Там, где горят мосты и глаза

Уже был поздний вечер. Слава провёл Диму в свою комнату. Дима сел в кресло напротив окна, вытянул ноги и на секунду завис, глядя в темнеющее небо, пока Слава копался в шкафу, пытаясь найти что-нибудь, что можно дать ему на ночь.  А где я вообще буду спать?.. С ним? — мелькнуло у Димы в голове, и от этой мысли внутри стало как-то неловко. Слава наконец вытащил большую футболку и спортивные шорты. Подошёл, протянул: — Это самое большое, что у меня есть. Думаю, подойдёт. Переодевайся. Дима взял вещи, сглотнул и, чуть помедлив, спросил: — Мы… будем вместе спать? Слава стоял у письменного стола, что-то листал в ноутбуке и ответил, не поднимая глаз. — Ага. Дима уже стянул свою футболку, чтобы надеть чужую, и резко замер. Посмотрел на него. — В смысле… вместе? — Ну да. А что? — спокойно отозвался Слава, всё ещё глядя в экран. Дима остался сидеть без футболки, на секунду потеряв мысль. Вместе… Нет. Нет, подожди… Он хотел что-то сказать, но почувствовал на себе взгляд. Поднял голову. Слава уже не смотрел в ноутбук. Он смотрел на него. По-другому. Дольше. — Чё такое? — настороженно спросил Дима. Слава сглотнул. По телу будто прошла волна тепла. Его взгляд скользнул по плечам, по груди, задержался чуть дольше, чем нужно. Он медленно выдохнул и подошёл ближе. Дима откинулся на спинку кресла, удивлённо глядя на него. — Ты чё?.. Слава остановился совсем близко. На мгновение повисла плотная, неловкая тишина. А потом он вдруг сел к нему на колени лицом к лицу — быстро, почти дерзко, почти вплотную. Дима замер, растерянно не понимая, куда деть руки и что вообще сейчас будет дальше. В комнате стало так тихо, что слышно было только их дыхание. Они смотрели друг на друга почти вплотную. Дима спиной вжался в кресло, будто хотел слиться с его спинкой, спрятаться в ней. Слава сидел у него на коленях, близко, тяжело, и от этого расстояния почти не осталось — только дыхание между ними. Его ладони медленно легли на грудь Димы. Тёплые, осторожные. Он провёл ими вниз, потом снова вверх, словно запоминая на ощупь каждую линию, каждый вдох. — Ты чё?… слезай, — тихо сказал Дима. Слава усмехнулся, но взгляд его не отрывался. Он смотрел не в глаза — ниже. На грудь, на плечи, на напряжённый пресс под кожей. Пальцы двигались неторопливо, почти бережно, будто он боялся спугнуть этот момент, но в этих прикосновениях чувствовалась настойчивость. Дима сидел как вкопанный. Ни вперёд, ни назад. Только дыхание стало глубже и рванее. Чё за хуйня? Чё это? Зачем? — металось в голове, но тело словно не слушалось. Слава прикусил нижнюю губу, на секунду зажмурился, будто сдерживал что-то внутри, а потом тихо, почти нагло выдохнул. — Знаешь… я не могу больше терпеть. — Чё? — растерянно выдавил Дима. Слава снова провёл ладонями по его груди, медленно, задерживаясь на каждом движении. Как будто на самом деле видел перед собой не его — а что-то своё, внутреннее. Дима вздрогнул от этого касания, мышцы под руками напряглись. Пиздец. Слава резко наклонился ближе. Его лицо оказалось у самой шеи Димы, дыхание коснулось кожи, тёплое, сбитое. Дима так и сидел, руки упёрты в края кресла, пальцы чуть побелели от напряжения. — Почему ты так трясёшься? — нежно прошептал Слава ему в ухо. От этого шёпота стало ещё теснее внутри. Дима сглотнул, чувствуя, как по спине проходит холодок. — Ты чё прикалываешься? — тихо сказал он. Слава тёрся носом о его шею, почти невесомо, медленно вдыхая запах кожи. От этого близкого, слишком личного движения у Димы перехватило дыхание. Он уставился в одну точку и подумал: Это типа подкат ко мне? Блять… только не это. Пока он сидел, застыв, не зная, как реагировать, Слава продолжал. Его рука медленно скользнула по груди, и большой палец осторожно прошёлся по соску. Дима вздрогнул, будто от неожиданного укола, резко перевёл взгляд на его пальцы. — Ай. Слава поднял на него глаза, тёмные, горячие, и спросил почти шёпотом: — Что ты чувствуешь? Дима напрягся ещё сильнее. Внутри поднималось что-то странное — не только страх. Что-то новое, непривычное, от чего хотелось одновременно отодвинуться и остаться. Он неловко отвёл взгляд и тихо сказал: — Щекотно… Слава хмыкнул. Его дыхание стало тяжелее, щеки заметно покраснели. Он смотрел на Диму так, будто впервые видел его по-настоящему. А Дима, глядя на это, вдруг поймал себя на мысли. Он же остановится?… да? Но Слава только крепче сжал пальцами. Дима снова вздрогнул. — Бля не делай так, — выдохнул он, сдержанно, но напряжённо. Слава придвинулся ближе бёдрами, вплотную, и расстояние между ними исчезло совсем. Дима старался смотреть куда угодно — в стену, в окно, в пол — лишь бы не встречаться с ним глазами. Сердце стучало громко, слишком громко. — Как же это мило… — прошептал Слава ему в ухо. От этого шёпота по спине пробежали мурашки. Дима тяжело выдохнул, и в следующую секунду Слава наклонился к его шее и осторожно укусил — не сильно, но так, чтобы это чувствовалось. Дима вздрогнул всем телом, зажмурился и вырвалось: — Ай бля! Ты чё кусаешься?! Слава выдохнул ему в шею, тёпло, почти лениво. — Тебя что, никто никогда не кусал? Дима машинально приложил ладонь к тому месту, где остался след, провёл пальцами по коже и неловко выдавил: — Чё за…? Слава, не отводя взгляда, медленно наклонился и коснулся языком его пальцев, которые всё ещё лежали у шеи. Дима замер окончательно. По телу будто прошёл ток. Он тихо, почти беззвучно прошептал: — Блять… Слава усмехнулся. В глазах уже не было ни осторожности, ни сомнений — только этот тёплый, затягивающий туман. Он словно поплыл окончательно, перестал думать, просто чувствовал. Его губы медленно скользнули по груди Димы, ниже, потом к плечу, к шее. Он целовал осторожно, но настойчиво, будто больше не мог сдерживаться. Дима приложил ладонь ко лбу, закрыл глаза на секунду и подумал: Это пиздец как странно… я буду просто спокойно сидеть… я же не могу сделать ему больно, накричать или что-то другое, нельзя. Он даже не шевелился. Только дышал чуть чаще. Слава наклонился ниже, и его язык осторожно коснулся соска на груди. Дима резко вздрогнул всем телом, почти незаметно дёрнулся. Слава тихо, с этой странной мягкостью в голосе, снова спросил: — Что ты чувствуешь? Дима сжал веки и выдохнул сквозь зубы. — Блять, чё за вопросы у тебя такие? Слава тихо усмехнулся. Внутри у него всё уже давно сорвалось с тормозов. Нет, мой милый… я не слезу с тебя. Я устал ждать. Слава резко отстранился. Дима сразу поднял на него взгляд — резкий, настороженный. В следующую секунду Слава стянул с себя футболку. Щёки у него горели, дыхание было сбитым. Дима нервно прошептал: — Это чё…? Слава взял его ладонь — резко, но осторожно — и приложил к своей груди. Кожа была тёплой. Он тихо сказал: — Потрогай. Дима застыл. Взгляд заметался, будто не за что было зацепиться. Он тихо выдавил: — А? Слава выдохнул ему почти в губы, шёпотом, игриво, мягко. — Потрогай меня, Дима. Дима сглотнул. Уже понял — Слава не остановится. Он нервно хмыкнул, попытался вывернуться. — Я хочу курить… я пойду попью воды… Он сам осёкся, запутался в словах: — То есть… покурить. Ну… или попить воды. Слава не отпустил. Его пальцы мягко, но уверенно повели ладонь Димы ниже по своему телу. Голос стал тише, настойчивее, но всё ещё спокойный, почти ласковый. — Потрогай. Дима смотрел на его руку, на то, куда она скользит, и в голове всё путалось. Мысли бились одна о другую. Что он хочет, чтобы я потрогал?.. И тут он заметил. Понял. Внутри всё резко перевернулось. Чё, блять?.. Там, что ли?.. Там у него… ёбаный рот… Слава запрокинул голову назад и шумно выдохнул: — Хааа… Дима, какой же ты тормоз. Дима поднял на него взгляд. В голосе появилась нервная дрожь, он тихо сказал, цепляясь за первое, что пришло в голову: — Слава… я забыл сказать. У меня голова болит. Давай спать. Слава опустил на него взгляд, усмехнулся — медленно, понимающе. — Голова болит? Сейчас я вылечу тебя. Дима сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от неловкости и растерянности. Он попытался держаться за эту отговорку, почти упрямо. — Ну… это… просто дай мне таблетку, ок? Слава наклонился ближе, потянулся к его уху и тихо, почти шёпотом произнёс: — Ну или… вылежу? Дима вздрогнул, нервно хмыкнул, отвёл взгляд в сторону и пробормотал: — Чё ты говоришь-то… Слава мягко поцеловал Диму в щёку и осторожно потянул его руку к себе под бельё. Дима спокойно, но настойчиво отдёрнул её. Слава не отпустил. Дима замер, глядя куда-то в сторону, будто потерялся в собственных ощущениях, и в голове мелькнуло:  Откуда у него такая сила, блять… Слава наклонился ближе, почти касаясь губами его щеки, и прошептал: — Попробуй… ну же. Ты сам меня поцеловал. Давай зайдём немного дальше. Дима нервно выдохнул. На лице появилась растерянная, неловкая улыбка, будто он сам не понимал, что с ним происходит. — Дальше?… — тихо переспросил он. — Может, в другой раз? Слава не отступил. Он смотрел на него внимательно, с той самой упрямой мягкостью, и ответил почти шёпотом: — Сейчас. Слава цокнул языком, закатил глаза. В следующую секунду резко, настойчиво провёл языком по его щеке и снова потянул его руку к себе под бельё. Наклонился совсем близко и прошептал, почти по слогам: — Возьми. Мой. Член. Дима резко поднял на него взгляд. Он выглядел так, будто на секунду забыл, как говорить. Мотнул головой — нет. Сглотнул, тяжело, и выдавил: — Я не буду трогать… нет. Слава смотрел прямо в глаза, не моргая. Взгляд у него был упрямый, горячий, почти пьяный от желания. — Будешь, — тихо сказал он. Дима смотрел на Славу и думал:  Пиздец… что это за взгляд у него?  Этот взгляд давил. Прожигал. В нём было что-то упрямое, почти голодное — и от этого внутри становилось тревожно. Дима нервно уставился на свою руку, будто она была чужой, и тихо, почти неуверенно сказал: — А можно я не буду?.. Слава уже прорычал, глухо, без паузы: — Нет. Будешь. Бери. Дима выдохнул — тяжело, сдавленно. Он чувствовал это, но ладонь всё равно не раскрывал, держал пальцы напряжённо, будто сопротивлялся сам себе. Сердце билось где-то в горле, дыхание сбилось. Слава наклонился ближе, совсем к уху, и тихо, почти шёпотом сказал: — Просто попробуй. Дима уставился куда-то в сторону, лишь бы не туда, где лежала его рука. Тяжело вдохнул, будто перед прыжком. Пальцы медленно разжались, ладонь раскрылась — и он всё-таки взял в неё член Славы. Горячий. Твёрдый. От этого по телу сразу прошёл резкий, чужой жар. Это пиздец… — глухо мелькнуло в голове. Слава выдохнул ему в ухо, почти довольно, почти мягко: — Молодец… а теперь двигай рукой вверх, вниз. Так же, как когда себе дрочишь. Дима закрыл глаза, лицо чуть дёрнулось, будто от резкого света. Он растерянно, сдавленно прошептал: — Блять… Слава держал запястье Димы и сам направлял его руку — вниз, вверх, медленно, настойчиво. — Вот так, — тихо выдохнул он. Он целовал Диме шею, горячо, почти не отрываясь. Дима сидел, не двигаясь, только рука подчинялась чужому ритму. Я надеюсь, на этом всё?.. — пронеслось в голове. Он мельком смотрел на Славу, бросал быстрые, нервные взгляды — и каждый раз тут же отводил глаза. Ахуеть… по нему видно… мне, кажется, сегодня пиздец будет… — А теперь сожми ладонь сильнее и продолжай, — прошептал Слава. По телу Димы снова прошёл жар. Он выдохнул глухо, почти потерянно: — Пиздец… Слава прикрыл глаза, уткнулся лбом ему в шею и тихо простонал: — Хаа… вот так… да… Дима растерянно, сдавленно спросил: — Тебе ещё долго? Слава нагло усмехнулся и прошептал: — Если ты хорошо постараешься… тогда будет быстрее. Дима растерянно хмыкнул и тихо сказал: — Как?.. Может… ты сам справишься? Слава наклонился ближе и прошептал ему в ухо: — Я сниму штаны, ок? Дима застыл, резко, почти испуганно, и растерянно выдохнул: — Нет, я сделаю рукой это… Я не готов ещё… Слава выдохнул, нагло, с лёгкой усмешкой, и сказал: — Хорошо. Тогда встань на колени и открой ротик. Дима резко поднял на него взгляд: — Ты чё? Я не буду это делать. Слава поднялся на ноги перед ним, тянул штаны ниже и сказал: — Я не заставляю тебя сосать. Просто открой рот и оближи его, и я отстану от тебя сегодня. Мы спокойно пойдём спать. Дима смотрел на него и думал:  чёрт с тобой… я сделаю это, лишь бы всё быстрее закончилось. Он медленно спустился с кресла на колени перед Славой. Пиздец… я перед мужиком на коленях. Жизнь меня ебёт, а я забыл стоп-слово… вот так, блять, получается… Слава приложил член к губам Димы и тихо сказал: — Хватит думать. Оближи его. Дима сглотнул, осторожно провёл языком и тихо спросил: — Так? Слава кивнул. — Давай активнее. А лучше возьми его в рот. Необязательно делать больше, просто попробуй. Дима фыркнул, почти с нервной усмешкой: — Ты, блять… пиздец нахуй… Дима выдохнул, закрыл глаза и медленно взял в рот. В груди на секунду стало тихо, будто он задержал дыхание. Слава усмехнулся, протяжно выдохнул, почти застонал. — Хааа… это потрясно. Дима, ты такой красивый. Дима едва слышно промычал: — Мм? Слава сказал уже тише, с хриплой усмешкой. — Пиздец, ты такой милашка с членом во рту. Дима открыл глаза и нахмурился. Взгляд стал тяжёлым, настороженным. Слава сглотнул, положил ладони ему на затылок — осторожно, но крепко. Дима упёрся руками в его бёдра, будто искал точку опоры. Он просто держал член во рту, медленно проводил по нему языком, чувствуя вкус, тепло, чужую тяжесть, и не понимал, что делать дальше. Мне просто держать его во рту?.. он большой… — растерянно подумал он, чувствуя, как внутри поднимается неловкость. Слава тяжело выдохнул, грудь у него заметно поднялась. — Фух… Дим, прости меня, я не могу терпеть. Дима снова нахмурился, не сразу понимая смысл слов. Чё? — мелькнуло в голове. И резко Слава толкнул его за затылок вперёд, сразу, без предупреждения, вошёл ему в рот своим членом по самые гланды. Дима замер. Первое, что он почувствовал, — резкую боль в горле и паническое ощущение, что воздуха нет. Слава продолжал, быстро, резко, глубоко вбиваясь ему в рот. Дима будто окаменел. Пальцы сами собой сильнее сжали его бёдра, но он не сопротивлялся — просто не успел. Шок ударил в голову, мысли рассыпались. Чё он творит?.. Слава двигался без пощады, тяжело дыша. Дима уже начал задыхаться, в груди жгло, в глазах защипало, и слёзы сами потекли по щекам. Руки дрожали, плечи напряглись. Псих… я не могу дышать… — в панике думал он, цепляясь за него сильнее, будто от этого зависело, сможет ли он выдержать. Диму резко передёрнуло, его затошнило. Горло болезненно сжалось. Слава тихо стонал, сбивчиво, с хрипом в голосе: — Хааа… Дима… у тебя хорошо получается, для первого раза. Слава держал его за затылок со всей силы, не давая отстраниться. Откуда такая сила?.. я задыхаюсь… — стучало в голове, вместе с гулом крови в ушах. Слава продолжал — уже чуть медленнее, но всё так же глубоко, тяжело дыша, и простонал: — Хааа… ты бы видел сейчас себя… боже, это прекрасно. Дима еле держался, глаза щипало от слёз, дыхание рвалось, тело сводило напряжением. Что он пиздит, придурок… — с усталой злостью подумал он, сжимая его бёдра, будто пытаясь удержаться в реальности. Ещё пару мощных, беспощадных толчков — и Слава кончил ему в рот. Дима дёрнулся, попытался отстраниться, вырваться хотя бы на сантиметр, но Слава резко вцепился ему в волосы. Пальцы сжались так сильно, что в кожу словно впились иглы — голова заныла, шею потянуло болью. Он держал его за затылок силой, не давая ни шанса двинуться, продолжая входить глубоко, до упора. Слава тяжело выдохнул, всё его тело на мгновение напряглось, руки заметно задрожали от оргазма. Из груди вырвался хриплый, срывающийся звук. — Аааххх… Дим… я люблю тебя… Дима глотал, давился, захлёбывался, из горла вырывались сдавленные, бесконтрольные звуки. — Ыыыгх… ммм… Он зажмурился так сильно, что перед глазами вспыхнули тёмные пятна. Воздуха катастрофически не хватало, грудь судорожно пыталась вдохнуть, но не получалось. Не могу дышать… — в панике стучало в голове, быстро, глухо, почти с отчаянием. Слава смотрел на него сверху вниз. Глаза блестели, зрачки расширены, взгляд тяжёлый, дикий. На лице застыла странная, почти пугающая ухмылка. Он сказал хрипло, сквозь остатки стона: — Глотай, Дим… иначе задохнёшься. Дима послушно глотал, до последнего, через силу, через ком в горле. Горло жгло, грудь сжимало, дыхание сбилось окончательно. Когда всё закончилось, его резко передёрнуло. Тело само попыталось вытолкнуть это обратно, подступила тошнота. Он едва не выплюнул, но сдержался — сжал челюсти, зажмурился ещё сильнее, заставляя себя проглотить всё до конца. Слава шумно выдохнул, будто всё напряжение разом вышло из него: — Фух… кайф. И отпустил. Дима тут же схватился рукой за горло, резко, почти судорожно, и закашлялся. Кашель был рваный, хриплый, из груди вырывался с болью. Он жадно глотал воздух, словно его только что вынырнули из воды — вдох, ещё один, глубокий, судорожный. Горло жгло, внутри всё дрожало. Он поднял взгляд на Славу. Взгляд был тяжёлый, злой, почти опасный. Слава быстро натянул трусы, прикусил нижнюю губу. На лице появилась неловкая, растерянная тень, и он почти жалобно сказал: — Прости меня… я честно не хотел так. Дима почти лежал на полу, удерживая себя одной рукой, плечо подрагивало от напряжения и кашля. Он с трудом выдавил, хрипло, срываясь. — Да ты ебанулся… сука… Слава присел рядом, осторожно, будто боялся лишний раз дотронуться. Он обхватил Диму руками за шею, прижался губами к его коже и тихо, почти шёпотом сказал: — Прости… честно. Я не хотел, чтобы тебе было больно. Дима тяжело дышал. Грудь поднималась резко, неровно, воздух входил с усилием. Он вытер слёзы, которые всё ещё стояли в глазах, тыльной стороной ладони и подумал: пиздец… это больно. Он провёл рукой по груди, медленно стирая слюну и то, что вытекло изо рта. Движения были тяжёлыми, неуверенными. Потом коснулся губ, вытер остатки, поморщился — горло саднило, будто его разодрали изнутри. Сглотнул. Вышло болезненно. И всё ещё хрипя, едва слышно прошептал: — Дай мне что-нибудь попить… а то я сейчас буду блевать. Слава резко вскочил и почти бегом метнулся на кухню за лимонадом. Движения были нервными, быстрыми, будто ему срочно нужно было что-то сделать, лишь бы не смотреть на то, что он только что натворил. Он схватил бутылку, остановился посреди кухни. На секунду просто замер. На лице медленно появилась довольная, почти пьяная улыбка. Он прикрыл глаза, шумно выдохнул и подумал: Это было ахуенно… как-нибудь повторим. Сейчас нужно дать ему время прийти в себя. Он глубоко вдохнул, провёл ладонью по лицу, будто возвращаясь в реальность, и пошёл обратно. Когда Слава зашёл в комнату, Дима уже сидел на кровати. Ссутулившийся, всё ещё держась за горло, он тяжело дышал, будто каждый вдох давался с усилием. В глазах стояла усталость и остатки боли. Слава тихо сел рядом и протянул ему бутылку. Дима взял её дрожащими пальцами, сделал несколько жадных глотков. Горло болезненно сжалось, он поморщился, но всё равно пил, словно это было единственное, что могло его сейчас спасти. Слава осторожно обнял его за руку, сжал её, почти боясь, что тот отдёрнет. Голос стал тихим, виноватым. — Прости, пожалуйста… Дима молчал. Просто смотрел перед собой, сжимая бутылку. В голове тяжело и глухо звучало. Как такое может случайно произойти?.. Псих, блять. Слава опустил взгляд, пальцы на его руке чуть сильнее сжались. Он заговорил торопливо, сбиваясь, будто оправдывался сам перед собой. — Я правда не хотел… я просто сорвался. Из-за того, что так долго ждал… хотя бы какой-то близости с тобой… Он придвинулся чуть ближе, держался за него почти отчаянно, и протянул с надрывом, почти по-детски. — Пожааалуйста… прости меня… Дима медленно выдохнул. Воздух вышел тяжело, грудь на секунду дрогнула. Он коротко кивнул, не глядя на него, и устало подумал: Чёрт с ним… я устал. Хочу просто лечь и заснуть.