Там, где горят мосты и глаза

Слава сидел на кровати, прислонившись спиной к стене. Телефон лежал в ладони, экран уже погас, а он всё ещё смотрел туда, где было сообщение. «Тоже норм. Дома. А ты как? Тоже дома?» Он перечитал. Медленно. Потом ещё раз — будто между строк могло появиться что-то ещё. — Дома… — выдохнул он себе под нос. Слава провёл ладонью по лицу, задержался на щеке. Сердце билось неровно — то быстрее, то вдруг замирало, словно спотыкалось. Он поймал себя на глупой, почти детской мысли: а если прямо сейчас поехать к нему? Просто встать, надеть куртку, выйти — и через полчаса быть рядом. Услышать голос не через экран. Увидеть его. Мысль была сладкой и опасной. Глупости, — сразу же оборвал он себя. Нельзя так. Не сейчас.  Он уже сделал шаг назад тогда, у магазина. С трудом. С болью. Нельзя снова бросаться вперёд, как будто ничего не было. Нельзя давить. Нельзя цепляться. Слава закрыл глаза и выдохнул глубже. В груди тянуло — тихо, но настойчиво. Он скучал. Сильно. Не по касаниям даже — по самому присутствию. По ощущению, что Дима где-то рядом, пусть и молчит. Он написал сам. Эта мысль грела и пугала одновременно. Пальцы зависли над клавиатурой. Слава набрал: «Хочу тебя видеть» — и тут же стёр. Потом: «Скучаю» — тоже стёр. — Не сейчас… — прошептал он, будто уговаривал себя. Он не хотел выглядеть слабым. Не хотел снова быть тем, кого выгоняют. Хотел остаться — пусть пока только в этих коротких, осторожных сообщениях. Слава набрал медленно, выбирая самые простые слова. Без давления. Без просьб. Слава: «Да, дома. Ничего особенного. Отдыхаю.» Отправил. Телефон так и остался в руке. Он не положил его сразу — будто боялся, что если отпустит, связь оборвётся. Слава лёг на спину, уставился в потолок и позволил мыслям течь. Как же я хочу его увидеть… Его глаза… Просто быть рядом. Ему правда не нужно большего — ни слов, ни обещаний. Просто сидеть рядом, чувствовать присутствие, смотреть в эти карие глаза — глубокие, тёплые, внимательные. И его улыбка… Слава медленно выдохнул. Это самое лучшее, что я видел в своей жизни. Он прикрыл глаза. В тишине всплывали образы — взгляд, уголки губ, эта редкая, настоящая улыбка. Сердце стучало громко, неровно. По телу прокатился тёплый, приятный жар, будто воспоминание само стало прикосновением. Слава лежал неподвижно и думал только об одном: если бы сейчас просто быть рядом — этого было бы достаточно. Дима сидел всё там же, на лестнице. Телефон лежал в ладони, экран был тёмный, но он всё равно смотрел на него, будто мог вытащить ответ из пустоты. «Да, дома. Ничего особенного. Отдыхаю.» Он перечитал и усмехнулся — коротко, без веселья. Блять… кажись, я поплыл. Дима выдохнул и провёл ладонью по лицу. В груди тянуло — неприятно, но уже знакомо. Перед глазами вдруг встал Слава. Не плачущий. Не злой. А спокойный. Сидящий рядом. Смотрящий снизу вверх — этим своим взглядом, от которого почему-то всегда становилось не по себе. И тепло. — Хватит, — пробормотал Дима себе под нос. Он резко поднялся, затушил сигарету о край ступеньки, но телефон так и не убрал. Пальцы сами снова потянулись к экрану. Он поймал себя на этом и сжал челюсть. Чё ты делаешь? Это не твоё… Но внутри уже было поздно. Трещина, о которой он старательно не думал, расползалась медленно и упрямо. Не болью — ожиданием. Тем самым, которое не спрашивает, хочешь ты этого или нет. Он вспомнил, как Слава смотрел на него в последний раз. Не с упрёком. Не с просьбой. А так, будто всё уже решил — и всё равно остался. Дима снова разблокировал телефон. Печатал медленно. Стирал. Печатал снова. Хотел написать что-то простое. Но пальцы будто не слушались. Он остановился. Закрыл глаза на секунду. — Пиздец… ну вот и всё, — тихо выдохнул. И только потом набрал. Коротко. Осторожно. Почти как проверку. Дима: «Приходи как-нибудь ко мне в магазин, если хочешь.» Сообщение ушло. Дима замер. И впервые за долгое время понял: он ждёт ответа не меньше, чем боялся его. Слава прочитал сообщение — и на секунду просто застыл. Глаза пробежали по строкам ещё раз, будто он боялся, что они исчезнут. «Приходи как-нибудь ко мне в магазин, если хочешь.» — Блять… — выдохнул он и тут же прижал ладонь ко рту. Сердце ударило так сильно, что стало смешно и страшно одновременно. Его накрыло волной — тёплой, дикой, почти невыносимой. Хотелось орать. Реально — закричать от радости, от облегчения, от того, что его не оттолкнули окончательно. Он сам предложил. Сам. Слава выдохнул, заставляя себя успокоиться. Пальцы дрожали, когда он набирал ответ. Слава: «Можно… завтра прийти?» Он отправил — и тут же пожалел. Слишком быстро. Слишком явно. Но стереть уже было нельзя. Прошло несколько секунд. Пять. Десять. Телефон снова дрогнул. Дима: «Да.» Всего одно слово. И Славу накрыло окончательно. Он рассмеялся — тихо, почти беззвучно. Глаза защипало. Он сел на край кровати, опустил голову и выдохнул так, будто долго держал дыхание. — Спасибо… — прошептал он, хотя никто не слышал. Он лёг, так и не выпуская телефон из руки. Мысли метались — что надеть, что сказать, как себя вести, а вдруг он передумает — но сквозь всё это шло одно, ровное и тёплое: я его увижу. С утра Слава собирался к Диме в магазин. Долго стоял перед шкафом, перебирал вещи и в итоге выбрал самое простое, что у него было. Обычный спортивный костюм, простая футболка, кроссовки. Без всего лишнего. Теперь так будет всегда — лишь бы Дима больше не смотрел на него с насмешкой. Он посмотрел на себя в зеркало, провёл ладонью по волосам и тихо выдохнул. Так нормально. Спокойно.  Тем временем Дима сидел в магазине за кассой, уставившись куда-то в одну точку, будто видел там что-то своё. Мысли путались. Когда я вообще последний раз так нервничал? В детстве? Он провёл ладонью по лицу, тяжело выдохнул, скрестил руки на груди. Нога сама собой начала постукивать по полу — быстро, нервно, без остановки. Он даже не сразу это заметил. Подходя к магазину, Слава замедлил шаг. Сердце билось глухо, сильно, почти в горле. Он остановился у входа, вдохнул глубже. Я готов… Я пойду до конца. Он толкнул дверь. Колокольчик звякнул. Дима в этот момент сидел, глядя в пол. И резко поднял взгляд. Их глаза встретились. Слава будто на секунду застыл в проходе. Ноги сами притормозили, в груди сжалось. Но он всё-таки вошёл внутрь. А Диме в этот момент захотелось провалиться сквозь землю. Блять. Это пиздец. Слава подошёл ближе, стараясь не выдать, как сильно его трясёт изнутри. Ладони были холодные, дыхание чуть сбилось, но он всё равно мягко сказал: — Привет. Дима резко встал со стула, будто его дёрнули. — Привет. Повисла секунда тишины. Тяжёлая, плотная. Слава сразу понял — если он сейчас не продолжит, Дима так и будет стоять, не зная, куда деть руки и что вообще говорить. Он сглотнул, попытался улыбнуться — неловко, но искренне. — Честно… я был в шоке, — тихо сказал он. — Ты сам написал. Ещё и сказал, что я могу прийти… Дима выдохнул, будто только сейчас разрешил себе дышать. Провёл рукой по затылку, собрался с мыслями и наконец произнёс: — Я подумал, что… перегнул тогда. Слава на секунду замешкался. Это было так неожиданно… так по-человечески, что внутри всё будто вспыхнуло сразу. Ему хотелось улыбаться, смеяться, почти кричать от того, как сильно его накрыло, но он сдержался. Достал из кармана электронку, затянулся, выдохнул медленно и тихо сказал: — Мне очень приятно… что ты так считаешь. Дима кивнул, будто принял это к сведению, и коротко бросил: — Садись. Он кивнул на стул рядом. Слава придвинулся ближе, сел осторожно, словно боялся лишний раз пошевелиться. Пауза повисла, и он понял — разговор опять надо тянуть самому. — Что делал всё это время? — спросил он мягко. Дима откинулся на спинку стула, раздвинул ноги, скрестил пальцы, хмыкнул, будто это был самый обычный вопрос на свете. — Работал. Нашёл подработку на стройке. Демонтаж. То там, то тут… как-то так. Он перевёл взгляд на Славу. — А ты? Слава перекинул ногу на ногу. В руках всё ещё была электронка, он машинально крутил её пальцами, чтобы занять руки. — Универ. Дом. И так каждый день. И тут случилось что-то странное. Они оба замолчали. Просто смотрели друг на друга — и будто на секунду всё вокруг притихло. Время замедлилось, звуки улицы ушли куда-то на задний план. Остались только они двое и этот взгляд, в котором уже не было прежней скованности. Дыхание стало глубже. Сердце у Славы застучало так, что он сам его слышал. И, судя по тому, как напряглась челюсть Димы, у того было не лучше. Они больше не отводили глаза. Это было странно. Неловко. И одновременно… приятно. Волнительно до дрожи. Слава сглотнул, собрался с силами и тихо спросил: — О чём ты сейчас думаешь? Дима моргнул, будто его выдернули откуда-то. — А? Слава неловко улыбнулся, чуть отвёл взгляд, но всё равно повторил: — О чём ты сейчас думаешь? Дима резко перевёл глаза в сторону, почесал затылок, словно его застали за чем-то личным. Несколько секунд молчал, подбирая слова. — Я… — он запнулся и выдохнул. — Просто пытаюсь понять… что происходит. По телу Димы вдруг пробежали мурашки. Резко, почти ощутимо. От чего — он сам не понял. Просто накрыло чем-то тёплым, неожиданным. Где-то в груди стало горячо, будто внутри включили свет. Он почесал лоб, пытаясь прийти в себя. Слава говорил почти шёпотом. Спокойно. Мягко. Даже нежно: — Понял что? Дима выдохнул, сглотнул, будто слова давались тяжело. — Ну… зачем написал тебе. Слава медленно затянулся электронной сигаретой. Дым лениво растворился между ними. Он смотрел на Диму внимательно, не прячась. Взгляд Димы был уже совсем другим. Карие глаза будто потемнели и стали глубже, теплее. На скулах появился почти незаметный румянец. Он держался — привычно, упрямо. Но тело его выдавало. В напряжённых пальцах, в том, как он дышал, в том, как не мог нормально смотреть прямо. И Слава вдруг понял. Он чувствует. Просто сам ещё не понимает. Слава едва заметно улыбнулся — мягко, без насмешки. — Ты можешь не отвечать, — тихо сказал он. — По глазам всё видно. Дима резко провёл ладонями по лицу, будто хотел стереть с себя всё это, спрятаться, вернуть контроль. — Что? — выдохнул он, сбитый с толку. Слава не засмеялся. Не стал дразнить. Он просто смотрел на него — спокойно, внимательно. И от этого Диме стало ещё тяжелее. — Ничего, — тихо сказал Слава. — Я не давлю. Правда. Пауза снова повисла между ними. Тёплая, густая. В магазине было тихо. Где-то в холодильнике гудел мотор, за окном проехала машина. А между ними — только дыхание. Дима смотрел на Славу. Слишком долго. Уже не скрываясь. И вдруг поймал себя на том, что рассматривает его лицо: глаза, губы, как он держит эту чёртову электронку, как сидит чуть ближе, чем надо. В груди снова стало жарко. Чё со мной… Слава чуть подался вперёд, почти незаметно. Не специально — просто так получилось. Он говорил тихо, почти шёпотом: — Я скучал. И всё. Никаких истерик. Никаких признаний. Просто факт. У Димы в этот момент будто что-то внутри окончательно сдвинулось. Он смотрел на него и понимал — не раздражает. Не бесит. Не хочется оттолкнуть. Хочется… наоборот. Зачем ты это сказал… Он медленно потянулся вперёд. Сам не заметил как. Просто ближе. Совсем чуть-чуть. Слава замер. Не двинулся. Только дыхание стало чаще. Да… давай, Дим. Сделай это. Они были уже слишком близко для «просто разговора». Дима смотрел в его глаза, потом на секунду — на губы. И снова в глаза. Слава едва заметно кивнул, почти неуловимо. Как будто понял всё без слов. Дима наклонился. Медленно. Осторожно. Так, словно в любой момент мог остановиться. Слава даже не пошевелился — только задержал дыхание. И в следующий момент их губы встретились. Поцелуй был коротким. Почти невесомым. Больше похожим на проверку — можно ли вообще. Дима коснулся его губ так мягко, будто боялся причинить боль. Не резко, не жадно — просто прикоснулся. Тёплое, осторожное касание, в котором было больше растерянности, чем смелости. Слава едва слышно выдохнул. Глаза сами закрылись. Он не тянулся вперёд, не пытался углубить — просто принял. Чуть прижался в ответ, совсем слегка, словно боялся спугнуть. Губы были тёплые. Нежные. И в этом коротком прикосновении вдруг оказалось слишком много — тепло, волнение, дрожь, что-то тихое и очень личное, что не объяснить словами. Секунда. Может, чуть больше. Дима отстранился первым. Резко вдохнул, как будто только сейчас вспомнил, что нужно дышать. Их лица всё ещё были близко — слишком близко. Он смотрел на Славу, а у того глаза были чуть затуманены, губы приоткрыты, дыхание сбилось. Слава медленно открыл глаза и посмотрел на него. Без слов. С этим тихим, светлым взглядом, в котором было столько нежности, что Диме снова стало жарко. Это приятно… с ним. Я хочу ещё. Пиздец. Он не выдержал этого взгляда. Резко наклонился и уткнулся лбом в плечо Славы. Слава сразу принял его. Не двинулся, не спросил ничего — просто позволил. Дима будто спрятался там, зарылся в его плечо от этого внезапного стыда, от растерянности, от того, что сам себя не узнавал. Слава сидел на стуле рядом, между его длинными ногами. Дима чуть придвинул колени ближе, будто неосознанно закрывая его от всего остального мира. Тяжело выдохнул — и просто молчал. И в этом молчании было больше, чем в любых словах. Слава осторожно, почти не дыша, поднял руку и медленно положил её на затылок Димы. Пальцы мягко запутались в его волосах. Он начал гладить — медленно, спокойно, так, будто боялся спугнуть этот момент. Он чуть склонился ближе, почти невесомо прислонился щекой к его голове. Почувствовал тепло, запах, мягкость волос. Услышал, как у Димы бьётся сердце — глухо, быстро, где-то совсем рядом. И внутри вдруг стало так светло, так полно, что у Славы перехватило дыхание. Боже… я готов расплакаться из-за него. От счастья. Он сглотнул, провёл пальцами по его затылку ещё раз — нежно, почти убаюкивающе — и прошептал: — Как же хорошо… Дима тяжело выдохнул ему в плечо, будто с этим выдохом из него вышло всё напряжение. И так же тихо, почти растерянно, ответил: — Ага. И, не двигаясь, подумал: Блять… пиздецки хорошо.