Бессонная

Интегра протяжно выдохнула. С ручкой возилась не долго. Вскоре дверь отворилась. Она замерла в проёме. В кабинете застыли синие тени. А улица... Улица была пронизана солнечными лучами. Свет путался в кронах, лёгкий ветер шевелил листву. Она невидяще сделала шаг вглубь. Упала взглядом на кресло. Там сидел Алукард. Скрестив ноги, да задумчиво подперев голову. Изучал явление с ленивым интересом. Ещё шаг. Она застыла у стола. Слишком медленно опустилась. Глаза по привычке упали на бумаги, стывшие в ожидании, но... Она не взяла ручку. Развернулась в кресле. Его профиль в утреннем контрастном свете читался отчётливо. Полуопущенные веки, расслабленные черты, развязная поза - это была знакомая скука, но... Он полнее развернулся к окну. Пока наблюдал за движениями света снаружи его взгляд смягчился. Кажется... Уголки губ дрогнули в улыбке. Он вздохнул. Развернулся к ней. - В обед тут будет настоящее пекло, да, капитан? Она растерянно моргнула. Тут же отвернулась к столу. - Удивительно слышать такую жалобу от тебя, - не то фыркнула, не то просто констатировала факт. Алукард хмыкнул. - Неужели наша Сэр не рада солнцу? После недели дождя и слякоти? Взяла ручку. - Не понимаю, как это касается моей работы. Она слышала в его голосе улыбку. - Работы? Пожалуй, никак. Но Интегры - да. Не ты ли на днях так вдохновенно говорила, что у тебя есть личная, не связанная с долгом, жизнь? Она выдохнула. Отложила ручку. Обернулась. А он, хитро сощурившись, изучал её. На губах - тонюсенькая улыбочка. Нахмурилась. Отвернулась. - Моя "личная жизнь" касается только меня. Алукард тихо фыркнул. Мгновение тишины, когда она притянула к себе новый документ. Он печально вздохнул. - Ну что ж, раз ты не хочешь делиться, придётся мне, так и быть, угадывать. Интегра едва сдержалась от того, чтобы ударить себя по лицу. - Что если ты, в тайне от всех, по ночам запираешься в библиотеке особняка? - опустила глаза в бумаги. Вывела пару слов, - Варишь себе какао с зефирками и двумя ложками сахара, - нахмурилась, но заставила дрогнувшую руку писать, - И, пока никто не видит... Драматическая пауза. - Читаешь бульварные романы! Шумно прибила ручку к столу. Обернулась. Его глаза сияли триумфом, а улыбка была довольная, как у кота, наевшегося сливок. Она вдохнула. Отвернулась. Продолжила писать - Я вычту сто долларов из твоего жалования. Он ошарашенно вздохнул. - За что? Она бросила строгий взгляд через плечо. - За распространение недостоверных сведений о начальстве. Он растерянно моргнул. Отвернулся к окну, спрятав в ладони улыбку. Взгляд против воли смягчился. Она тут же ругнулась под нос, вынуждая себя нахмуриться. Но как бы не старалась, в груди было не пасмурно, а так же тепло и светло, точно на улице. Уже не пытаясь себя так откровенно сломать, она продолжила писать. В голове то и дело прокручивала их беседу и даже... Ловила себя на крошечной улыбке. Наконец, она выдохнула, позволяя тому странному чувству раствориться в утренней неге. Работа шла легко, почти бодро, что казалось настоящим чудом. Рука летела по строчкам и даже шум листвы пробирался сквозь створки, словно заставляя комнату дышать. Отложив на секунду только оконченный отчёт, она обернулась. То ли из интереса то ли из-за чего ещё - не разобрала. Алукард, уже знакомо, зависал над книгой. С ленивой, но не надменной улыбкой изучал разложенные перед собой строчки, смахивал страницы, тихо хмыкал и закатывал глаза, словно действительно общался с текстом. От того, как внимательно он читал, в груди снова растеклось то странное и тёплое. Она задумчиво крутила в пальцах ручку, следила за движениями его глаз, а сама то и дело ловила себя на мысли: Нужно выкроить время и почитать то, что давно лежит. Непременно. Наконец, она выдохнула. Развернулась обратно к бумагам. Однако писала без прежней лёгкости, как если бы коротала время, а не занималась чем-то желанным. Она тут же нахмурилась. Ещё чего не хватало! Теперь волочила руку по листам с особым усердием, не позволяла оборачиваться, словно пыталась себе что-то доказать. А, может, на секунду вернулась в первые три дня после диагноза, когда работа служила другой цели... От осознания рука застыла на месте. Наказание? Она... Наказывала себя? За что? За... Взгляд соскользнул вбок. А там всё ещё сидел Алукард. Следовал вдоль строк со знакомой скукой, но в внимательных движениях глаз проступала заинтересованность. Улыбка небольшая, честная - признак удовольствия. Медленно развернулась обратно. Продолжила писать. Она хотела читать. Но читать - нельзя. Слабо улыбнулась от абсурда. Ха! Она и так работала с восьми до девяти. Что ей теперь, не спать, не есть, а просто... Глаза расширились в осознании. Опустились на ручку в руке. Другую, но той же фирмы, что и полторы недели назад. Смотрела на неё, ещё помнящую тепло пальцев, как на орудие преступления. Подняла глаза. Отложила ручку поверх листа. Забрала руку себе. Обтерла пальцы о рукав, словно в попытке стереть невидимую кровь. Она выдохнула. Откинулась в кресле. Упрямо сложила руки на груди. Тиканье часов. Та же листва за окном. Шелест книги. Растворенное в воздухе тепло от лучей, что цеплялись за пол позади. Кабинет продолжал дышать. Она тоже сделала вдох. Медленный, немного сдавленный, однако плечи расслабились. Упёрлась пяткой в пол, толкнулась. Кресло послушно развернулось. Солнце за это время окрепло и теперь оставляло золотые витражные пятна на досках. Вальяжно падали пылинки, что, пропуская свет, словно зажигались. Вдох. Пахло теплом, бумагой. И... Полуденным умиротворением. Взгляд упал на Алукарда. Тот всё так же сидел над книгой. Ещё в холодной тени, лениво переворачивал страницы. В конце концов он выдохнул. Закрыл книгу. Двинулся ближе к окну. Он подставился лицом под солнечные лучи. Прикрыл глаза. Грел то щеки, то нос. На его лице появилась тихая, довольная улыбка. Выставила ногу вперёд. Потянула себя. Колесики податливо закрутились. Вскоре она остановилась перед окном. Свет ложился на колени. Она завороженно вытянула вперёд руку. Тот скользил по белой перчатке. Почти не проходил внутрь. Тогда она потянула за кончик. Вскоре тепло растеклось по бледной коже. Она поворачивала руку то тыльной, то внутренней стороной, перебирала фалангами. Чувствовала, как наконец размораживаются вечно холодные кончики пальцев. Вдыхала тот аромат лени и спокойствия. И просто... Она прикрыла глаза. "Деревья в саду весело шуршали. Лёгкий ветерок путался в кустарниках, игрался с волосами, то и дело задевал оборки её нового платьица. Удобнее устроившись на скатерти для пикника, она поправила очки и углубилась в книгу. - Хорошая погода сегодня, да? Она посмотрела вбок. Отец, приникнув к стволу дерева, держал в руках свою книгу. Поднял улыбающийся взгляд на неё. Она вежливо улыбнулась. - Да, папа, вы правы, - снова в книгу. Тот тихо фыркнул. - Вы? И в какой момент моя леди стала настолько... Чопорной? Передо мной случайно не дочь английской королевы? Она перевернула страницу. Задумчиво поболтала ногами. - Это лишь знак уважения к старшим. Не следует делать из этого трагедии, папенька. Мгновение ветренной тишины, и... Игривое прикосновение к боку. Изо рта вырвался тихий смешок. - Ай! Кинула взгляд в дерево. Папа весело блеснул глазами. Метнулся к её беззащитному боку с ещё большей прытью. Против воли вежливая маска треснула. Она расплылась в улыбке. - Ну папа! Я же - ! Я же леди! Она задыхалась, отбрыкивалась, но атака не прекращалась. И тогда из неё вырвался он - предательский хрюк. Оба замерли. Уставились друг на друга глазами по пять пени. Спустя минуту напряжённой тишины не выдержали. Солнечный сад залило смехом... " Она медленно открыла глаза. На ладони всё ещё сидело солнце - такое же тёплое, как и тогда. Она снова перебрала пальцами. Выдохнула. На лице появилась нежная улыбка. Она проследовала взглядом вбок. Алукард, что ещё сидел под солнцем, осторожно изучал её. В его взгляде не было насмешки - лишь тихий, благоговейный интерес, с каким смотрят на радугу после дождя. Она растерянно моргнула. Почувствовала, как на щеках осело тепло. Тихо фыркнула. Вскоре отвернулась к столу. Натянула на ладонь перчатку. Взяла-таки в неё предательскую ручку. Однако главного было не изменить: Костюм прогрелся от тепла солнца. Так же, как и её рука. В тот день она окончила раньше, чем должна была. Не потому, что внезапно разобралась со всеми делами - они никогда не кончались. Просто потому, что на вечер у неё были... Она удобнее устроилась в кресле у себя в комнате. Поднесла к губам кружку свежезаваренного чая для глотка, вернула её на специально приставленный табурет. Со вкусным треском открыла свежее издание. Она поднеса его к носу и сделала вдох. Тут же расплавилась от запаха типографских чернил и новой бумаги. Открыла на аннотации. "На «Восточном экспрессе», застрявшем в снегах, убивают неприятного американца Рэтчетта. Купе заперто, улики запутаны и указывают на разных пассажиров. Великому сыщику Эркюлю Пуаро предстоит распутать это дело, пока экспресс не продолжил свой путь..." На лице появилась предвкушающая улыбка. Дверь кабинета отворилась с тихим скрипом. Она окинула взглядом белизну, застывшую в окнах, и лишь мысленно пожала плечами. Рассчитывать на больше была бы наглость. Проводила взглядом Алукарда, царствовавшего в кресле, сама опустилась за стол. Легко крутанула в ладони ручку - лишь инструмент, которым она владела в совершенстве - и опустила её к бумаге. Едва вышли из под пера пара слов, как тишина прервалась. Вздохом. - Так и... Кто же оказался повинен в убийстве гражданина Ретчетта, детектив? Рука замерла. Но, выдохнув, девушка продолжила с прежним спокойствием. - Разгадка - эта награда для внимательного читателя. Без погружения информация не имеет никакого веса. Фырк. - Ну надо же, сколько принципа... Ещё скажи, что ограждаешь меня от самого себя. Она слабо усмехнулась. - Положим, оставляю тебе возможность получить удовольствие от хорошей книги. В его голос прокралась снобская интонация. - Действительно, невероятная щедрость... На секунду застыла. Глаза расширились в осознании. Но она постаралась вернуть над лицом контроль. Продолжила со слабой улыбкой. - Вообще-то, в особняке был ещё экземпляр. Ты мог бы озаботиться и поднять архивы. И потом... - взгляд смягчился сам собой, - Мы могли бы обсудить её вместе... В груди от мысли стало по-странному тепло. Неужели действительно настал тот момент, когда она прочитала что-то помимо сухой сводки? Так ещё и на горизонте замаячила возможность это что-то обсудить, да с интересным собеседником? Задумчивый хмык из за спины. Но она так погрузилась в мысли, что совсем не заметила, в какой момент осталась наедине с часами. В тот момент,когда она опомнилась, шелест книги вернулся, но в нём не было чего-то такого, что требовало бы немедленного внимания. Потому она продолжила писать. Так, она вернулась с обеденного перерыва. Уж было перехватила ручку, но тут... - Интересно... - кабинетную тишь снова растормошил голос, - Этот Макферсон… Уж больно надутый. Всю дорогу про свои акции трещит. Прямо просится, чтобы ему галстук потуже затянули. Желательно до посинения. Интегра замерла. Уголки губ закрутились в дурацкой улыбке, но она мягко прокашлялась. Тут же нагнала на лицо серьёзное выражение. Продолжила со слабой улыбкой. - Капитан Макферсон выполняет свою роль превосходно, - она уверенно вела рукой по строчкам, - Такой напыщенный нувориш - идеальная мишень для общего раздражения, - он метнула в бок хитрый взгляд, - Автор мастерски приковала к нему читательское внимание на раннем этапе. Алукард поймал её блестящие азартом глаза. Его собственные загорелись чем-то похожим. - О, какое внимание к деталям, - он сладко улыбнулся, - Прелесть, - отвёл взгляд к потолку. Постучал по подбородку, раздумывая, - Согласись, похож на жирного, крикливого фазана в курятне. Безмозглые несушки на него квохчут, - вернул взгляд к ней. В нём - глубокое одобрение, - Но лиса давно уже стащила их яйца. Интегра тихо фыркнула. С прежней улыбкой продолжила писать. - Как всегда выбираешь самые гротескные метафоры, но... Согласна. Хотя "лисой" назвала бы другого пассажира. Что скажешь о... - она расписалась в последней строке. Полноценно развернулась к нему, - Мис Хаббард? - она сложила перед собой руки во властном жесте, - Со своим бесконечным нытьём о дочери она в разы подозрительнее, - сощурилась, - Я бы сказала, прелестно играет роль волка в овечьей шкуре. Алукард знающе хмыкнул. Вздохнул. - Ах да… наша бедная, несчастная Линда... Сентиментальная мать, м-м... - сощурился с лёгким вызовом, - Только вот… как насчёт того странного оборота речи, который она использовала, описывая их последнюю встречу в Смирне? Такая… специфическая идиома. Смирн. Идиома. Глаза Интегры округлились. Алукард шире улыбнулся. Должно быть, принял это на свой счёт. - Ну что же вы молчите, детектив? Неужели моя милая деталька так всколыхнула вашу картину произошедшего? Невидяще она развернулась в кресле. Взяла ручку в ладонь. Алукард сладко отозвался. - Интегра, уходить посреди беседы не ве- Подняла в воздух палец. Так же, как учитель бы затыкал непослушный класс. - Молчать, - когда же ответа не последовало, опустила руку обратно. Хмуро уткнулась в чернильные буквы, - Я... Ещё не дочитала. Тишина установилась в кабинете. Напряжённая, вибрирующая, какой бывал воздух перед ударом молнии. Облака сгустились, уже запахло озоном, и... - Тогда... Продолжим завтра. Она остановилась. Не поняла, в какой момент развернулась. А Алукард изучал стекла. С лёгкой хмуростью, как если бы его прервали посреди очень интересного занятия, но книгу отложил в сторону... Она растерянно моргнула. Развернулась к бумагам. Взяла в ладонь ручку и... Уголки губ дрогнули в слабой, но благодарной улыбке. - Спасибо. Секунда, когда из под руки выползли пара строк. - Пожалуйста. В груди от одного этого простого слова стало удивительно легко, как дышать воздухом после дождя. Улыбка шире расползлась по лицу. Она продолжила писать. Больше её не убирала. Конец рабочего дня. Она вновь устроилась в кресле. На табурете - обойма чая. На коленях - плед для оптимизации тепла. В руке - тот самый хрустящий экземпляр, пахнущий снегом и неразгаданной тайной. Она выдохнула. Открыла на закладке. Тут же въелась в буквы, даже без раскачки. На лице появилась азартная, уверенная улыбка. Посмотрим, кто из них будет ловить спойлеры теперь. Обед следующего дня. Она только вернулась из столовой. Приземлилась в знакомое кресло, взяла ручку на автомате, но головой... Интегра Хеллсинг - гениальный Лондонский детектив, прибывший по делу "Восточного экспресса" прямо из стен своего кабинета. Присоединится ли к ней в разгадке сего запутанного происшествия её верный помощник? Она едва заметно ерзала в кресле от нетерпения. Поглядывала на томик, что ещё вчера нежился в её руках, а теперь прятался между отчётами. Бросала через плечо взгляды. Алукард, наконец-то, открыл пожелтевшие страницы где-то посередине. Разгладил одной ладонью. Она отвернулась к документам. Глубоко вдохнула. - Любопытна, - начала она излишне отстранённо для кого-то, потратившего на чтение дополнительный час сна, - Та идиома. По комнате растеклось заряженное смыслом молчание. Какое устанавливалось между оппонентом и шахматистом, сделавшим ход. - "Птица в клетке поёт на чужом языке", - продолжила она, лениво ведя рукой по бумаге, - Как... Поэтично. И возвышенно. И... - остановилась. Развернулась в кресле. Поймала его взгляд, бурлящий мрачным наслаждением. Блеснула улыбкой. - Совершенно нехарактерно для американки, что явственно клялась в любви амбарам, горам и свиньям в загоне... Он лениво улыбнулся в ответ. - И к чему же это вас привело, детектив? Что, хотите сказать, что на основании интереса к возвышенному уже можно рыть могилу честной американской труженице? Она легко усмехнулась, словно слышала наимилейший бред. - Право слово, зачем же так отчаянно рубить канаты? Я бы сказала, следует лишь расширить свою картину мира, а ещё... - сощурилась. Вытянула из под бумаги свой экземпляр. Помотала закладкой, что теперь гордым флагом развивалась на отметке в три четверти. Глаза Алукарда округлились. Она по-царски откинулась в кресле. - Быть внимательнее к ближнему своему. Алукард растерянно окинул взглядом свою середину. Потом её том. Усмехнулся со смесью недоумения и восхищения. Она опустила книгу к губам, прикрывая излишне довольную улыбку. - А ещё более любопытным на фоне этого выглядит то обстоятельство, что похожая цитата, только про соловья, обнаружилась... - хитро сощурилась, - В дневнике графа Андрени, должно быть? Алукард, с тенью того же редкого недоумения, покачал головой. Шире улыбнулся, уставившись в свою книгу. - Должен признать, вы меня поймали, детектив. После нашей вчерашней беседы я не притрагивался к снегам "Восточного экспресса". Интегра, триумфально вздернув нос, отвернулась к столу. Отложила экземпляр. Взялась за ручку. И, чувствуя в груди ту самую пьянящую лёгкость, блеснула в собеседника глазами. - Буду ждать вас на том конце рельс, помощник. Алукард поймал её взгляд. Игриво улыбнулся в ответ. - Как скажете, сыщик. Очередной обед. Она гордо рассекла шагами пространство кабинета. Приземлилась в кресло. Глаза на Алукарда. Тот пробежался взглядом по последней странице, после поднял книгу в воздух. Театрально захлопнул. Они встретились взглядами. Обменялись кивками. Раз. Два... Три! - Все двенадцать! Разгадка сорвалась с их губ одновременно. В груди от этого простого осознания внезапно стало слишком тепло, словно апрельское солнце, наконец выигравшее битву с холодами - такое большое, что невозможно вместить в груди. С губ сорвался один неловкий смешок. После второй и третий, и... В конце концов она залилась смехом. Она смеялась не громко, да и не особо красиво - вежливый смех давно не пригождался, а родной почти забыла. То забиралась на высокие ноты, то хватала ртом воздух, то свистела, словно тот самый экспресс из книжки. Наконец, утерла невидимые слезы. Подняла глаза. Алукард. Здесь. В одной с ней комнате. Смотрел точно на неё. Она неловко замерла. Он задумчиво опустил веки. Изучал её, как какую-то диковинку - безумно ценную для одного коллекционера и бесполезную для другого. К какой категории он относил сам себя, интересно? Наконец, его взгляд смягчился. Он опустил глаза на оконченный том в своей руке, задумчиво покрутил. Наконец, выдохнул. - Ну что ж. История "Восточного экспресса" разрешилась, детектив, и всё благодаря нашей слаженной работе, - он отложил том на подлокотник. Развернулся к ней. Блеснул глазами. И... Протянул вперёд открытую ладонь. Легко улыбнулся. - Не окажете честь? Она растерянно моргнула. Окинула взглядом свою ладонь, что десяток минут назад держала ручку, а теперь... На лице появилась слабая улыбка. Протянула руку в ответ. - С вами приятно иметь дело, граф Алукард. Тот крепко, но без давления, сжал её ладонь. Как сжимали бы руку сопернику после блестяще сыгранной партии. Лукаво улыбнулся. - Ну что вы, Сэр Интегра, к чему такие титулы? Медленно они разорвали контакт. Каждый вернулся на своё место. Той же рукой, что недавно была в рукопожатии, она заправила волосы за ухо. Слабо улыбнулась, отворачиваясь. - Можно... Просто Интегра. Без Сэр. На миг в кабинете установилась тишина. Пара слов вырвались из под ручки. - А "Просто Интегра" сильно разозлится, если я сейчас позову её в рекрутскую столовую, пить чай с пирожными в честь совместной победы? Рука тут же остановилась. Она обернулась. Он с ленивой, но вовсе не злой улыбкой изучал её, сидящую в кресле. Выглядел почти что не скучающе. Даже... Заинтересованно. Она игриво улыбнулась. - Разозлится. Но не откажется, если чай и пирожные организуются в её кабинете. Алукард понятливо хмыкнул. Она же уже собирала слюну от предвкушения. Ах, как бы ей сейчас хотелось съесть тот миндальный бисквит из детства...