Там, где горят мосты и глаза

Тишина тянулась долго, минуту, две, три. Слава сидел, всё так же скрестив руки на груди, и смотрел на Диму уже совсем по-другому: мягко, устало, с тихой, почти болезненной нежностью. Потом он чуть наклонился вперёд и произнёс очень тихо, почти шёпотом: — Иди сюда… ко мне. Он протянул руки, раскрывая ладони в приглашении. Дима медленно поднял голову. Секунду просто смотрел, глаза блестели, челюсть напряжена. Потом тяжело выдохнул и подался ближе. Слава придвинулся на стуле, не дожидаясь, пока Дима передумает. Его пальцы мягко легли Диме на затылок, запутались в  волосах и притянули к себе. Дима опустил тяжёлый лоб ему на плечо, горячо и тяжело дыша прямо в шею. Вторая рука Славы обвила широкую спину, прижимая этого огромного, напряжённого зверя к себе. Ладонь медленно, успокаивающе поглаживала по лопаткам, вниз по позвоночнику, снова вверх, нежно, но крепко, будто боялся, что Дима сейчас отстранится. — Прости… — тихо выдохнул Слава ему в волосы.  Дима не ответил. Только его большие ладони неуверенно легли Славе на талию, пальцы слегка сжались на ткани футболки, и он ещё глубже уткнулся лицом в плечо, словно пытался спрятаться. Мне так хорошо… Я… люблю его… Блять… Слава… Слава тихо прошептал ему в висок, почти касаясь губами кожи: — Ты простишь меня? Дима прижался носом к его шее, глубоко, шумно выдохнул тёплым воздухом и едва слышно ответил: — Да… Слава улыбнулся, не разжимая объятий. Его ладонь всё так же медленно, успокаивающе скользила по широкой спине Димы. Пальцы нежно перебирали волосы на затылке. Они так сидели ещё какое-то время, просто дыша друг в друга, пока тишина не стала почти сладкой. Потом Слава мягко, но настойчиво произнёс: — Не пропадай вот так больше, пожалуйста… Я переживаю за тебя.  Дима едва заметно кивнул. За меня… кто-то правда переживает… Слава набрал воздуха и тихо, но ясно сказал: — Я люблю тебя, Дим. Он сглотнул, вдохнул глубокий, родной запах его волос и повторил, уже чуть дрожащим голосом: — Я правда люблю тебя… Я не вру. Никогда тебе не врал об этом. Его пальцы сильнее прижали Диму к себе, будто боялся, что тот сейчас отстранится. Сердце колотилось так громко, что, казалось, Дима тоже его слышит. Дима медленно приподнял голову, чтобы видеть его глаза. Он молчал. Просто смотрел, долго, тяжело. Он очень красивый… всегда. И зачем ему эта кукуруза… дурак. Взгляд скользнул по его глазам, потом вниз, к губам.  Пусть ест сладкое… я ему никогда не запрещу. Слава тихо, прерывисто выдохнул и почти беззвучно спросил: — Поцелуемся?.. Дима едва заметно кивнул. С тобой… всегда. Слава придвинулся ближе, на миг замер, чувствуя, как сердце стучит в горле, и нежно коснулся его губ своими. Поцелуй получился мягким, тёплым, без спешки, спокойным и глубоким, пропитанным всей любовью. Губы Димы ответили сразу, чуть приоткрываясь, чуть сильнее прижимаясь, но всё так же нежно, без напора. Когда Слава наконец отстранился, он тяжело дышал, глаза блестели. Он смотрел на румяные щёки Димы, на его чуть припухшие губы. — Давай сегодня просто ляжем вместе спать, — тихо сказал он, голос чуть хриплый.  — Ты просто останешься у меня. Мы будем вместе. Ничего больше не нужно… просто ты и я. В одной постели. Дима снова кивнул, медленно, без единого слова.  Дверь в комнату тихо скрипнула. Дима вошёл в комнату Славы, молча стянул через голову свитер и бросил его на стул. Слава уже лежал на кровати, в одних штанах, и, увидев его, мягко махнул рукой. Дима осторожно забрался на кровать, матрас прогнулся под его весом. Слава, лежа на спине, поднял руки и тихо позвал: — Ложись ко мне… Дима опустился сверху, тяжело и горячо, положив голову ему на грудь. Слава сразу обнял его обеими руками, крепко, надёжно. Одна ладонь скользнула в волосы, пальцы медленно погружались в пряди, перебирали их, завивали на палец, нежно гладили затылок. Дима закрыл глаза. Сердце Славы стучало ровно и сильно прямо под его ухом. Эти тёплые прикосновения, тихое дыхание, запах кожи… Мне хорошо, когда он так делает… — подумалось ему сонно.  Это лучше, чем было с любой девушкой. Это… та самая настоящая любовь? Через пару минут Дима уже спал, глубоко, тяжёлым, спокойным сном, расслабленно прижимаясь всем своим большим телом. Слава лежал без сна, глядя в потолок и продолжая медленно гладить его по волосам. Надо что-то придумать, чтобы он был всегда рядом… Работа значит… Надо дать ему денег? Он чуть нахмурился. Но он не возьмёт. Каждый раз будет отказываться. Слава повернул голову и посмотрел на спящее лицо Димы. Ладонь нежно скользнула по его щеке, большим пальцем провела по скуле. Может, отдать ему какую-то часть бизнеса? Нет… Будем вести его вместе. Он погладил Диму по широкой спине, чувствуя под ладонью твёрдые мышцы. Хоть завтра могу взять всё в свои руки. Слава тихо хмыкнул, уголки губ дрогнули в слабой улыбке. И Дима будет всё время рядом. Думаю, такая работа ему понравится куда больше, чем эта чёртова стройка. Он зевнул, осторожно приподнялся и подтянул одеяло, аккуратно накрыв им обоих. Потом устроился поудобнее, снова притянул Диму ближе к себе, наклонился и мягко поцеловал его в тёплый лоб. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной каждую минуту моей жизни… Он глубоко выдохнул, откинул голову на подушку, закрыл глаза и… не сдержался. Горячие слёзы тихо потекли по вискам, скатываясь в волосы. Он резко прижал Диму к себе сильнее, и дрожащим выдохом прошептал в темноту: Блять… я понимаю, что перебарщиваю… но сука, я его очень люблю… Слава сглотнул, горло сжалось. Так сильно, что… готов его хоть украсть и где-то запереть от всего мира. Он быстро вытер щёку тыльной стороной ладони, но слёзы не останавливались. Я сошёл с ума. Но я ничего с этим не могу поделать. Я люблю… пиздец как…  Слава снова выдохнул, прерывисто, почти всхлипнув, и крепче зарылся лицом в волосы Димы. Да и похуй мне на всё и на всех. Главное, чтобы он был рядом со мной. Он закрыл глаза, заставил себя дышать ровнее, медленно, глубоко, сквозь ком в горле. Мой Дима… Постепенно дыхание выровнялось, слёзы высохли на щеках, а тело расслабилось под тяжестью спящего Димы. Любимый… И только тогда Слава наконец провалился в тяжёлый, беспокойный сон, всё ещё крепко обнимая того, кого боялся потерять больше всего на свете. С утра, проснувшись, Слава сразу предложил: — Давай сегодня проведём день вместе. Дима лежал на животе под одеялом, обняв подушку, не особо двигаясь. — Ну… — он задумался. — Можем просто погулять где-нибудь. У меня сейчас денег нет. Слава даже не сделал паузы: — У меня есть. Пойдём куда-нибудь. Дима уткнулся лицом в подушку сильнее. — Подожди до пятницы… я получу за неделю, и мы сходим куда ты захочешь, окей? Слава в этот момент переодевался, натягивал футболку, и спокойно бросил: — Я твой парень. У меня есть деньги. Я тоже могу за тебя заплатить. Или ты забыл, что я мужчина? Дима глухо пробурчал в подушку: — Да блять… Слава остановился, посмотрел на него, прищурился: — Я понял… если я снизу, значит девчонка? Дима поднял голову, усмехнулся, но как-то неловко: — Бля… ну типа того… ну не, ты не девчонка… просто… я думаю, лучше мне платить… покупать… Слава смотрел на него молча. Потом выдохнул: — Ты дурак? Дима улёгся щекой на подушку, продолжая смотреть на него: — И что ты предлагаешь? Слава на секунду завис, изучающе глядя на него. Потом взгляд скользнул по его свитеру, по общему виду… и он сразу всё решил. — Давай в торговый центр. Он сел на край кровати, что-то уже открывая в телефоне. — Зачем? — нахмурился Дима. — Шмот тебе новый купить. — Зачем? Мне?  Слава поднял на него взгляд: — Ты на свою одежду вообще смотрел? Сколько ей лет? Дима цокнул языком: — Одежда как одежда. Чистая, без дырок. — Изношенная пиздец, — спокойно отрезал Слава. — Такое ощущение, будто ты её лет десять носишь. Про обувь вообще молчу. Дима выдохнул: — Я получу деньги и куплю себе новую обувь. Слава даже не стал спорить: — Вставай. Сегодня купим. — Спасибо, не надо. Я сам. Мне такое не нравится. Слава молча кинул в него его же свитер. — Прими это как извинение за то, что я сделал. Дима сел, потом встал, начал одеваться, всё ещё недовольно бурча: — Это пиздец…  Слава спокойно ответил: — Я тебя люблю. Я хочу о тебе позаботиться. Почему нет? Я тоже могу тебе что-то покупать, дарить… или давать деньги. Дима почесал затылок: — Это как-то странно… мне не нравится. Слава тяжело выдохнул, закатил глаза: — Дима, я в первую очередь мужчина. Я не девушка, не фембойчик, не беспомощный щенок и не сладкая омежка. Понял? Дима нахмурился: — Ну… что-то из этого я понял, думаю. Слава цокнул языком: — Окей.  Торговый центр встретил их шумом, светом, запахами еды и духов. Люди шли мимо, смеялись, кто-то спорил, пакеты шуршали в руках. Слава не остановился ни на секунду. Сразу потянул Диму внутрь, вглубь, мимо витрин. — Пошли. И уже через пару шагов, первый магазин. Потом второй. Третий. Он шёл уверенно, не тормозил, просто брал вещи, показывал, прикладывал к нему, отступал на шаг, смотрел со стороны. — Это нормально. — Это тоже. — Вот это вообще прям класс.  Дима шёл рядом, всё время морщился, отмахивался, отказывался: — Не, не буду я это носить. — Ты серьёзно?  — Слава, это вообще не моё.  В одном из магазинов Слава взял штаны, развернул их, протянул ему: — Примерь. Дима машинально посмотрел на ценник. Замер. Нахмурился. Наклонился ближе, будто не поверил. — Сколько… сколько блять?! Он повернулся к Славе, уже шёпотом, но с явным шоком: — Я за эти деньги могу две недели жить… Слава даже не посмотрел на цену. — Замолчи. На нас смотрят, не позорь меня…  Коротко. — Ты будешь такие носить? Дима фыркнул, махнул рукой и уже развернулся к выходу: — Ну нахуй. Я такое даже боюсь одевать. Слава резко схватил его за руку и дёрнул обратно к себе. — Нет. Будешь. Дима развернулся к нему, уже не сдерживаясь, зашептал зло, размахивая руками: — Ты с ума сошёл? С хуя ли так дорого? Они что, золотые? Мы с Никитосом на эти деньги две недели нормально жрали бы! Слава провёл рукой по лицу, раздражение уже полезло наружу. — Причём тут Никита? Пауза. — Причём тут вообще это всё? И причём тут твоё вечное «сколько»? Он сделал шаг ближе. — Мы здесь потому, что я могу. У меня есть деньги. Я не умру, если сегодня потрачу на тебя хоть лимон.  Дима сглотнул. Взгляд метнулся в сторону. — Не надо мне такого… я ухожу. Он снова попытался развернуться. — Стоять. Слава даже голос не повысил, но остановил. Пауза. Он выдохнул, чуть смягчился: — Хорошо. Что тогда? Дима посмотрел на него исподлобья: — Точно не в таком магазине. — А в каком? Дима кивнул куда-то в сторону: — Там, на втором этаже… есть один. Норм. Слава посмотрел на него несколько секунд. Оценил. И кивнул: — Пошли. Они зашли в тот магазин, который показал Дима. Слава сразу огляделся, прошёлся взглядом по рядам, потом посмотрел на него: — И что ты обычно покупаешь? Дима кивнул в сторону: — Вон там… что-то простое. Слава подошёл, взял в руки первую попавшуюся вещь, посмотрел, помял ткань между пальцами. — В этом и дело, Дима. Две стирки, и ей пиздец. Это не одежда, это хуйня. Дима даже не сдвинулся с места. — Я буду стирать руками. Так норм будет? Слава усмехнулся, уже с раздражением: — Чего ты так боишься? Дима замешкался. На секунду. Потом сжал челюсть и тихо: — Ты понимаешь, что я не смогу тебе вернуть деньги за шмот, который ты мне предлагаешь? Пауза. — Давай просто тут возьмём обувь… и всё. Слава выдохнул, провёл рукой по лицу, закатил глаза: — Боже… Он повернулся к нему полностью: — Дима, я говорил, что покупаю тебе это в долг? Я говорил что-то про возврат денег? Тишина. Дима молчал. Смотрел куда-то в сторону. Упрямо. Слава шагнул ближе, наклонился чуть вперёд, голос стал тише, но жёстче: — Ты пиздец тревожник… Пауза. Он выдохнул, уже мягче, но всё равно с нажимом: — Давай без паники. Я понимаю, какое у тебя было детство… и жизнь в целом. Короткий взгляд в глаза. — Я просто хочу сделать тебе приятно. Подарить это всё. Прими это как извинения. Челюсть напряглась. — Я сделал хуйню. Хочу извиниться. Ты понимаешь? Дима выдохнул, провёл рукой по волосам, опустил взгляд в пол. Молчал. Слава посмотрел на него ещё секунду. И спокойно, будто всё уже решено: — Вот и договорились. Дима просто шёл за Славой, куда бы тот его ни тянул. Без вопросов, без комментариев. Слава брал вещи, показывал, прикладывал к нему, почти заставлял примерять. — Это. — И это тоже. — Давай, быстро. Дима молча переодевался, выходил, стоял пару секунд и снова уходил в примерочную. В какой-то момент Слава протянул ему красный худи. Дима даже не взял. — Я блять на бабу похож? Слава посмотрел на него, устало, с лёгким раздражением: — Ты в каком веке живёшь? Красный носят не только женщины. — Нет, — отрезал Дима. — Убей, но не надену. Слава цокнул языком. Дима ушёл и через пару минут уже сидел на диванчике в зале. Развалился, вытянул ноги, скрестил руки на груди. Взгляд в пол. Упрямый. Закрытый. Слава посмотрел на него, выдохнул. — Ладно. Берём всё, что ты уже примерил.  Дима ничего не ответил. Слава чуть задержал на нём взгляд, потом тихо, но уже с заметным напряжением: — Боже… как же с тобой сложно. Пауза. Он подошёл ближе, остановился перед ним: — Ты можешь просто расслабиться? Просто… дыши. Тише: — Ты сейчас со мной. Ты не там. Ты здесь. Короткая пауза. — Я и ты. Дима не поднял глаз. Смотрел в сторону. Молчал. Слава подошёл ближе и присел перед ним на корточки. Посмотрел прямо. — Дима… это база. Просто одежда. Пауза. — Я хочу, чтобы ты ходил в нормальных вещах. А не в этих тряпках. Он чуть наклонил голову, голос стал жёстче: — Как детдомовское дитя. Короткая пауза. — И то, знаешь… сейчас даже они одеваются лучше, чем ты. Дима выдохнул. Смотрел в сторону. — Ок. Без спора. Без сил спорить. Слава поднялся и пошёл к кассе. Дима достал телефон, сел чуть ровнее, начал листать ленту. Кто-то писал, он отвечал коротко, быстро, на автомате. Потом убрал телефон, когда Слава вернулся. — Я всё оплатил. Пойдём поедим, я голодный. Он уже повернулся, но взгляд зацепился за телефон в руках Димы. — Что с телефоном? Дима сунул его в карман, встал: — Упал… Я тогда Никитосу отвечал… думал, что-то важное. А он просто ныл. Они пошли. Слава рядом, чуть впереди. — Как он там? — спросил спокойно. — Нормально. Хорошо ему там. Пауза. — Но капризы есть. Слава нахмурился: — В смысле? Дима пожал плечами: — Без меня не может. Ночью встаёт, ищет, ходит, зовёт. Он чуть отвёл взгляд. — Но там помогают. Всё норм. Они поднялись на второй этаж, пошли в сторону ресторана. Слава замолчал. Он слушал, и не знал, что сказать. Тяжело им было… я знаю…