Бессонная

Интегра отворила дверь. Белые от утреннего света окна. Дождь струями на стекле. Хмыкнула. Сделала шаг. Глаза упали на кресло. Застыла. Пальто. Шляпа. Книга на подлокотнике. Бровь двинулась вверх. Она углубилась в помещение. Зависла над креслом. Чуть продавленные подушки, ещё помнящие присутствие хозяина. Недоуменно нахмурилась. Однако, не найдя ничего выбивающегося, выдохнула. Развернулась к столу. Она заняла место в кресле. Взяла ручку. Подтянула отчёт. И, в последний раз бросив взгляд на выход, щелкнула. Дверь скрипнула. К тому моменту преодолела рубеж в полстраницы. Подняла глаза. Алукард, растрепанный, как и всегда, возник в проёме. Затворив за собой свободной рукой, он сделал шаг. Его фигура увеличивалась, пока он не остановился... У её стола. Тихий стук. Из под его ладони возникли две белые чашки. Он переместил пальцы на ту, что ближе. Бережно зацепил кромку. Ёмкость медленно поднялась в воздух, пока не застыла в сантиметрах у его лица. Он сделал вдох. Прикрыл глаза. Отхлебнул. Кажется, его рот покинул крошечный удовлетворённый выдох. Взгляд Интегры упал на чашку перед ней. Пар. Желтоватая жидкость. Снова на него. Он, всё ещё с чашкой у лица, пусто смотрел в направлении стола, как если бы задумался. Или... Не выспался. - Что это? Она поймала его взгляд. - Чай. - Но сейчас утро. Алукард медленно моргнул. - Но ты выпила его в прошлый раз. Глаза Интегры едва заметно округлились. Алукард, тихо хмыкнув, скрылся за спиной. Пружины скрипнули. Она по инерции смотрела прямо. Глаза вниз. Чашка всё ещё здесь. Всё ещё с паром. Раньше, чем сформировалась мысль, пальцы опустились на кромку. Она подтянула тару к себе. Взяла за ручку. Подняла к лицу. Шелест страницы. Она сделала вдох. Лёгкие наполнил тёплый, ненавязчивый аромат. Веки медленно поползли вниз. Рука дрогнула. Она приложилась к ней губами. Опустошенная чашка, спустя время, вернулась на стол. Чувствуя, как сладковатое тепло кружит в животе, она взялась за ручку. Дождь, ожидаемо, размывал дороги дальше. Ветром завывал где-то под крышей. Заражал каменные стены холодом. Чай полностью провалился. Пальцы в перчатках начали стыть, как и кончик носа. Она продолжала писать, заставляя деревянную руку шевелиться. Шмыгала носом. Ежилась под тканью пиджака - проницаемой для застоялого холода. Очередной рефлекторный вдох. Пружины скрипнули. Рука едва заметно дрогнула. Она продолжила писать. На периферии мелькнул силуэт. Бросила взгляд. Он остановился у шкафа. Отворил створки. Вытянул руку к верху. Вскоре в его ладони оказался плед. Он развернулся к ней туловищем. Махнул рукой. Снаряд рассек воздух. Прежде стола, он столкнулся с её руками. Сдавленно выдохнув, она пробежалась по клетчатому узору. Глаза прямо. Алукард затворил дверцы. И, даже не удостоив её взглядом, вернулся в кресло. Интегра растерянно моргнула. Рухнула обратно. Плед после полёта чуть разъехался. Она рефлекторно сжала его бока. Шелест страницы. Ткань податливо прогнулась. И может быть... Обдала пальцы фантомным теплом. Снова шмыгнула. Руки сами потянули за края, и вот развёрнутый плед оказался у неё на коленях. Не осознавая реальность происходящего, она обернула его вокруг плеч. Сжав край рукой, второй она продолжила писать. Неприятное постылое ощущение медленно отступало. Пиджак перестал напоминать тюрьму для холода, отошли и пальцы с носом. Грудную клетку и конечности наполнило приятным, выстраданным теплом. Чуть прикрыв глаза, она продолжала писать. Ловила отзвуки дождя, тиканье часов. Сейчас, она предчувствовала, за спиной зашелестит старинная бумага, но... Дождь и дальше отстукивал монотонный ритм. Ему вторя ходили часы. Сам собой её взгляд проследовал вбок. Тело всё ещё в кресле. Ладонь на подлокотнике, под ней - обложка. Голова чуть наклонена, так что лоскуты волос стекали по подушке. Грудная клетка стыла на месте, глаза прикрыты. Его веки чуть дрогнули. Она не поняла, в какой момент оказалась у того кресла. По-новой изучая его расслабленные черты, она почти не дышала. Его брови двинулись - между ними пролегла крошечная складка. Она непроизвольно сжала край пледа. Глаза расширились. Потянув за ткань, она освободила плечи. Плед оказался в её руках. Всё такой же мягкий, он хранил остатки её тепла. Взгляд снова на него. Складка никуда не делась. Может, даже стала глубже. Она сжала ткань в ладонях. Прикрыла глаза. Тихо выдохнула. Один точный взмах - ткань поднялась в воздух, а после опустилась на его туловище, ноги и руки. Она отпустила край. Вернула руки себе. Распрямилась. Его брови дернулись. Тик-так, тик- Складка ослабилась, пока вовсе не исчезла. Она чуть сжала пальцы. Развернулась. Медленно вернулась за стол. Ручка. Отчёт. Тик-так. Глаза метнулись к часам на стене. Больше её рука не двигалась. Спустя какое-то время пружины протяжно заскрипели. Она моргнула, словно очнулась ото сна. Оторвалась от часов, упав в бумаги. Писать, однако, не продолжила. Скрип. Его силуэт застыл на периферии. Она не поднимала глаз. Тик-так, тик- Он прошёл дальше. Она едва сдержала облегчённый выдох. Глухой скрип деревянных створок. Она бросила взгляд. Излишне медленно, словно держал не плед, а причудливый артефакт, он сложил ткань. Поднял голову к полке. Протянул туда руку. Скоре его ладонь упала на дверцу. Он тихо её затворил. Развернулся к её столу. Она снова спрятала взгляд. Тик-так, тик-так. Его ноги так и стояли подле шкафа. Она медленно выдохнула. Неохотно подняла глаза. Он не улыбался. Не хмурился. Не щурился в предвкушении. Просто изучал её, как изучал бы редкое погодное явление. Пальцы на створке расслабились. Рука скользнула вниз. Не разрывая зрительного контакта, он сделал шаг навстречу. А потом ещё. Он возвышался над столом. Его веки не дрожали, зрачки были узкими. Он не моргал. Дёрнул рукой. Та приземлилась на её чашку. Снова глаза на него. Он опустил взгляд. Подтянул фарфор себе. Отпустил. Мгновение изучал пустоту внутри. После глаза на неё. В них - ни тени вызова. - Налить ещё? Она растерянно моргнула. Он не отрывал от неё всё тех же зрачков. Тогда... Она слабо кивнула. - Да. Только... Без мёда. Он моргнул. Слабо кивнул в ответ. Вскоре чашка скрылась в его ладони. А после и он сам. Интегра смотрела на опустевший кусочек стола, словно не веря. Спустя пару минут он снова показался в проёме. Проследовал к её столу. Остановился напротив. На стол опустилась чашка. Полная, испускающая пар. Он убрал руку. Поднял глаза на неё. Она, не отводя от него взгляд, подтянула напиток себе. Осторожно взяла за ручку, придерживая второй рукой сбоку. Сделала крошечный глоток. В меру заваренный. Без сладости. Глаза на него. Он теми же зрачками смотрел в ответ. С её стороны - крошечный кивок. - ... Спасибо. Такой же кивок от него. Он медленно отстранился от стола. Бросил в её сторону последний взгляд. Скрылся за спиной. Чувствуя, как фарфор греет пальцы, она смотрела в никуда. Сделала по инерции ещё один глоток. Тепло. Не сладко. Снова глоток. Тепло огладило пищевод. Вскоре чашка опустела. Она поставила её на край стола. Взяла ручку. И... Продолжила писать. Работа текла дальше. С монотонностью дождя на фоне. С тиканьем часов. С новообретенным теплом в желудке. Пружины скрипнули. Она выловила силуэт, застывший у края стола. Его рука медленно поднялась. Вытянулась. Упала на кромку пустой чашки. Он подтянул её к себе. Вскоре та скрылась из её визуального поля. Он вернулся спустя время. Поставил чашку там же, где её некогда оставила она. Снова пропал за спиной. Она краем глаза поймала пар. На автомате потянулась. Глоток - пара предложений. Ещё глоток - ещё пара предложений. Финальным жестом опрокинула в себя - поставила в отчете точку. Она откинулась в кресле. Дождь за окном разгулялся. Заметал деревья, завывал в щелях поместья. Задумчиво постучала пальцем по столу. Взгляд через плечо. Глаза Алукарда в книжке. Он крутил меж пальцев чашку, что стояла на подлокотнике. Пробежал глазами пару строк - подтянул тару к себе. Сделал глоток, не отрываясь от текста. Поставил на то же место. - Все площадки рекрутов тоже занесло. Места в залах не хватает. Каждый второй жалуется. Они встретились взглядами. Он вернул свой в книгу. Снова глоток. - Я говорил, что давно пора было новобранцам урезать зарплату. Разжирели. Пусть хоть сейчас своё масло подтопят. Крошечная улыбка прокралась на лицо. - И что же? Мне следует их всех послать на известные буквы? А как же авторитет начальства? Алукард хмыкнул. - Тогда пусть на улицу идут. Или в зад принцу Георгу. Интегра закусила губу. Отвернулась. Секунду-другую пялилась в листы - ждала пока спадёт улыбка. Снова обернулась. - Недавно прошёл слушок, что в рекрутской закусочной видели крысу. Алукард снова отхлебнул. - Наверное, с поварихой перепутали. Она каждую смену тащит котлеты. Интегра снова закусила губу. - В общежитии трубы текут. Проверка приходила месяц назад, нарушений не было. Алукард хмыкнул. - Скажи, пусть срут поменьше. Или не срут вообще. Но ситуация - дерьмо и так, и так. Из Интегры вырвался крошечный несдержанный смешок. Она поспешила спрятать лицо рукой. Алукард бросил на неё взгляд. Она прокашлялась. Убрала ладонь. Он блеснул глазами. Хмыкнул. Снова уткнулся в книжку. Чувствуя лёгкое напряжение в уголках губ, она отвернулась обратно. Убрала ладонь, взяла ручку, бросила беглый взгляд поверх отчётов, как тут... Рожки. Хвост. Улыбка. Глаза расширились. Она мотнула головой - попытка избавится от остатков недавней слабости. "...Ситуация - дерьмо и так, и так". Она насильно выпрямила губы ещё раз. Перехватила ручку. Упрямо уставилась в лист. Но... Взгляд снова через плечо. Алукард всё ещё в книжке. Поворачивал опустевшую чашку то одним боком, то другим. Протяжно выдохнул. - Но все-таки... А что с трубами делать? Ситуация правда дерьмовая. Как бы их там... Совсем не затопило. Он окинул её взглядом. Не заметив на ее лице улыбки, отложил книгу. - Если серьёзно, то лучше не задерживаться. Потому что если трещина, то она может пойти дальше, и что реально было решить за неделю решится только через месяц. Позови... Сантехника что ли. Лучше щас. Она оторвала задумчивый взгляд от пола. Поймала его глаза. Коротко кивнула. Отвернулась к столу. Взгляд упал на передатчик. Мгновение сомнений - она приложила к уху трубку. Нажала на кнопку. Вскоре с той стороны раздался утвердительный щелчок. - "Да, Сэр?" Интегра глубоко вдохнула. - Уолтер... Пару минут спустя она вернула трубку на место. Медленно перетекла ладонью на ручку. Мириады капель отстукивали по карнизу. Фоном - всё та же стена дождя. Она... Отложила инструмент. Откинулась на спинку. Выдохнула. - Нэнси... Очень расстроится. Дождь все цветы в саду затопит. Наверное, уже затопил. Алукард тихо хмыкнул. - Печально. Но... Лондон не терпит слабаков. Кому как не нам знать? Она медленно обернулась. Поймала его взгляд - немного рассеянный. Вовсе не хищный. Крошечная улыбка появилась на лице. Кивнула. - Точно. Кому как не нам... Спустя время она вернулась к работе. Теперь уже слова выходили из под её пера равномерно, ритмично, не обрывались более посреди предложения. Дождь переливался с шелестом его страниц, обволакивал и... Звучал почти приятно. Может, как старая колыбельная. Он стоял у двери, уже в пальто. Теперь поправлял шляпу. Доля секунды - он развернулся. Их взгляды встретились. Его глаза - без очков. В них - немой вопрос. Интегра коротко кивнула. - До завтра. Губы Алукарда дрогнули - на его лице появилась крошечная улыбка. Прежде, чем спрятаться за очками, он блеснул в её сторону взглядом - таинственным, может просто игривым. - До завтра. Он потянул за ручку. Спустя мгновение испарился в коридоре. Она протяжно выдохнула. Перехватила ручку. Бросила взгляд вбок. Там - пустое кресло. С начатой книгой на подлокотнике. Она тихо хмыкнула. Вернулась к бумагам. А дождь так и продолжал идти.