжала челюсти. Уткнулась в листы. Глухой стук. Она подняла голову. Он не улыбался. Лишь окинул её задумчивым взглядом, а после скрылся в направлении кресла. На краю стола - книга. Со знакомым листом-закладкой. Она неверяще проводила его взглядом. Посмотрела, как он спрятался в тексте. Вернула глаза к обложке. Медленно выдохнула и, то ли осознанно, то ли нет, протянула руку. Ещё мгновение изучала издание в своих ладонях. После открыла на закладке. "У людей не хватает времени что-либо узнавать. Они покупают вещи готовыми в магазинах. Но ведь нет таких магазинов, где торговали бы друзьями, и потому люди больше не имеют друзей." И рядом, на полях, приписка. "Сердце, вопреки всему, зорко. А." Она ещё мгновение, по инерции, перечитывала строки. Медленно закрыла книгу. И... Отложила её к отчётам, не на край. Продолжила писать. Время потекло дальше, теперь в знакомой тишине. Алукард шелестел листами, а она писала, иной раз удобнее устраиваясь в кресле. Вечером он ушёл, забрав пальто и шляпу. Она же принялась собираться. Разложила листы по стопкам, убрала в органайзер ручку, выключила лампу. А потом... Застыла взглядом на той книге. Она медленно, словно не веря в её существование, притянула её к себе. Обняла поперёк груди и направилась к полкам. Уже стоя у нужной выемки, она держала её перед собой. Рука сама огладила обложку. Она открыла на той странице, что он отметил. В последний раз пробежалась глазами по напечатанным строкам, по его острому, вычурному почерку. Убрала импровизированную закладку. Захлопнула. И, протяжно выдохнув... Поставила обратно на полку. Прикрыла глаза. Распрямила спину. Направилась в сторону двери. В последний раз окинула кабинет взглядом. Чистый стол. Пустое кресло. Кивнула своим мыслям и... Выключила свет.