Там, где горят мосты и глаза

Они сидели так ещё какое-то время. Никто не шевелился. Слава тихо улыбался и продолжал медленно перебирать пальцами волосы на затылке Димы — всё так же осторожно, спокойно. Дыхание постепенно выравнивалось, но тепло никуда не уходило. Дима не отстранялся. Наоборот — сам не заметил, как чуть сильнее прислонился. Лоб всё так же в его плече, глаза закрыты. Он просто сидел и слушал, как Слава дышит рядом. Как бьётся его сердце. Это странно успокаивало. Внутри всё затихло. Впервые за долгое время. Вот так бы и сидел… Мысль пришла неожиданно. Простая. Чистая. И от неё стало одновременно тепло и тревожно. Он слегка придвинулся ближе, чтобы сильнее чувствовать, что Слава рядом. Рука сама собой легла ему на бедро — не крепко, просто удержать. Не дать отодвинуться. Слава это почувствовал. Но ничего не сказал. Только чуть глубже вдохнул и продолжил гладить его по волосам, по затылку, медленно, будто убаюкивал. Тишина снова накрыла их. Тёплая. Спокойная. Дима открыл глаза, но головы не поднял. Смотрел куда-то в пол, будто собирался с мыслями. И вдруг тихо выдохнул, почти себе под нос: — Тебе со мной не светит солнце. Славу как будто ударило током. Улыбка исчезла мгновенно. Он чуть отстранился, чтобы видеть его лицо, и тихо спросил: — Что ты имеешь в виду? Дима замолчал. Слова не шли. Он сглотнул, пальцы на бедре Славы чуть крепче сжались. Губы дрогнули. — Слав… — начал он, не поднимая головы. Но Слава уже понял. Понял раньше, чем он договорил. Он резко перебил его. Голос дрожал, но звучал твёрдо, почти отчаянно: — Дим, что ты такое говоришь… — он наклонился ближе, почти касаясь щекой его виска. — Ты моё солнце. Больше мне ничего не нужно от тебя. Эти слова будто зависли в воздухе. Дима замер. Рука всё ещё лежала у него на бедре, но пальцы чуть ослабли. Он медленно поднял голову и посмотрел на Славу — долго, внимательно, будто пытался понять, врёт он или нет. И в этот момент контраст ударил по нему особенно сильно. Перед ним сидел Слава — чистый, тёплый, спокойный. Из другого мира. Человек, который не знает, что такое бедность и как на самом деле живёт Дима. Постоянная нехватка всего. Работа с утра до ночи. Этот чёртов магазин. Стройка. Выживание. И он вдруг очень ясно почувствовал: они как будто стоят на разных берегах. Он провёл языком по губам, отвёл взгляд в сторону. — Ты не понимаешь, — тихо сказал он. — У тебя всё по-другому. Ты не знаешь, как я живу. И лучше не знать. Слава сразу нахмурился. В лице — тревога. — В смысле? Дим… Дима усмехнулся — коротко, без радости. — У тебя нормальная жизнь, Слав. Не нужно нам… Он нервно сглотнул. — Не нужно этого. Он замолчал, не договорив. Но и так всё было понятно. Слава смотрел на него не отрываясь. Глаза блестели, он явно держался изо всех сил. — Дим… ты мой… ты для меня… ты и есть это солнце… моё… — тихо сказал он. Дима резко поднял на него глаза. Застыл так, что даже не заметил, как приоткрыл губы, будто хотел что-то сказать, но язык словно онемел. Слава не отвёл взгляд. — Мне плевать, из какого ты мира. Ты думаешь, я не понимаю? Голос стал глухим, срывающимся, но он продолжил: — Мне правда плевать. Я хочу быть с тобой. Даже если ты опять меня выгонишь — я приду. Я буду приходить. Я буду… я буду с тобой. Дима почувствовал, как внутри снова что-то сдвинулось. Глубже. Сильнее, чем раньше. Он долго молчал. Просто смотрел на него. И впервые за долгое время ему стало не стыдно за то, откуда он. И вдруг Дима услышал голоса на улице, прямо под окнами магазина. Слишком громкие. Слишком знакомые. Смех — резкий, пьяный, такой, который ни с чем не спутаешь. Он резко вскочил. Слава замер, даже не успел ничего спросить. В следующую секунду дверь распахнулась, и в магазин ввалились его друзья — трое пацанов и две девушки. Один из них сразу, с порога, громко: — Димас! Чё ты сегодня? Дима на секунду будто потерялся, потом быстро собрался, выдохнул и ответил: — Работаю. Чё ещё-то. Тот, уже навеселе, засмеялся, подошёл ближе: — Давай вечером к нам. У брата туса сегодня. Будешь? Они уже начали набирать алкоголь с полок, переговаривались между собой, смеялись. — Не знаю, — коротко сказал Дима, пробегая взглядом по витрине. — Посмотрю. Слава сидел на стуле у стены. Молчал. Курил электронку. Он смотрел на них внимательно. Он знал, какие у Димы друзья. Но эти были какие-то… другие. Грубее. Шумнее. Как будто из другого слоя той же самой жизни. Один из парней, усмехаясь, наклонился ближе к Диме и почти шёпотом сказал, кивнув в сторону одной из девушек: — Во, смотри. Та девчонка хочет с тобой познакомиться. Тебе ж такие нравятся. Слава это услышал. Дима усмехнулся, пробивая бутылки на кассе: — Какие девчонки… У меня работа, брат. Мало времени. — Какой-то ты странный стал, — хмыкнул тот. — Ну ладно. Понимаю. Тебе сейчас тяжело. Остальные подошли ближе. Девушка смотрела именно на Диму — открыто, с улыбкой. Слава это сразу заметил. Вот же сука, давай, уходи отсюда… быстрее… Друг расплатился, сунул деньги на кассу. — Давай приходи. Хоть на часик. Второй мельком посмотрел на Славу. Ничего не сказал. Девушки тоже его заметили, переглянулись, тихо хихикнули. Слава тихо цокнул языком и подумал. Уходите уже. Все. Пошли вон.  — Слушай, как получится, — сказал Дима. — Ок, понял, — кивнул друг. Они вышли. Дверь хлопнула. Смех постепенно растворился на улице. Слава выдохнул. Дима тоже. Он медленно сел обратно на стул, провёл ладонью по лицу, потом посмотрел на Славу и сказал почти тихо: — Вот она. Моя жизнь. Слава тревожно посмотрел на него и тихо сказал: — Ты не обязан туда идти. Давай сегодня просто будем вместе. Вдвоём. Дима опустил голову, уставился куда-то в пол. — Не знаю… — глухо ответил он. Слава придвинулся ближе. Осторожно, будто проверяя, можно ли, положил ладонь ему на колено. Спокойно, мягко: — Давай просто попробуем. Ничего особенного. Просто побудем рядом. И всё. Дима, соглашайся… ну же… — мелькнуло у него внутри, почти отчаянно. Дима поднял на него взгляд. — А что мы будем делать? Слава облегчённо выдохнул, будто это уже было половиной ответа. — Поехали ко мне. Дима молчал. Не отказал — но и не согласился сразу. Слава поспешил, словно боялся, что момент ускользнёт: — Слушай… давай я тебе ужин приготовлю. Я правда умею готовить. Хочу, чтобы ты оценил. Он нервно улыбнулся. Старался держаться спокойно, но внутри всё сжималось от ожидания — сейчас откажет или нет. Дима на секунду задумался. Потом неожиданно просто сказал: — Давай. У Славы внутри всё будто вспыхнуло. Он едва сдержал этот порыв, только коротко усмехнулся, стараясь выглядеть спокойно: — Я очень рад. Правда. Слава наклонился к его плечу и едва-едва, почти невесомо, коснулся губами. Осторожно. Спокойно. Как будто боялся спугнуть момент. Дима застыл. По телу сразу прошёл жар, щеки предательски вспыхнули. Он нервно выдохнул и, не зная куда деть глаза, тихо спросил: — Ты чё? Слава не отстранился. Просто облокотился щекой о его плечо, устроился рядом, будто это было самым естественным в мире. — Просто так… — тихо сказал он. — Захотелось. Дима сглотнул, всё ещё не двигаясь. — А… ок. Он сидел неподвижно, чувствуя это тепло рядом, чужое дыхание у шеи. Внутри было странно спокойно. Тишина между ними не давила — наоборот, укрывала. Через пару секунд Дима всё-таки спросил, чуть глухо: — Ты весь день будешь тут? Слава чуть приподнял голову, посмотрел на него снизу вверх и тихо, с мягкой тревогой в голосе: — Ты хочешь, чтобы я ушёл? Дима бросил на него быстрый взгляд. — Нет. Слава едва заметно улыбнулся — тепло, по-настоящему. Как будто что-то внутри него стало на место. — Хорошо, — тихо сказал он. — Я буду здесь. С тобой. День прошёл почти незаметно. Дима работал, Слава сидел рядом — не мешал, просто был. Иногда они перекидывались парой слов, иногда молчали. Вместе поели, вместе выпили лимонад, и всё это время рядом держалось спокойное, тёплое ощущение, будто они уже привыкли друг к другу. Но Диму не отпускала одна мысль. Она крутилась где-то на задворках, возвращалась снова и снова. Чёрт… ехать к нему… Я вообще понимаю, во что лезу? Надо ли это делать?.. Телефон Славы завибрировал. Он посмотрел на экран и сразу смягчился. — Мам, привет, — сказал он, и в голосе появилась та самая тёплая нотка. Они сидели рядом, и Дима слышал всё — невольно. Слава тихо посмеивался, что-то отвечал, перебивал: — Ну мааам, что ты такое говоришь… Дима сделал глоток лимонада и вдруг поймал себя на мысли: У него хорошие отношения с мамой… Он задумался. А как это вообще бывает? Вот так — спокойно говорить? Смеяться? Просто болтать о чём-то? Слава снова засмеялся, тихо, по-доброму. — Ну хватит, хватит, ты уже себе напридумывала. Отдыхай, мам. Я тебе завтра позвоню, сейчас я занят. Он сбросил вызов, всё ещё улыбаясь. Дима смотрел в сторону, будто ничего не слышал, но внутри что-то неприятно кольнуло. Интересно, как его мама отдыхает… Точно не так, как моя. Он сделал ещё глоток, отвёл взгляд. Да пофиг на это всё… Меня больше волнует, что я буду с ним один на один у него дома. Мысль снова вернулась. Та самая. Непонятная. Тревожная. Слава убрал телефон, повернулся к нему, всё ещё с этой мягкой улыбкой. — О чём думаешь, Дим? Дима посмотрел на него и почти сразу ответил: — Да так… думаю, сделал ли брат уроки. Слава кивнул, но внутри сразу стало тихо и ясно. Врёт. Он уже успел выучить его. Почти наизусть. Видел, когда Дима действительно улыбается, а когда просто делает вид. Когда злится. Когда прячет что-то. Сейчас — прятал. Он переживает… потому что поедет ко мне. Слава едва заметно улыбнулся сам себе. Я не упущу этот шанс. К вечеру в магазине стало тише. Последние покупатели разошлись, за стеклом темнело, свет ламп делал всё внутри чуть мягче, теплее. Они начали собираться. Не спеша. Как будто оба немного тянули время. Дима надел куртку, потом снял её, снова надел. Проверил карманы. Потом просто стоял, будто забыл, что собирался делать дальше. Слава видел это. По взгляду. По тому, как он лишний раз проводил рукой по затылку. По коротким, неровным выдохам. Он осторожно сказал: — Дим… не волнуйся, пожалуйста. Мы просто будем рядом. Ничего больше. Дима усмехнулся, почти автоматически. — Я не волнуюсь. И тут же добавил, уже тише: — Это просто… непривычно будет. Для меня. Слава чуть улыбнулся, мягко, без давления. — Для меня тоже. Они на секунду замолчали. Стояли рядом, почти плечом к плечу. И в этой паузе было больше правды, чем в словах. Дима кивнул сам себе, будто решился. — Ну… поехали тогда. Слава почувствовал, как внутри всё резко потеплело. Не всплеском, не бурей — тихо. Глубоко. Он просто сказал: — Поехали.