Бессонная

Интегра отворила дверь кабинета. Высокие окна, белые от света, были исчерчены водными струями. Фыркнула. Прошествовала вглубь. Приземлилась за стол. Бросила глаза на стопки. Выловив же из потока текста нолик, устало мотнула головой. Выудила из органайзера ручку, не забыв по пути фыркнуть своему демоническому портрету, и двинула к себе новый лист. Рука в миллиметрах от бумаги застыла. Она бросила взгляд в сторону. Старинное кресло было всё ещё пусто. Из неё вырвался несдержанный выдох. Однако тут же она отвернулась обратно. Щелкнула ручкой. Ритуальное тиканье часов на фоне. Шелест документов в руках. Скольжение ручки. Как тут... Кап. Глухое, за стеклом. Она нахмурилась. Кап. Сжала челюсти. Кап. Въелась ручкой в бумагу. Кап. Прикрыла глаза. Сдавленно выдохнула. Как тут... Петли скрипнули. Оторвалась от отчетов. Алукард мелькнул плащом. Затворил дверь. Размеренными шагами направился к креслу. Ткань зашуршала. Плечи Интегры едва заметно расслабились. Она фыркнула. Продолжила писать. К звуковой симфонии добавился поворот страниц. Иной раз тихий скрип пружин. Слова из под её руки снова выходили плавные, стремительные. Скрип. Алукард мелькнул на периферии. Сделал пару длинных шагов в направлении двери и... Скрылся. Ещё какое-то время она по инерции смотрела туда. Перевела пустой взгляд на стол. Кап. Пальцы до белизны сжались на ручке. Дверь скрипнула. Пальцы расслабились сами - она даже не поднимала голову. Он простучал ботинками ей за спину. Она облегченно выдохнула. Продолжила писать. В руке ещё отдавалось эхо боли. Скрип кресла. Она преодолела ещё пару строчек. Скрип. Но чужой. Как если бы... Кто-то раздвинул антену. Рука замерла. Щелчок кнопки. Тишина затрещала, а после наполнилась шипением. Белый шум становился то глуше, то ярче, пронзался обрывками слов, пока помехи не ушли, оставив только хриплый голос какой-то передачи. - "...Астрологи (то есть, простите, синоптики) обещают, что солнце возьмёт творческий отпуск как минимум до следующего понедельника. Не грустите! Вспомните, как говорила королева Виктория: «В Лондоне нет плохой погоды, есть только неподходящая одежда и недостаточное количество крепкого виски у камина». С вами был синоптик Сесиль. Оставайтесь на волне!" За словами диктора последовала жизнерадостная джазовая мелодия. Интегра обернулась. Алукард скрылся в книжке. На его лице обычная, ленивая улыбка, какая появляется после хорошей чашки кофе. Взгляд проследовал к источнику шума. На полу, сбоку от кресла. Радио. То самое, что когда-то мистически возникло у неё на полке. Глаза снова на Алукарда. Тот всё так же в книжке, словно происходящее - не больше простого утреннего ритуала. Минуту-другую спустя, он, почувствовав на себе взгляд, поднял глаза. Хитро сощурился. - А, Интегра, доброе утро. Слышала, что сказали про погоду? Интегра крутанула в пальцах ручку. Ткнула ей в радио на манер указки. - Выключи, - нахмурилась, - Живо. Алукард театрально приложил руку к груди. - Выключить? - он приторно улыбнулся, - И пропустить самое интересное? Он перемахнул через подлокотник. - Сейчас... Пальцы на бегунке громкости. Джазовая мелодия, что была в перебивке, заиграла громче. - "...И переходим к последним новостям". Алукард разогнулся. Удобнее устроился в кресле. Блаженно прикрыл глаза. - "Муниципальный совет района Хаундслоу провёл плановое заседание, на котором одобрил увеличение бюджета на замену ламп накаливания в уличных фонарях на энергосберегающие лампы. Глава комитета по благоустройству отметил, что это позволит сэкономить до семи процентов расходов на электроэнергию в течение следующего финансового года". Он бросил взгляд на неё. Сладко улыбнулся. - Я же говорил. Песня. Глаз Интегры дёрнулся. Она вернулась к столу. Впилась в ручку. - Что, неужели новости тебя не вдохновляют? Мне казалось, это твоя работа - быть в курсе событий. На листе стали появляться тёмно-синие царапины. Алукард хмыкнул. - Что ж... Радио снова зашипело. Вскоре эфир прояснился. Комнату наполнил стрекот сверчков и шелест листвы. - "Джонатан, - прошептала она, и её голос задрожал, как последний лист на осеннем дубе, - Ты знаешь, что это неправильно. Что скажет леди Агнесс? Что скажут в клубе? Он отвернулся, и его плечи, такие широкие под тонкой шёлковой тканью, напряглись. - К чёрту леди Агнесс! - его голос прозвучал резко, но в нём слышалась старая, знакомая боль, - К чёрту клуб! Маргарет, это наша жизнь. Только наша... " Интегра смотрела сквозь стол. Удивительно, как она ещё не ударила себя по лицу. - "Наша жизнь?! - она заломила руки, и брошь в виде фазана на её груди злобно сверкнула в свете единственного фонаря, - Наша жизнь закончилась в тот день, когда ты принял предложение её отца! Ты продал нашу любовь за акции его пароходной компании!" Мелодраматическая скрипичная музыка. Интегра сдавленно вдохнула. - "А что мне оставалось делать? - голос мужчины ожесточился, - Смотреть, как ты и мать голодаете? Я сделал этот выбор для нас!" Она подняла глаза к потолку. - "Ты сделал этот выбор для себя, Джонатан! И теперь ты приходишь ко мне с... с этими словами о чувствах, когда в соседней комнате твоя законная жена выбирает обои для детской, о существовании которой ты даже не подозреваешь!" Опустила глаза. Прикрыла рот рукой. Хриплые шаги резко оборвались. - "Джейн... беременна?" Скрипка резала по ушам так, что хотелось выть. - "Продолжение культовой драмы "В Клетке Страсти" после рекламного перерыва. Не переключайтесь!" Снова тот дурацкий джазовый джингл. А после... Реклама шампуня... Интегра закусила губу. Из недр глотки вырвался звук - не то стон, не то мольба. Совсем тихий, но... Из за спины снова хмык. Станции замельтешили, пока звук опять не прояснился. Шум леса с тихими нотами флейты на фоне. Ещё минуту вслушивалась, чтобы убедиться наверняка, но нет. Никаких юмористических прогнозов, душных новостей, дешёвых мыльных опер. Только эмбиент. Она не поняла, когда задержала дыхание. Только теперь выдохнула. Посмотрела на отчёт. Неохотно взяла ручку. Начала вести по бумаге. Вяло-вяло, будто спала. Обрушилась головой на руку. Вскоре звуковой ландшафт леса наполнил знакомый ей шелест страниц. Пальцы окончательно расслабились. День пополз в компании всё той же станции. Перестал шелестеть лес - зашипело море. Не бурлило море - трещали сверчки. Он не переключал. Она не поднималась. Она вернулась после обеда. Тут же уши обволокло тошнотворно бодрое щебетание птиц. Бросила взгляд на кресло, но... Не увидела ни плаща, ни шляпы. Лишь то самое радио - теперь на сидушке, а не на полу. Она бегло осмотрела кабинет. Не найдя же ничего подозрительного, вдохнула. Сделала шаг вперёд. Вскоре она нависала над ним. Затертые кнопки, пыльный динамик, хлипкая ручка. Она помнила этот бездушный пластик своей кожей. Пальцы дрогнули. Она вытянула руку. Движение - точное, выверенное. Каким на казни отрубают голову. До кнопки - пара сантиметров. Кап. Рука дрогнула. Кап-кап. Она растерянно моргнула. Кап. Медленно развернулась. Кап. Капля разрезала широкое окно напополам. Развернулась обратно. Пальцы, меж тем, всё так же близко к кнопке питания. Она сжала челюсти. Прикрыла глаза. Пальцы дрогнули и... Упали на регулятор громкости. Фальшивые трели с новой силой разлетелись по кабинету. Она выпрямила спину. В пару шагов дошла до стола и опустилась. Взяла ручку. И, с губами, искривленными в отвращении, продолжила писать. Птица залилась очередной хриплой трелью. Утро. Распахнутая дверь кабинета. Стены от света белые, как в больнице. Она обрушилась за стол. Хмуро штудировала взглядом написанные строчки, волочила листы туда-сюда. Наконец притянула нужный документ. Щелкнула ручкой. Кап. Она зажмурилась. Кап-кап. Безмолвно простонала. Подняла глаза к потолку. Кап-кап-кап. Скривилась. Опустила глаза на стол. Кап. Кап-кап... Кап. Она прибила ручку к столу. Обернулась. Радио всё ещё стояло на кресле, лукаво светило своими лакированными боками. На долю секунды её взгляд смягчился. Она тут же мотнула головой. Отвернулась. Кап-кап. Сжала челюсти. Взяла ручку. Кап. Поволокла инструмент по листу. Дверь скрипнула. Она насильно напрягла только что расслабившиеся плечи. Продолжила упрямо смотреть на строчки. Шелест его пальто, как тут... - Хм... Ты его оставила. Интегра отняла голову. Бросила взгляд в сторону. Алукард сбросил пальто на спинку. Повесил на угол подушки шляпу. А после, взяв в обе руки радио, приземлился в кресло. Он поднял на неё глаза. Ухмыльнулся. - Ну? Что ваше рыцарское высочество изволит слушать? Интегра показательно отвернулась. - А, играем в недотрогу. Понятно... Он вздохнул. - Ну что ж... Скрип настраиваемой антены. Щелчок кнопки. Шипение... Интегре показалось, что змеиное. И... Что... Что это? Треск.... Камина? Приглушённый, хриплый треск, через старые динамики звучащий почти тепло, почти реально. Её рука застыла. Тот огонь по радиостанции... Чуть добавить громкости, и дождь точно испарится. Она закусила губу. Бросила взгляд через плечо. Алукард снова в книжке. Радио у его ног. Его поза была расслабленной, взгляд - задумчивый, но не хитрый. Не похоже на уловку. Отвернулась. Сдавленно выдохнула. Продолжила водить ручкой по бумаге, но как бы не старалась, взгляд то и дело срывался туда. В бок. К радио. В один момент Алукард поднялся. Едва не вздрогнула. Она проводила его взглядом до двери. Он скрылся. Её голова, как у куклы на шарнире, повернулась вбок. Пальто, шляпа на кресле. Радио на полу. Бегунок громкости наверху, в доступности. Сколько у неё было времени? Достаточно для простого манёвра. Медлить нельзя. Вперёд! Рука дернулась, но... Она не смогла подняться. Ноги не послушались. Она шикнула. Снова дёрнулась. Нет - тело будто приросло к стулу. Она тихо прорычала. Глянула на дверь. Снова на радио. Поджала губы. Потянулась рукой, второй же попытавшись оттолкнуться от стола. Чуть-чуть... Ещё чуть-чуть и контроль вернётся. Просто чуть больше усилий и тогда... Скрип двери. Она распрямилась как по струнке. Важно уставилась в бумажки. Алукард глянул на неё сквозь прищур, но, ничего не сказав, прошёл вглубь комнаты. Интегра медленно вдохнула - попытка привести в порядок разбушевавшееся сердце. Когда же зашелестели его страницы, тихо фыркнула. Продолжила писать. Она не позволяла себе более оборачиваться. День, наполненный неясной трясиной звуков, тянулся. То ли дождь, то ли огонь, то ли его чтение. Она бы многое отдала за то, чтобы не слышать ничего вообще. В какой-то момент, между очередным витком самокопания и рабочим документом, её прошибло. Шелест прекратился. Она неверяще обернулась. Кресло. Без пальто и шляпы. Только радио. Она моргнула. Посмотрела на ручку в ладони. Медленно выдохнула. Вскоре она поднялась. В пару протяжных шагов дошла до кресла. Оно сидело на подушке. Всё тот же наглый, предательский блеск пластика. Ребристый бегунок громкости - один из немногих, что вращался так же легко, как при покупке. Теплое шипение камина, обволакивающее уши, словно плед. Её рука медленно потянулась вперёд, к регулятору. Кап. Кап-кап. Интегра повернула голову. Стена из дождя отрезала окрестности поместья от города вдалеке. Утапливала пейзаж в серо-синей дымке. Кап-кап. Кап-кап. Пара капель разбились о карниз. Блестящий и чистый. Насыщенного бордового цвета. Она моргнула. Ещё пару дней назад тот был покрыт грязью и разводами, напоминал свою бледную копию. Она медленно отвернулась. Взгляд - на ладонь, всё ещё в пространстве от тела до бегунка. Повернуть было бы так просто... Рука опала к боку. Она проследовала к столу. Упала за него. И, взяв ручку, принялась писать. Кап-кап. Утро. Кабинет - светло-серый, не контрастный. Она села за стол. Взяла ручку. И... Просто начала писать. Не оборачиваясь, не ожидая дверного скрипа. Дождь за окном шипел. Как то старое радио, всё ещё стоящее на сидушке, только этот звук не сжимался до объема крошечного динамика. Он гулял между деревьев, бродил вдоль тропинок, стучал по камням, эхом отражался от стен её кабинета. Кап. Её рука двигалась с отточенной лёгкостью. Кап. Она подтянула новый отчёт. Кап. Буквы полились дальше. В какой-то момент показалось, что и ритм часов, и звуки её собственной деятельности поутихли. Дождь наполнил уши целиком и полностью. Не хватало лишь открыть окно и впустить его внутрь - чтобы он намочил не только стекла, но и шторы. Интегра на это лишь мотнула головой. Кап. Она моргнула, словно очнулась ото сна. Оглядела пространство кабинета. Воздух вокруг посинел. Сгустился, словно в тумане. Она хмыкнула. Снова уставилась в отчёт. Секунду изучала буквы, что в темноте начали размываться. Протянула руку в сторону. Кап. Ладонь, не дотянув пары сантиметров до переключателя лампы, застыла. Она медленно повернула голову. Не заметила, как поднялась. Она снова нависала над ним. Пластик больше не мерцал - потускнел, как и всё вокруг. Стало видно мелкие царапины на корпусе - следы долгой жизни. И кнопки - стёртые, продавленные. Она прикрыла глаза. Выдохнула. Вскоре радио оказалось посреди её стола. Она села перед ним. Протянула вперёд руки. К антене - тянуть нужно аккуратно, чтобы не повредить тонкую конструкцию. Нажала на "включить". По комнате разлилось шипение. Она немного наклонила алюминиевую палочку - как учил папа когда-то. Потянулась к бегунку станции. Если она правильно помнила, то это было где-то между спортом и... Короткий, стильный джингл, как и тогда. Не удержалась от крошечной улыбки. Из радио донеслись знакомые аккорды фортепиано. Она чуть приглушила звук. Поднялась. - "My eyes are dry, my love, since you've been gone, I haven't shed a tear". Она развернулась к окнам. - "I'll never cry, my love, though every day seems like a hundred years". Застыла в десятке сантиметров от стекла. - "For I'm just a fool who clings to his pride". Поймала своё отражение. Тихо хмыкнула. - "But when I'm alone I can hear the sound of... " Её взгляд застыл на пейзаже за окном. Холодном, мокром. Родном. - "Rain in my heart, of the tears that I hide And it tears me apart, 'cause I keep them inside I can't get away from the sound of the rain in my heart... " Как тут... Тяжёлые шаги за спиной. Она обернулась. Он. Скидывал на кресло весь свой арсенал. Отвернулась к пейзажу. Его шаги над ухом. Бросила взгляд. Он стоял сбоку от неё. Не слишком далеко. Не слишком близко. Просто наблюдал за тем же видом. По радио тихо плакали скрипки. Стучала мелкая барабанная дробь, как капли настоящего дождя за окном. Второй куплет ей не очень нравился - романтические излияния никогда не были её стихией. Но первый... Первый был очень даже ничего. Она едва заметно раскачивалась в такт музыке. Прикрывала глаза на особо сильных моментах. Порой позволяла вырваться одной-двум нотам изо рта. Скрипки допели свои партии. Звук становился всё тише, и тише, пока не остался только шум дождя. Интегра устало выдохнула. Развернулась к радио. И, прежде чем успела начаться следующая песня, выключила звук. Она бросила взгляд через плечо. Алукард все ещё стоял у окна. Его фигура в мягком пасмурном свете смотрелась совсем не угрожающе. Скорее... Просто знакомо? Она мягко нажала на кнопку выключения. Задвинула антену. По старой памяти огладила ладонью гладкий корпус. Прикрыла глаза. - Вообще-то... Мне нравится дождь. Не с точки зрения тактики. Есть в нём что ли... Тоска какая-то. Интегра медленно обернулась. Взгляд Алукарда был все ещё устремлён на пейзаж. Он не улыбался, но и не хмурился. Просто изучал монотонную картину, сложив руки за спиной. Его пронзительный взгляд остановился на ней. Она сделала пару шагов. Остановилась сбоку от него. Взгляд снова за стекло. - Пожалуй, мне тоже. Но скорее... Символически. Кап-кап. - Думаешь, он когда-нибудь закончится? Она подняла глаза на него. В его выражении нельзя было найти и тени привычной насмешки. Она вернулась к пейзажу. - Не думаю. А этот... Он до следующей недели.