Там, где горят мосты и глаза

Слава смотрел на Диму — на то, как тот медленно закрывает глаза. Блять… спящего? Я реально сошёл с ума… Что со мной?.. Он сглотнул, наклонился, коснулся губами груди Димы. Потом — шеи. Ниже, по линии пресса. Я очень хочу… Ладонь легла на щёку Димы, мягко провела по коже. Слава наклонился ближе и почти неслышно прошептал ему в ухо: — Я хочу тебя. Дима еле выдавил: — Мм?.. Слава облизал губы. На лице мелькнула нервная ухмылка. Блять… Страх и адреналин пробирали до дрожи. Желание — дикое, тяжёлое — делало дыхание неровным, мутило сознание. Руки едва заметно подрагивали. Но вдруг, Слава сполз с кровати, подошёл к столу, достал из ящика лубрикант. Мы просто один раз поменяемся местами… А может, ему понравится… Он вернулся, забрался на кровать на колени. Осторожно, без резких движений, стянул с Димы трусы. Раздвинул его ноги, аккуратно подтянул его торс ближе к себе, затем немного приподнял ноги. Он, конечно, крупный… но и я не маленький. И это совсем не важно. Слава выдохнул и налил лубрикант на пальцы. Он осторожно вошёл в него одним пальцем. Второй рукой он гладил Диму по груди, губами касался его шеи — медленно, аккуратно, почти невесомо. Дима чуть дрогнул, но не проснулся. Я ещё никогда никого так не хотел, как его… Я могу это сделать. Потому что он мой парень. Мы вместе. Я люблю его. Он ввёл палец глубже, затем добавил второй. Движения оставались медленными, осторожными. В какой-то момент Дима вздрогнул сильнее, но Слава наклонился к его уху и тихо прошептал: — Всё хорошо… Если тебе плохо — скажи мне. Он поцеловал его и мягко провёл ладонью по его голове — бережно, почти как ребёнка. Жар накатывал так сильно, что на секунду казалось — он сейчас сойдёт с ума. Пальцы начали двигаться чуть быстрее, глубже, но всё так же осторожно, сдержанно. Он наклонился ближе, тихо дышал Диме в ухо. — Всё хорошо… Слава поднял на него взгляд, сглотнул. Я хочу его оттрахать… Блять… как же я этого хочу… Затем он медленно, с дрожью в пальцах, вынул их. Горячие, скользкие стенки Димы сжались вокруг них в последний миг — медленно. Слава рывком стянул с себя трусы, ткань зацепилась за бёдра, член вырвался наружу — твердый, мокрый. Дима лежал на спине, провалившись в глубокий, тяжёлый сон — последняя бутылка алкоголя вырубила его окончательно, грудь поднималась медленно и тяжело. Слава уже держал его ноги приподнятыми — не высоко, не заламывая, а мягко уложив их себе на бёдра и талию. Колени слегка согнуты, ступни всё ещё касались простыни.  Слава чувствовал их вес всем телом — это было так интимно, так доверчиво, что внутри всё скрутило от нежности и дикого, животного голода одновременно. Он обхватил себя дрожащей рукой у основания и медленно провёл набухшей головкой по ягодицам Димы — вниз, вверх, снова вниз, прижимаясь плотнее, чувствуя, как горячая кожа обжигает его, как мышцы под ним чуть подрагивают даже во сне. Каждый скольз — это пытка. Каждый толчок бёдер — это «я хочу тебя целиком, прямо сейчас». Дыхание Славы стало рваным, горячим, обжигало грудь Димы. Руки тряслись на его бёдрах, пальцы впивались в твёрдые мышцы, но не грубо — жадно, почти молитвенно. Он навис ближе, грудь к груди, лбом прижался к горячему плечу, губы коснулись уха — дыхание сбилось совсем. — Дим… — прошептал Слава дрожащим голосом, едва слышно. — Как ты себя чувствуешь?..  Дима выдохнул — глухо, низко, рассеянно, будто звук вырвался сам, без его участия. Губы приоткрылись чуть шире, брови дрогнули, но глаза остались закрытыми. Тело осталось расслабленным, открытым, доверчивым. Слава сглотнул — горло пересохло, в глазах защипало. Щёки горели огнём, в животе скручивало острой, сладкой болью. Член уже прижимался точно к входу, головка чуть раздвигала его, скользкая от лубриканта и собственного возбуждения, и от этого ощущения — что он на пороге, что Дима под ним, спящий, тёплый. Слава уже почти не держал себя в руках. Хотел вдавиться одним долгим, глубоким толчком. Хотел услышать, как Дима застонет во сне. Хотел почувствовать, как он принимает его всего. Он замер на миг, просто дыша ему в шею, чувствуя, как сердце колотится так, будто хочет вырваться и лечь прямо на грудь Димы. А потом начал входить — медленно, дрожа, с отчаянной нежностью, которая была сильнее любого страха. Слава выдохнул Диме в плечо, горячо и сбивчиво. — Фух… Дим… Он осторожно приподнял его тяжёлые ноги чуть выше, ближе к себе — нежно, почти благоговейно — и вошёл глубже.  Я же не порву его?.. Нет… у меня нормальный размер…  Сердце колотилось как бешеное. Быстрый взгляд вниз — крови нет. Слава выдохнул с облегчением. Дима тихо выдохнул, брови сильно нахмурились во сне. Слава тут же наклонился, нежно поцеловал его в щёку, потом в грудь, языком мягко провёл по соску и осторожно, жадно начал сосать. Дима едва заметно мотнул головой, низко простонал сквозь сон. Слава уже не думал отступать. Глаза совсем потемнели, дыхание тяжёлое, прерывистое. Он поднял взгляд на лицо Димы и хрипло, дрожащим голосом прошептал прямо в ухо: — Всё хорошо…  Слава медленно, почти не дыша, начал двигаться — едва заметные, глубокие толчки. Каждый вход — как удар тока: жар внутри Димы обхватывал его так плотно, так горячо, что в глазах темнело. Страх всё ещё сжимал горло. А если проснётся? А если ему больно?.. Но тело уже не слушалось. Он прижимался ближе, грудь к груди, губы к шее, и шептал дрожащим голосом: — Всё хорошо… не бойся… Дима тихо застонал сквозь сон — низко, хрипло, бёдра чуть дрогнули под ним. Слава задрожал всем телом, но не остановился. Только сильнее впился пальцами в его бёдра, целуя в ключицу, в плечо, в губы — жадно и нежно одновременно. Дыхание сбилось совсем. Он уже был полностью внутри — и это ощущение, что Дима принимает его, разрывало грудь на части от любви и дикого, голодного желания. Он не выдержал — толкнулся глубже, чуть быстрее. Дима простонал громче — низко, почти рыча. Голова мотнулась на подушке, брови сошлись, тело слегка выгнулось навстречу. Слава испуганно замер, сердце ухнуло в пятки. Чёрт… может проснуться… Скажу, что он сам разрешил… просто не помнит этого… Он прижался губами к уху Димы, горячее дыхание обожгло кожу.  — Шшш… всё хорошо. Слава двигался медленно, почти выскальзывая, чтобы снова войти — плавно, глубоко, бёдра работали как в тёплом ритме. Губы прижались к шее Димы, целуя влажную кожу, одна рука вдавилась в матрас, нависая над ним, вторая скользила по боку, животу, груди — нежно, будто боясь спугнуть. Тихий стон вырвался у Славы прямо в шею Димы. Дима вздрогнул, но Слава уже ничего не замечал. Жар заливал его, экстаз сжимал горло. — Хааа… как же я тебя люблю… — выдохнул он хрипло. Он вошёл до конца, осторожно, до упора. Дрожь пробила тело, рот приоткрылся. — Хааа… как же охуенно… Слава выдохнул горячо, мысленно остановил себя. Нет… внутрь — не надо… Он замедлился — внутри всё горело, натянуто до предела. Блядь… я хочу кончить… Но не хочу, чтобы это так быстро закончилось… Мысль билась в голове. Он замер над Димой, тяжело дыша, и долго смотрел на него. Нежно провёл пальцами по щеке, поправил прядь и поцеловал в лоб — медленно, трепетно. — Умничка… — выдохнул хрипло. Дыхание рвалось, стоны он давил в себе, оставляя их тихими. Снова начал двигаться — медленно, но глубоко, вгоняя член до самого упора. Волна ударила резко. Слава зажмурился, и из горла вырвался почти громкий, отчаянный стон. Он не выдержал. Резко вынул член, схватил его в ладонь. Горячая сперма хлестнула Диме на живот. Слава тут же уткнулся носом в его шею, дрожа всем телом. — Дааа… — простонал низко. Тело мелко тряслось. Он тяжело дышал, прикрыв глаза, и всё ещё старался быть тихим. Но он сбился на долю секунды — движение вышло резче, чем он хотел. Рука соскользнула, пальцы сжались сильнее, чем нужно. Этого оказалось достаточно. Дима резко вздрогнул — всем телом, будто его выдернули из глубины сна. Резкий, рваный вдох. Брови сошлись, лицо дёрнулось от испуга. Он не сразу открыл глаза — сначала просто зажмурился сильнее, дыхание сбилось, стало тяжёлым, неровным. Слава замер. Полностью. Сердце ударило куда-то в горло. Блять… нет…  Глаза Димы приоткрылись. Медленно. Взгляд мутный, плывущий — он явно не понимал, где он, что происходит. Несколько секунд он просто смотрел в пустоту перед собой, будто пытался собрать картинку. Слава не двигался. Вообще. Даже дыхание сдержал. Блять, что делать?.. Надо что-то сказать… Дыхание Димы всё ещё сбито. Тело — тяжёлое, не до конца слушается. И вот… взгляд начал проясняться. Очень медленно. Фокус сместился. Собрался. Он почувствовал. Понял. И в этот момент он не дёрнулся. Не оттолкнул. Не сказал ничего. Просто… застыл. Тело больше не было расслабленным — в нём появилась жёсткость, тихое напряжение. Дыхание стало другим. Слава почувствовал это мгновенно. Он понял… блять… он всё понял… Он не смог издать ни звука. Дима перевёл взгляд на него — не резко, без паники. Просто посмотрел. И этот взгляд был… пустоватый. Тяжёлый. Слишком тихий. Как будто внутри что-то не успело догнать происходящее — но уже начало ломаться. Слава сглотнул, но горло будто сжало. Секунда. Ещё одна. И только потом Дима едва слышно выдохнул — глухо, хрипло, почти без интонации: — …Слав… Пауза. Глаза не отрываются от него. — Ты что… делаешь?.. Тихо. Без крика. Без злости. И от этого — хуже. Слава тяжело сглотнул, глядя на Диму, и неуверенно сказал: — Ты… разрешил… Дима нахмурился. Один быстрый взгляд — и он охватил всё происходящее целиком. Но не двинулся. Не оттолкнул. Просто… не захотел. В груди что-то сжалось — тупо, тяжело. Непонятная боль, смешанная с растерянностью. Он смотрел Славе в глаза — долго, прямо. Слава не выдержал этого взгляда. Испугался. — Разве это проблема?.. — вырвалось у него, почти сразу, слишком быстро. Дима замер. Тихий шок накрыл его полностью. — Что… блять?.. — прошептал он, почти беззвучно. Слава сглотнул. Секунда — и он спрятался, уткнулся носом в шею Димы, будто это могло что-то исправить. — Ты не был против… Дима лежал, глядя в потолок. Молчал. Как я мог согласиться?.. Когда?.. Он тяжело выдохнул.  Слава обнимал его — крепко, почти цепляясь. И в этот момент Дима понял. Слишком ясно. Он врёт… И от этой мысли внутри стало ещё тяжелее — будто что-то окончательно встало на своё место и одновременно сломалось. Слава привстал на коленях, замешкался и неуверенно сказал: — Дим… хочешь пить? Или… что-то ещё? Дима отвернул от него взгляд. На секунду зажмурился. Кулаки медленно сжались — до напряжения, до лёгкой дрожи в пальцах. От боли. От того, что сделал Слава. Дима сглотнул, взгляд остался где-то в стороне, не на нём. В груди тянуло глухо, тяжело, будто что-то давило изнутри. Нахуя он это сделал… Зачем?.. Почему?.. За что мне всё это… Он глубоко вдохнул, но легче не стало. Только ещё больнее внутри. Слава замер глядя на него. Ответа не было — и это пугало. Он нервно провёл рукой по волосам, потом снова посмотрел на Диму, будто пытался зацепиться за что-то живое в его лице. — Дим… — тихо , осторожно. Он потянулся к нему, коснулся плеча — аккуратно, почти робко. Но пальцы всё равно выдали напряжение. — Ну ты чего… — выдохнул он, стараясь звучать мягче, чем чувствовал. — Я же не сделал ничего такого… смертельного… Пауза. Слова повисли в воздухе — неровно, криво. Слава сглотнул, взгляд метнулся, потом снова вернулся к Диме. Страх уже был внутри — липкий, неприятный. — Мы же вместе, — добавил он чуть быстрее, будто это должно было всё объяснить. — Я просто… я подумал… а ты разрешил… и вот…  Он замолчал. На секунду. Скажи нормально… не тупи… — Ты же не был против, — уже тише, но упрямо. — Ты сам… ну…  Он не договорил. Не смог. Рука сжалась на плече Димы чуть сильнее — почти неосознанно. — Я тебя люблю, — выдохнул он вдруг, резко, как аргумент. — Я не какой-то там…  Он замолчал, не найдя слова. Тишина снова стала тяжёлой. Слава уже не выдерживал её. Голос стал глухим, почти напряжённым. — Ты же не собираешься сейчас делать из этого проблему?.. Он посмотрел на Диму — внимательно, почти настороженно. В этом взгляде было всё сразу: и страх, и упрямство, и попытка удержать контроль, который уже ускользал. Дима молчал. Смотрел куда-то в сторону — упрямо, будто если переведёт взгляд, станет только хуже. Внутри всё сжалось. Глухо. Тяжело. Слава был рядом ещё секунду… две… Не выдержал. Резко поднялся — движение вышло рваным, нервным, как будто его что-то вытолкнуло с места. Сделай хоть что-то, блять…  — Сейчас… — бросил он глухо. Он ушёл, почти не чувствуя пола под ногами. Вернулся быстро — с водой, с этой чёртовой бутылкой, как с единственным, за что можно зацепиться. Крышка скрипнула в пальцах. Руки дрожали сильнее, чем он хотел. Он подошёл ближе. Слишком близко. Завис над ним на секунду, глядя на его лицо — на этот взгляд, который не на него. И от этого внутри неприятно кольнуло. — На, — выдохнул он, протягивая бутылку. — Попей. Дима не взял сразу. Секунда. Ещё одна. Потом всё же потянулся — медленно, будто через силу. Пальцы задели бутылку, но не Славу. Осознанно. Слава это почувствовал. Как щелчок. В груди что-то дёрнулось, неприятно, остро.  Он от меня отдёрнулся… Дима сделал глоток. Горло сжалось, вода пошла тяжело. Ещё один — через усилие. Он всё так же не смотрел на него. И это уже было не просто молчание. Это было… отстранение. Слава стоял рядом, сжав челюсть. Взгляд стал жёстче. — Ты серьёзно сейчас?.. — выдохнул он тихо, но с напряжением. — Будешь вот так вот… делать вид, что меня нет? Ответа не было. Только дыхание. Чужое. Далёкое. Слава усмехнулся — коротко, нервно, без радости. — Блять… — провёл рукой по лицу. — Я же не… Он замолчал, сбился. Слова не складывались. Скажи нормально… объясни… Но вместо этого вышло только: — Я же не сделал ничего такого… Тихо. Но с нажимом.  И в этом «ничего такого» — было слишком много.