Под присмотром

Она наконец повернулась к нему, скрестив руки на груди. Он стоял в двух шагах, руки в карманах, лицо в полутьме подсветки от вывески казалось загадочным. — Это общественное место, Рюджин. Я могу стоять где хочу. — И следить за мной — тоже можешь, где хочешь, да? — в её голосе зазвенела сталь. — Ты что, думаешь, я не заметила, как ты пялился на меня всё время? — Заметить сложно, когда ты в телефон уткнулась, — парировал Чан, и в углу его рта дрогнул почти невидимый уголок. — Но да. Смотрел. Его прямоту она не ожидала. Это выбило её из колеи на секунду. — И что ты там высмотрел? Какую-нибудь провинность, чтоб жалобу родителям строчить? — Высмотрел, что ты, когда смеёшься, морщишь нос, — сказал он неожиданно мягко. — И что со своими друзьями ты совсем не та, что со мной дома. Рюджин фыркнула, отводя взгляд к проезжающим мимо машинам. — Со своими — я нормальная. С тобой — мне просто не о чем говорить. — Потому что ты решила, что я враг, ещё до того, как я переступил порог, — заключил он. — Удобная позиция. Не нужно пытаться. — А зачем пытаться? — она резко повернулась к нему. — Через полгода ты исчезнешь из моей жизни, и мы забудем друг друга, как страшный сон. Зачем тут строить мосты? Чан помолчал, его взгляд стал пристальным, изучающим. — Потому что полгода — это долго. И жить в одном доме с тем, кого считаешь врагом, — это ад для обоих. Я не хочу ада, Рюджин. Я хочу тишины и… минимального человеческого уважения. — А мне и так не плохо. Я уже говорила, если что-то не нравится — вали домой. — договорив, Шин развернулась и демонстративно ушла к ребятам. Чан ещё немного постоял и тоже вернулся к столику. Чан сел рядом с Чанбином, но его внимание было приковано к другому концу стола. Рюджин теперь казалась ещё более оживлённой. Она громко смеялась над шуткой Хёнджина, её движения стали более размашистыми, а взгляд блестел не только от вызова, но и от изрядной доли алкоголя. Она потянулась за очередной рюмкой соджу, но её пальцы слегка дрогнули, прежде чем обхватить стакан. — Эй, Рю, может, хватит? — осторожно заметила Черён, положив руку ей на запястье. — Чего? — Рюджин отстранила руку подруги. — Я же не маленькая. Всё под контролем. Но контроль явно начинал ускользать. Её смех стал чуть громче, а речи — чуть менее связными. Чан наблюдал за этим молча, с сжатыми челюстями. Он не был её стражем, это она ясно дала понять. Но та же самая ответственность, которую он так ненавидел в этой ситуации, не позволяла ему просто сидеть и смотреть. — Она много выпила? — тихо спросил он у Черён через стол. Та вздохнула и кивнула. — Больше, чем обычно. На нервах, наверное. — Из-за меня, — мелькнуло у него в голове, но он отогнал эту мысль. Он попытался достучаться до неё на её же языке, предложив перемирие. Она ответила вызовом. И теперь грозилась загнать себя в столб. Рюджин встала, слегка пошатнувшись, и потянулась к сумочке. — Всё, народ, я поехала. Засиделась. — Рю, ты в состоянии? — встревоженно поднялся Хисын. — Конечно! — она махнула рукой, но, делая шаг, едва не задела край стола. Именно в этот момент Чан поднялся с места. Его движения были спокойными, но решительными. Он подошёл к ней, заблокировав путь к выходу. — Отдай ключи, — сказал он тихо, но так, чтобы слышали только она. — Что? — она попыталась обойти его, но он не сдвинулся с места. — Ключи от байка, Рюджин. Ты не поедешь сегодня. — Отвали, нянька, — она попыталась оттолкнуть его, но её толчок был слабым и беспомощным. — Я тебе не отдам. В её глазах плескалась ярость, смешанная с беспомощностью. Она ненавидела эту слабость. Ненавидела его за то, что он её видит. — Либо ты отдаёшь ключи, и мы едем домой на такси, либо я звоню в полицию и сообщаю, что пьяная девятнадцатилетняя девушка собирается сесть за руль мотоцикла, — его голос не повышался, но каждое слово падало, как камень. — Выбирай. За столом воцарилась напряжённая тишина. Все смотрели на эту сцену. Рюджин тяжело дышала, сжимая ключи в кулаке так, что костяшки побелели. Она знала, что он не блефует. И она знала, что он прав. Эта мысль жгла сильнее любого алкоголя. — Ты… — она задыхалась от бешенства. — Ты мерзавец. — Возможно, — согласился он, не отводя руку. — Ключи. Они простояли так, казалось, целую вечность, в немом противостоянии. В глазах Рюджин бушевала буря. Потом её плечи сникли. Словно выдохнув всё сопротивление разом, она швырнула ключи ему в грудь. Он поймал их на лету. — Счастлив? — прошипела она, и в её голосе вдруг прозвучала не детская обида, а усталость. — Нет, — честно ответил Чан, убирая ключи в карман. — Не счастлив. Чанбин, вызови такси, пожалуйста. Он повернулся к друзьям. — Мы поедем. Извините, если испортили вечер. — Ничего, ничего, — заспешила Черён. — Главное, чтобы Рю доехала нормально. Рюджин уже не сопротивлялась. Она стояла, опустив голову, вдруг казавшись очень маленькой и потерянной в своей кожаной куртке и высоких ботинках. Когда такси подъехало, Чан открыл дверцу и жестом пригласил её внутрь. Она молча села, уткнувшись лбом в холодное стекло. Всю дорогу домой она не проронила ни слова. Чан тоже молчал, глядя в ночное окно. В доме было темно и тихо. Рюджин, скинув обувь, босиком побрела наверх, даже не взглянув на него. Чан услышал, как захлопнулась дверь её комнаты. Он остался стоять внизу, в прихожей, с ключами от её байка в руке. Они были тёплыми от её сжатой ладони. Он вздохнул, положил ключи на тумбочку в прихожей и потёр лицо. — Минимального человеческого уважения, — вспомнил он свои же слова. Тишина в доме давила. Не уютная, а звенящая — та, что остаётся после ссоры, когда слова уже сказаны, а осадок никуда не делся. Чан медленно поднялся на второй этаж. Он не собирался стучать к ней, не собирался читать нотации — сегодня он уже сделал больше, чем планировал. Но когда проходил мимо её двери, услышал глухой звук. Будто что-то тяжёлое упало на пол. Потом — сдавленный выдох. Он остановился. — Рюджин, — негромко позвал он, без привычной строгости. Ответа не было. Он помедлил пару секунд, затем всё-таки постучал — один раз, аккуратно. — Я не собираюсь ругаться, — сказал он тише. — Просто… ты в порядке? С другой стороны двери послышался смешок. Короткий, сухой. — Уйди, — голос был хриплым. — Ты своё уже сделал. Герой. Чан опёрся плечом о стену, не заходя дальше. — Если бы я хотел быть героем, я бы действительно вызвал полицию, — спокойно ответил он. — Я просто не хотел, чтобы ты убилась. Повисла пауза. Долгая. — Ненавижу, — вдруг глухо сказала она. — Когда меня видят такой. — Какой? — спросил он почти шёпотом. — Слабой, — выдохнула Рюджин. — Когда я не контролирую себя. Когда кто-то решает за меня. Чан прикрыл глаза. — Я не хотел решать за тебя, — сказал он честно. — Я хотел, чтобы ты дожила хотя бы до завтра. За дверью что-то шуршало — она, кажется, села на кровать. Или сползла по двери. Он не видел, но почему-то ясно это представил. — Ты всё равно не имел права, — уже тише сказала она. Без злости. Уставше. — Возможно, — согласился он. — Но если бы время откатилось назад… я бы сделал то же самое. Снова тишина. Потом — щелчок. Дверь не открылась, но замок провернулся — больше как жест, чем приглашение. — Ключи верни завтра, — сказала она. — Сейчас уйди. Чан выпрямился. — Хорошо. Он сделал шаг назад, затем остановился. — Рюджин. — Что ещё? — Я правда не твой враг. Ответа не последовало. Он ушёл в свою комнату, тихо закрыв дверь.  Рюджин написала мать, спросила как она? Как Чан? Всё ли у них хорошо? На что получила ответ: Всё норм. Выключив телефон девушка легла под одеяло и через пять минут уже крепко спала. Утром Рюджин встала в восемь и быстро умывшись спустилась вниз. Забрав ключи из тумбочки, Шин вышла из дома. Она села на свой мотоцикл и поехала без конкретного направления. День был серым и прохладным, с низкими облаками, словно прижавшими город к земле. Ветер свистел в ушах даже под шлемом, но Рюджин почти не замечала. Она ехала по набережной, где не было машин, только редкие прохожие, прятавшиеся от порывов ветра. Мысли крутились, как колеса её байка: вчерашний вечер, его рука, хватающая ключи, его голос за дверью... «Слабой». Он увидел её слабой. И, что самое отвратительное, был прав. Она резко свернула в пустой промышленный район, где дороги были широкими и пустынными. Здесь можно было выжать газ до отказа, заглушив всё остальное. Но сегодня рука сама не тянулась к ручке газа. Она просто ехала, слушая ровный рокот двигателя, пытаясь найти в нём утерянную ясность. Покатавшись минут двадцать, Шин заехала на заправку. Заправив байк и себе взяв капучино, она поехала в сторону дома. Настроения особо не было, поэтому Рюджин газанула по полной пока еще было где. Зайдя в дом, девушку встретила фигура Чана, который по виду был не недовольный чем-то. Шин не обратив на него никакого внимания, прошла в гостиную. — Даже не поздороваешься? Не скажешь доброе утро хотя бы? — отозвался наконец Чан. — Может мне тебя послать, а? Не порть мне настроение, которого и так практически нет. — Рюджин, я знаю что ты не такая. На самом деле ты добрая, просто не хочешь это признавать. Рюджин подошла вплотную к парню, смотря прямо в глаза.  — Слушай, Бан Чан. Мы с тобой знакомы один день, и ты мне уже ебёшь мозги. Ты меня не знаешь, я тебя тоже и знать не хочу. — Шин уже хотела уйти, но развернулась. — И… если ты хочешь чтоб я стала более жизнерадостной — съебись нахуй по братски пожалуйста.  Рюджин зашла в комнату и взяла свой рюкзак где лежало все необходимое для университета.  Спустившись вновь, Чан заговорил к Рюджин: — Тебя подвести? — Ты забыл? У меня байк есть. — А в каком универе ты учишься? — Тебе зачем? Хочешь подружится? — Не то чтобы, но было бы неплохо. Я прост одумал, вдруг мы учимся в одном. Я учусь в Йонсейском. — …я тоже. — Какое совпадение, это точно судьба. Давай подвезу? — Бан Чан, я же тебе ответила ранее. У МЕНЯ ЕСТЬ БАЙК. — А у меня машина, по-моему она удобнее. — Ты мне сейчас будешь читать нотации, какой транспорт удобнее? — Не собирался.  — Если это все — я поехала. — Рюджин уже развернулась чтобы уйти, но Чан схватил её за руку.  — Ну не упрямься, давай подвезу. — Если я соглашусь — останешь уже? Чан кивнул. — Ладно, так уж и быть. Приберегу своего малыша, поедем на твоей развалюхе. — Шин прожила ключи от байк на тумбочку. — Поехали. Чан слегка улыбнулся, не отводя глаз от неё, и открыл дверцу машины. — Садись, — спокойно сказал он. Рюджин скептически оглянулась на его машину — чистый, аккуратный, но без всякой «понтовости». Она забралась внутрь, осторожно сев на пассажирское сиденье, и автоматически пристегнула ремень. Сначала половину дороги они просто молчали. Но потом Чан решил первый нарушить тишину. — Какую музыку любишь? — Тебе зачем?  — Просто интересно… я вот люблю песни Chase Atlantic. Рюджин ничего не ответила, с немного удивленным лицом она отвернулась от Чана, смотря в сторону окна. — Ладно… если не хочешь говорить, я не буду заставлять. — с ноткой грусти сказал Чан. — О, вот мы уже приехали. Я пошла, — не поблагодарив, девушка быстро вышла из машины слегка хлопнув дверью. — Вот же… — подумал про себя Бан.  — Бро, ты чего такой кислый? — заговорил Чанбин смотря другу прямо в глаза. — Из-за Рюджин? Я ведь прав?  Чан кивнул. — Че она уже учюдила? — Да так… — потёр себя за затылок Чан. — Не важно… как вы вчера доехали? Нормально всё было? — Ну я поехал с Черён. Не знаю что было у остальных, но мы ехали и вместе на такси. — Ооо, — Чан похлопал по плечу Чанбина улыбаясь. — И было дальше? — Ничего. Сначала её отвезли, потом меня. А чего ты хотел услышать? — Это и хотел. — Странный ты конечно человек. То с кислой миной ходишь, то улыбаешься во все зубы. — Сам первый подошёл. — И то верно. Чанбин только усмехнулся, покачивая головой, а Чан тем временем застыл на месте, словно застывшая тень своих мыслей. — Знаешь, — начал он, слегка задумчиво, — я, наверное, не привык так… хм… быть рядом с кем-то, кто сразу раздражает. Но… странно, она как-то зацепила. Чанбин поднял бровь: — Зацепила? Сразу «зацепила»? Ты что, романтик, а? — Нет, — ответил Чан быстро, но с какой-то внутренней неуверенностью. — Не романтик. Просто… странно. Она другая. — Ууу брат, похоже ты втюрился. — Ничего подобного. Просто она… ладно забудь. Чанбин лишь рассмеялся, скрестив руки на груди. — Да уж, понятно. Ты даже сам себе не веришь, Чан. — А ты видел что у Чонсока новая прическа? — Бан пытался отвлечь Чанбина и сменить тему, но это у него плохо получалось. — Да мне похуй на этого Чонсока. Ты уходишь от темы. Чан тяжело вздохнул, стараясь вернуть себе обычное выражение лица. — Чанбин, я же не говорю как ты вчера смотрел на Черён. — Бан посмотрел на Со. — Вот и ты не лезь. — Ладно, твоя взяла. Но в следующий раз, я так просто не отстану. — Слышь, ты сейчас в универе. Думай про учёбу, а не про втюрился ли я в Рюджин? — Какой же ты скучный, Крис. Глаза Чана резко распахнулись от удивления. — Ты давно меня так не называл. — Вспомнил просто, теперь буду чаще. — сделав бесячию ухмылку, сказав Чанбин. Рюджин тем временем шла по кампусу, закинув рюкзак на одно плечо. Людей было много, шумно, привычно. Здесь она чувствовала себя на своей территории. Не дома. Не рядом с ним. — Рю! — окликнули её сбоку. Она обернулась. Йеджи махала ей рукой, рядом стояли Хёнджин, Хисын и Ахён. — Ты чего такая мрачная с утра? — сразу спросила Йеджи, прищурившись. — Кто-то уже успел выбесить? — Да так, — Рюджин пожала плечами. — Чан слишком много разговаривает. — О, — Хисын сделал серьезное лицо. — Это серьёзно. Если он будет к тебе приставать скажи мне. Шин лишь закатила глаза на это. — Зачем её защищать? — отозвалась Ахён. — Она сама кого хочешь защитит. — теперь Чон развернулась к Хисыну. — Хисын, ко мне пристает Мингю (Мингю был однокурсником).  — Так у него же есть девушка. — начала Йеджи. — И мы же всегда вместе все ходим, не помню чтоб к тебе кто-то подходил. — Много ты знаешь Йеджи… — фыркнула Ахён. — Пошлите уже, скоро пара начнется. — сказала Рюджин. Компания двинулась к корпусу, смешавшись с потоком студентов. Рюджин шла чуть впереди, автоматически прокладывая дорогу, будто неосознанно хотела держать дистанцию даже с друзьями. — Кстати, — вдруг подала голос Ахён, нагоняя её, — а этот Чан… он правда с тобой живёт? Рюджин резко остановилась и посмотрела на неё так, что Ахён сразу подняла руки. — Всё-всё, молчу, — усмехнулась та. — Просто интересно. — Не живёт, — отрезала Рюджин и тут же пошла дальше. — Временно существует в одном доме. Разница есть. Хисын тихо прыснул со смеху. — Звучит как начало плохой дорамы, — пробормотал он. — Если это дорама, то без хэппи-энда, — бросила Шин, не оборачиваясь. Они как раз заходили в здание, когда с противоположной стороны холла появился Чан. Он шёл рядом с Чанбином, что-то обсуждая, но заметил Рюджин почти сразу. Их взгляды пересеклись буквально на секунду. Рюджин первой отвела глаза. — О, привет, вы тоже здесь учитесь? — спросила Черён обращаясь к Чанбину и Чану. — Как видишь… ой там наш преподаватель идёт. Мы пошли, ещё увидимся. Бан и Со пошли в свой кабинет. Рюджин на секунду задержала взгляд на их спинах, но почти сразу развернулась к своим. — Ну вот, — протянула Ахён. — Мир тесный, а Йонсей — ещё теснее. — Пара начнется через десять мину, идём уже. — усведомил Хёнджин.  — Вот вот, а то сейчас места наши займут. — поддержала его Шин. Все фыркнули но пошли. Аудитория встретила их привычным гулом голосов и скрипом стульев. Рюджин сразу направилась к своему излюбленному месту — почти в самом конце, сбоку, откуда было удобно и видеть доску, и при желании «исчезнуть». — Ты как всегда, — усмехнулась Черён, усаживаясь рядом. — Стратегическое отступление? — Стратегическое выживание, — буркнула Рюджин, закидывая рюкзак под парту. Хисын сел впереди, Ахён сразу устроилась возле него, через ряд сели Хёнджин с Йеджи. Лекция по спортивной психологии была интересной, но Рюджин ловила себя на том, что смотрит не на слайды, а в окно. Сегодня казалось, что мир за стеклом — какой-то более чёткий, более реальный, чем всё, что происходило внутри. Внезапно её телефон завибрировал в кармане. Она тихонько достала его, прикрыв экран рукой. Неизвестный номер. Сердце почему-то глухо стукнуло. Она смахнула уведомление и положила телефон обратно. Спустя пять секунд — новая вибрация.  — Какого хрена? — подумала она, снова заглядывая под парту. На этот раз пришло сообщение. Неизвестный номер: «Не отвечаешь. Там рядом кофейный автомат. Выходи, если есть время.» Рюджин нахмурилась. Кто это может быть? Черён? Нет, она рядом сидит. Осторожно повернув голову, она поймала взгляд подруги — та увлечённо конспектировала. Ещё одно сообщение: «У меня есть то, что ты потеряла.» Шин выключила телефон, пытаясь сосредоточится на паре. Но тут уже снова последовал звонок от того незнакомого номера. — Да сука! — не сдержав себя, крикнула Рюджин на всю аудиторию. Поняв, что она сейчас она сделала, встала чтоб извинится, но преподаватель не дал ей сказать. — Шин Рюджин, это неприемлемо! Выйдите из аудитории и постойте в коридоре, не мешайте другим слушать. — Шин хотела что-то сказать, но преподаватель не дал снова. — Свободна! Рюджин стиснула зубы. Чёрт. Чёрт возьми. — Блять, — тихо шикнула она. — Как вы смеете ещё что-то говорить? Я вас и так выгнала. — Молчу, — закатив глаза, это было последние что сказала Рюджин, перед тем как выйти из аудитории. Как только Шин вышла, она увидела Чана. — Че ты тут делаешь, прогуливаешь? — начала Рюджин. — Я же тебе писал, чтоб ты вышла. — Так это ты был? Меня из-за тебя выгнали из аудитории. Я не собиралась выходить просто так. И почему ты думал что я выйду? — Я хотел верить в это. Рюджин усмехнулась — коротко, без веселья. — Верить? — она шагнула ближе, почти упираясь в него взглядом. — Ты серьёзно сейчас? Ты пишешь с неизвестного номера, отвлекаешь меня на паре, а потом такой: я хотел верить? — Я не думал, что ты заорёшь на всю аудиторию, — спокойно ответил Чан, но брови всё-таки дрогнули. — А я не думала, что ты будешь играть в загадки, — огрызнулась она. — У нас что, квест? Он вытащил из кармана её ключ — те самые, от байка. Покрутил на пальце. — Это ты потеряла. Рюджин замерла на долю секунды. Только на одну. Потом резко выхватила ключи из его руки. — Они лежали под сиденьем, — заметил он. — Я случайно заметил, — соврал он не слишком убедительно. — Хотел отдать до того, как ты уйдешь. — Мог просто подойти после пары, — резко сказала она. — Не надо было устраивать этот цирк. — Ты бы убежала, — пожал плечами Чан. — Как всегда. — Я не убегаю, — она прищурилась. — Я не обязана с тобой разговаривать. Между ними повисло напряжение — не громкое, не скандальное, а плотное, как воздух перед грозой. Мимо прошли двое студентов, бросив на них любопытные взгляды. — Тебя выгнали не из-за меня, — тихо сказал Чан. — Ты сама взорвалась. — Не лезь мне в голову, Бан Чан, — резко ответила Рюджин. — Ты меня не знаешь. — Тогда дай узнать, — так же тихо, но упрямо. Она хмыкнула, делая шаг назад. — Вот именно поэтому я и не хочу. — Рюджин развернулась, поправляя рюкзак на плече. — Держись подальше от моего телефона, моего байка и моей жизни. Мы учимся в одном универе — на этом всё, ну и живём пока вместе. — Йонсей большой, — сказал он ей вслед. — Но ты всё время оказываешься рядом. Она обернулась через плечо, бросив холодный взгляд. — Не путай случайность с судьбой. И ушла по коридору, не оборачиваясь.