Под присмотром

Прийдя с учёбы, Чан сразу пошёл проведать Рюджин. Постучав в дверь комнаты Шин, парню крикнули: Входи, и Бан зашёл закрывая за собой дверь. Рюджин болтала с Хисыном по звонку, Шин хотела помочь Ахён завязать отношения с Ли, поэтому она расспрашивала парня о его интересах о котором она возможно не знает. — Могу тебе больше рассказать, если согласишься пойти со мной в кафе. — сказал Ли с ухмылкой которую не видела Шин. Рюджин хотела ответить но Чан не дал ей этого сделать. — Она занята, — договорив, Бан завершил звонок. — Ты че ахуел? — выпалила Шин, смотря непонимающе на Чана. Чан ничего не ответил, а лишь улыбнулся и пошёл в сторону двери. Но Рюджин догнала его и схватила за воротник. — Слышь, Бан, я с тобой разговариваю. Девушка была близко, слишком близко. Чан не мог контролировать себя и начал тупо пялиться на Рюджин. — Если у нас было перемирие, ты думал что можешь за меня что-то решать?  Бан всё так же продолжал молчать и таращиться на Рюджин. — Ты вообще слышишь меня? — Рюджин сжала воротник сильнее, дернув его на себя. — Или ты язык проглотил? Чан моргнул, словно только сейчас вернулся в реальность. Его взгляд наконец опустился с её глаз на губы — и это было ошибкой. — Слышу, — тихо ответил он. — Слишком хорошо. — Тогда ответь, — процедила она. — Кто тебе дал право? Он медленно поднял руку и аккуратно убрал её пальцы со своей куртки. Не резко — наоборот, слишком осторожно, будто боялся спугнуть. — Я не решал за тебя, — сказал Чан. — Я просто остановил то, что тебе не нужно. — Ты даже не знаешь для чего я с ним разговаривала. — Шин отошла от парня сев на кровать. — А хотя, нахуй мне тебя слушать, перезвоню Хисыну. — сказав, Рюджин включила телефон. — Если ты ему перезвонишь — я тебя поцелую. У Рюджин выпал телефон из рук, но Шин даже не сразу это заметила. Она медленно подняла взгляд на Чана, будто проверяя — он это вслух сказал или ей послышалось. — …что? — тихо переспросила она. Чан стоял на месте, не двигаясь, но в его голосе больше не было ни усмешки, ни раздражения. — Ты слышала. — Ты сейчас угрожаешь мне? — Рюджин усмехнулась, но улыбка вышла натянутой. — Поцелуем? — Предупреждаю, — спокойно ответил он. — Честно. Она наклонилась, подняла телефон, покрутила его в руках, словно размышляя. Потом демонстративно разблокировала экран. — И что, — протянула она. — Думаешь, я испугаюсь? Большой палец завис над именем Хисына. — Рюджин, — сказал Чан тихо, но в этом тоне было что-то опасное. — Не надо. Она поднялась с кровати, сделала шаг к нему. Намеренно медленно. Встала почти вплотную, смотря прямо в глаза. — А если я нажму? — прошептала она. — Ты правда это сделаешь? Секунда. Вторая. — Да. Вызов пошёл. Чан выругался себе под нос, схватил её за запястье и потянул на себя. Телефон снова чуть не выпал, но теперь Рюджин было не до него. — Эй! Он не дал ей договорить. Поцелуй был резким, неожиданным, совсем не таким, как она могла представить. Не нежным — упрямым, злым, будто он доказывал что-то и ей, и себе. Рюджин сначала замерла, широко распахнув глаза, уперевшись ладонями ему в грудь. Секунда. И вместо того чтобы оттолкнуть — она сжала ткань его худи. Чан остановился первым. Лоб к лбу. Дыхание сбитое, слишком близко. — Я предупреждал, — хрипло сказал он. Рюджин молчала. Потом резко отстранилась и ударила его кулаком в плечо — не сильно, но достаточно, чтобы выплеснуть напряжение. — Ты идиот, — прошипела она. — Самодовольный, наглый идиот. — Возможно, — Чан усмехнулся, всё ещё глядя на её губы. Рюджин сжала телефон и отвела взгляд. — Убирайся, Бан. — Уже ухожу, — сказал он, делая шаг назад. — Но это… — он коротко кивнул в её сторону. — Это мы ещё не закончили. Дверь закрылась мягко. А Рюджин осталась стоять посреди комнаты, с бешено колотящимся сердцем и мыслью, от которой было невозможно избавиться. — Блять, что это сейчас было?.. — крутилось у неё в голове. Рюджин стояла неподвижно, прислушиваясь к затихающим шагам в коридоре. Её пальцы всё ещё сжимали телефон так сильно, что ногти впились в ладонь. На губах горело — не от боли, а от… чего? От его прикосновения? От своей собственной растерянности? Она медленно подняла руку и провела подушечкой пальца по нижней губе, как будто проверяя реальность случившегося. Оно было реальным. Всё ещё влажным от его дыхания, немного припухшим. Самодовольный идиот, — снова пронеслось в голове. Но почему-то мысль не несла прежней злости. В ней была какая-то смущённая, раздражённая… дрожь. — Что ты творишь, Рюджин? — прошептала она себе, опускаясь на край кровати. Телефон снова зажужжал в её руке. Хисын. — Ты сбросила. Всё в порядке? — светилось на экране. Рюджин задумчиво посмотрела на сообщение. Раньше она бы тут же перезвонила, отшутилась или нагрубила. Сейчас же она просто набрала ответ, не спеша, словно каждая буква давалась с усилием. — Всё норм. Сорян, связь прервалась. Перезвоню позже. Отправив сообщение, она откинула телефон на одеяло и закрыла лицо руками. В темноте под ладонями вспыхивали картины: его лицо, когда он сказал «я тебя поцелую» — серьёзное, почти безэмоциональное. Его пальцы, обхватившие её запястье — тёплые, крепкие. И сам поцелуй — не просьба, не ухаживание, а вызов. Ответ на её вызов. Она заставила себя подняться и подошла к зеркалу. Отражение смотрело на неё смущёнными, слишком яркими глазами и покрасневшими губами. — Позор, — сказала она своему отражению, но в голосе не было прежней убеждённости. Она умылась ледяной водой, пытаясь смыть и жар, и странное беспокойство. Вернувшись в комнату, она не могла сосредоточиться. Телек, телефон, даже мысль о байке — всё казалось пресным и далёким. — Так, нужно чем-то себя отвлечь. — девушка схватилась рукой за голову. — Сука, почему голова так раскалывается? Посплю тогда. Одев более удобную одежду для сна, Рюджин легла в свою кровать, которая в тот момент была супер уютной. Она натянула одеяло почти до подбородка и закрыла глаза, пытаясь заставить тело расслабиться. — Просто сон, — пробормотала Рюджин. — Ничего сложного. Но стоило закрыть глаза, как мозг тут же подкинул ей образ Чана. Его голос — спокойный, слишком уверенный. Его взгляд. То, как он сказал это, без шутки. Как факт. Рюджин резко распахнула глаза. — Отлично, — прошипела она в подушку. — Просто ахуенно. Она повернулась на другой бок. Потом на спину. Потом снова на бок. Голова и правда ныла, а сердце всё никак не хотело замедляться. Прошло минут десять… или двадцать. Она не знала. В какой-то момент мысли начали путаться, шум в голове стал тише, дыхание выровнялось. Рюджин почти уснула. И именно в этот момент телефон тихо завибрировал на тумбочке. Она замерла. Ещё одна вибрация. — Да вы издеваетесь… — сонно пробормотала она, нащупывая телефон. Экран загорелся. Бан Чан. Рюджин уставилась на имя, чувствуя, как сон испаряется без следа. Сообщение было коротким: — Спишь? Она несколько секунд просто смотрела на экран, потом выключила его и положила телефон обратно, отворачиваясь к стене. — Не отвечу, — решила она твёрдо. — Ни за что. Телефон снова завибрировал. И снова. Рюджин зажмурилась, глубоко вдохнула… и всё-таки повернулась обратно. — Чёрт с тобой, — прошептала она и открыла чат. Она уставилась на клавиатуру, не зная, что написать. «Да», «нет», «что тебе надо» — всё казалось либо слишком мягким, либо слишком резким. В итоге Шин ничего ответила, а просто вырубилась с телефоном в руках. — Почему она не отвечает? Может уже уснула? — думал Чан сидя на кровати у себя в комнате. — Ладно, пойду проверю, не побьет же она меня. Бан слегка постучал в дверь, не получив ответа, тихо зашёл в комнату. Увидев что Рюджин спит с телефоном в руках, он решил убрать телефон на тумбочку. Чан подошёл к кровати, взяв телефон, он случайно задел лоб Шин и почувствовал жар. — У неё температура? — сказал в слух Чан. Чан нахмурился и осторожно приложил ладонь к её лбу ещё раз — уже увереннее. Жар был явный. — Чёрт… — выдохнул он тихо. Он поставил телефон на тумбочку, поправил съехавшее одеяло и присел на край кровати. Рюджин что-то пробормотала во сне, нахмурилась, будто ей было некомфортно. — Ты издеваешься надо мной, да? — пробормотал он себе под нос. — Вчера носилась по городу, сегодня вот это. Он встал, быстро вышел из комнаты и вернулся через пару минут с термометром и стаканом воды. Движения были спокойные, выверенные — без паники, но с внутренним напряжением. — Рюджин, — тихо позвал он, легко коснувшись её плеча. — Эй. Проснись немного. Она что-то недовольно пробурчала и перевернулась на бок. — Не трогай меня… — хрипло прошептала она. — Мне нужно, — так же тихо ответил он. — Открой глаза. Рюджин с трудом разлепила веки, мутно сфокусировав взгляд. — Чан?.. Ты чего тут… — У тебя жар, — сказал он прямо. — Дай руку. — Я норм… — попыталась она отмахнуться, но рука была вялой, сил почти не было. Он аккуратно вложил термометр ей под мышку и накрыл одеялом. — Молчи и лежи, — сказал он уже жёстче, но без злости. — Пять минут. Она фыркнула, но спорить не стала. Глаза снова закрылись. Чан сидел рядом, глядя на её лицо. Без колкостей, без привычной злости — она выглядела слишком спокойно. Слишком… уязвимо. — Ты вообще хоть иногда думаешь о себе? — пробормотал он. Термометр пискнул. Он вытащил его и посмотрел. — Тридцать восемь и два, — тихо сказал. — Отлично. Он вздохнул, провёл рукой по волосам и встал. — Ладно. План такой: ты лежи, я принесу таблетки и воду, и ты не споришь со мной. Ни одного слова против — договорились? — Ты мне не отец… — слабо пробурчала она, не открывая глаз. — Я знаю, — ответил он, накрывая её одеялом получше. — Но сейчас мне плевать. Он вышел, а через пару минут вернулся с таблетками и прохладной водой. — Рю, — снова тихо. — Сядь. Она приподнялась с его помощью, опираясь на его плечо. На секунду их лица оказались слишком близко. Он замер, она тоже. Но сейчас даже у неё не было сил язвить. — Пей. Она послушно выпила таблетки, запив водой, и снова опустилась на подушки. — Спасибо… — почти неслышно пробормотала она, будто слово вырвалось само. Чан замер. Потом медленно выпрямился. — Поспи, — сказал он уже мягче. — Я буду рядом. Если что — зови. — Не надо… — прошептала она. — Я сама… — Рюджин, — перебил он тихо, но твёрдо. — Не сейчас. Она ничего не ответила. Уже через минуту дыхание стало ровным. Чан остался сидеть рядом, глядя на неё, и впервые за долгое время не чувствовал желания что-то доказывать. Только одно — чтобы ей стало лучше. Ночь тянулась медленно. Чан сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, проверяя время каждые несколько минут. В комнате было тихо, только мерное дыхание Рюджин и редкие звуки машин с улицы. Иногда она ворочалась, тихо стонала, и тогда он поднимался, поправлял одеяло или клал ладонь ей на лоб — проверял, спал ли жар. Он делал это почти машинально, но каждый раз задерживал руку чуть дольше, чем было нужно. Ближе к трём ночи она вдруг зашевелилась сильнее. — Чан… — хрипло прошептала она, не открывая глаз. Он тут же оказался рядом. — Я здесь. — Голова болит… — она поморщилась. — И мне холодно. Он взял плед с кресла и накрыл её сверху, затем осторожно сел на край кровати. — Потерпи немного. Таблетки скоро подействуют. — Ты чего… всё ещё тут? — голос был сонный, растерянный. — А куда мне идти? — тихо ответил он. — Ты с температурой. Она слабо усмехнулась, но тут же зажмурилась. — Странный ты… — Взаимно. Он подал ей воду, она сделала пару глотков и снова откинулась на подушку. Пальцы её машинально сжали край его рукава, будто она даже не осознавала этого. Чан замер. Мог бы отстраниться. Мог бы сделать вид, что не заметил. Но не сделал. Просто остался. — Не уходи, — почти неслышно прошептала она. Слова ударили сильнее, чем любой крик. — Я и не собирался, — ответил он так же тихо. Рюджин снова уснула. Хватка на рукаве ослабла, но пальцы всё ещё касались его кожи. Чан аккуратно устроился рядом, откинувшись на спинку кровати, стараясь не разбудить её. В этот момент он чётко понял одну вещь: это давно уже не про перемирие. И не про контроль. И даже не про заботу из вежливости. Он посмотрел на её лицо, спокойное, без привычной колкости и защиты. — Чёрт, Рю, я не могу в тебя влюбится… — выдохнул он одними губами. — Только не это… Утро началось с тишины. Не той тяжёлой, напряжённой, а мягкой — будто дом ещё не проснулся до конца. Чан очнулся от того, что кто-то шевельнулся рядом. Он не сразу понял, где находится, пока не почувствовал под ладонью тёплое одеяло и тихое дыхание. Рюджин. Она лежала на боку, лицом к нему. Глаза всё ещё были закрыты, но дыхание ровное, без ночной тяжести. Он осторожно коснулся её лба — жара почти не было. — Ну хоть жар спал, — прошептал он. В этот момент её ресницы дрогнули. — Ты… что тут делаешь? — голос был хриплый, сонный. — Доброе утро, — спокойно ответил Чан. — Ты вчера с температурой уснула. Я остался. Она пару секунд просто смотрела на него, будто собирая воспоминания по кусочкам. Потом резко села, одеяло соскользнуло. — Блять… — она схватилась за голову. — Я что, всю ночь… — Спала, — перебил он. — Ничего криминального. — И ты… — она указала на него пальцем. — Ты сидел тут? — Ага. Рюджин замолчала. Щёки слегка покраснели — то ли от остаточного жара, то ли от осознания ситуации. — Спасибо, — наконец буркнула она, отводя взгляд. — Голова уже не так болит. — Потому что ты наконец дала себе отдохнуть, — сказал он. — И воды выпей. Он протянул ей стакан, стоявший на тумбочке. Она взяла его, их пальцы на секунду соприкоснулись. — Знаешь, что самое обидное? — вдруг, спросила Рюджин. — Мои родители за все это время как ты сюда приехал, написали мне один раз. Рюджин отвернулась от Чана чтобы не показывать свое подавленное лицо. — Возможно, я не всегда как-то показываю заботу, но они мне правда дороги и я их люблю. Чан повернул девушку к себе лицом раскрывая руки для объятий. — Ты чего? — непонимающе смотрела Шин на Бана. — Обнимашки? — Ой, да иди ты нахуй со своими обнимашками. — О, вот эту старую Шин Рюджин я помню. — Ну, ты и мерзавец, — пробормотала она, стараясь скрыть улыбку, но уголки губ выдали себя. — А я думала, что ты стал умнее. — Стал, — усмехнулся Чан, слегка наклонившись к ней. — Просто старую привычку не забросишь. Рюджин смотрела на его приближающееся лицо, и сердце отозвалось глухим стуком где-то в горле. «Обнимашки» были маской, игрой, и оба они это знали. Это была попытка вернуть почву под ногами, вернуть их привычную территорию шуток и колкостей. Но под ней была ночь, проведенная рядом, его рука на лбу, его «не уходи». Под ней был невысказанный страх её одиночества, который он увидел и принял. И под ней был поцелуй, который висел между ними как неразряженный заряд. Она отстранилась, вставая с кровати. — Не пытайся. Я всё ещё больна, а ты, наверное, подцепил уже, — сказала она, вставая с кровати. Голос старался звучать как всегда — резко, насмешливо. Но получилось немного хрипло. — Я неболеющий, — парировал он, тоже вставая. — Вопрос только в том, хочешь ли ты завтрак. Или опять скажешь, что не голодна? Рюджин повернулась к нему, скрестив руки. — Буду. Но только если ты приготовишь тот омлет, как в прошлый раз. Тот был… съедобный. — Комплимент? — поднял он бровь. — Я тронут. — Не обольщайся, — фыркнула она, выходя из комнаты. — Это просто констатация факта. На кухне царила привычная утренняя суета. Чан встал у плиты, а Рюджин села на стул, закинув ногу на ногу, и наблюдала за ним. Это было ново — наблюдать за ним не с раздражением, а с… любопытством. Как он ломает яйца одной рукой, как мешает, как аккуратно режет зелень. — Тебе не надоело это? — вдруг спросила она. — Что? — он не обернулся. — Всё это. Присматривать. Готовить. Сидеть у кровати больных. Чан ненадолго замолчал, помешивая омлет. — Нет, — ответил он просто. — Потому что я не «присматриваю». Я живу. Просто сейчас это включает в себя тебя. Его слова повисли в воздухе, слишком честные, слишком прямые для их утреннего фарса. — Включает, — повторила она, играя краем халата. — Звучит как обязанность. — Никто меня не заставлял вчера ночью сидеть в твоей комнате, Рюджин, — он наконец обернулся, держа в руках сковороду. — И никто не заставляет сейчас готовить тебе омлет. Если бы мне это было в тягость, ты бы просыпалась в пустом доме и ела подгоревшие тосты собственного приготовления. Он выложил омлет на тарелку и поставил перед ней. — Так что да. Включает. Но не как обязанность. А как… часть реальности. — Ой, — Шин резко вскочила с места. — Мне же в универ надо… и тебе. — Мы сегодня дома, ты всё ещё больна, а я буду за тобой присматривать. И Черён я уже написал чтоб она сказала что тебе не будет. — Ты что, лазил в моём телефоне?! — Нет, у меня есть номер Черён. — Не буду спрашивать от куда, не интересно. *** Весь день Бан ухаживал за Рюджин, постоянно спрашивал как она или не нужно ли ей что-нибудь? Шин чаще всего отвечала холодно и не заинтересовано, но в глубине души у неё что-то щёлкнуло. Было странное чувство… благодарности. Хоть девушка и говорила ему спасибо, но внутри что-то ещё осталось не договоренное. Рюджин собралась с мыслями и решила ещё раз отблагодарить Чана. Но парня не было в доме, значит он был в гараже и возился со своей тачкой. — Чан, я хотела… — Рюджин увидела что Бан стоит не один, а с какой-то девушкой, по волосам Шин поняла что это — Соён. И со стороны Рюджин, выглядело будто Чан и Соён целуются. Но парень услышал Рюджин и обернулся. — О, Рюджин… Но уже было поздно. Шин развернулась и быстрым шагом пошла в дом. Бан догнал её и прижал к стене. — Куда ты убежала? — Я не хотела мешать вам. — Ты не помешала, мы просто… — Не надо передо мной оправдываться, мы не встречаемся. — Рю, послушай ты уже наконец. Соён приехала чтобы привести забрать наш совместный проект, чтоб сдать его. Шин покраснела и отвела взгляд. Но Чан взял её за подбородок и заставил смотреть на него. — Чего теб…  Не успела Рюджин договорить, как Чан заткнут её… поцелуем, страстным, настойчивым и… долгожданным. Никто не решался отстранится. — Чан, ну ты там скоро?… — Соён зашла в дом и увидела их. — Чёрт, — раздраженно сказала Чон, положив бумаги на тумбочку, девушка пулей вылетела из дома с гневом. В это время, поцелуй ещё продолжался, даже стал более напористым. Спустя некоторое время, Чан наконец отстранился, отступив на шаг, и тяжело вздохнул. Его ладони всё ещё дрожали, а взгляд был напряжён и горяч. — Рю… — начал он, но голос сорвался. Рюджин отступила, прижимая руку к губам, словно проверяя, действительно ли это было. Её щеки пылали, а сердце билось так, что казалось, оно вот-вот выскочит. — Чан… ты… — не смогла она подобрать слова, её дыхание было прерывистым. — Прости… я не мог… сдерживать себя. Шин молчала. — Рю, это значит… т..ты… — Помолчи! — сказала Рюджин и поменяв себя с Чаном местами, впилась в его губы.