Там, где горят мосты и глаза

Слава наложил Диме еду в тарелку и поставил её перед ним на стол. Дима уже сидел, разлил по стаканам, и в его теле что-то заметно сдавало, плечи тяжёлые. Слава понял сразу. Он смотрел на него не отрываясь, пока Дима старательно отводил глаза, устраивался поудобнее и почти лениво начинал есть, будто это могло что-то изменить. Слава снял пиджак, сделал глоток своего алкоголя. Взгляд всё падал и падал на Диму. В какой-то момент Дима это почувствовал. Всё. По глазам Слава увидел, как тот сдался, и коротко хмыкнул — мол, понял. Но оба делали вид, что ничего не происходит. Слава сел рядом, развалился на стуле и сказал тихо, почти лениво: — Сегодня останешься у меня. Дима спокойно жевал, поднял на него взгляд и ответил ровно: — Мне на работу… — Забудь, — перебил Слава. — Теперь ты работаешь на меня. Дима замер с вилкой в руке. — А? Слава начал рассказывать. Всё. Встречу с отцом, каждую деталь, каждое слово. Дима слушал, не перебивая, лицо становилось всё более напряжённым, будто он не верил ни единому слову. Когда Слава закончил, Дима медленно выдохнул: — Значит… работать на тебя. Слава кивнул, налил им обоим ещё и сказал с лёгкой улыбкой: — Давай сегодня расслабимся. В честь такого события. Дима посмотрел на него подозрительно, но кивнул. Они выпили.  Дима закурил прямо за столом, не вставая. Слава молча встал, открыл окно на кухне, вернулся и сел ближе. Так близко, что колено упёрлось в ногу Димы. Положил ладонь ему на бедро, медленно погладил вверх, вниз. На лице лёгкая ухмылка, в глазах уже горел тот самый огонь. Дима глубоко затянулся, выпустил дым в сторону и спросил низко: — Ты чё задумал? Слава усмехнулся шире. Забрал сигарету прямо из пальцев Димы, затянулся сам, медленно, глядя ему в глаза, и вернул обратно. Выдохнул дым вбок и сказал тихо, почти нежно: — Я ничего не прошу. Дима хмыкнул, отвернулся к открытому окну и подумал:  Что вообще в таких ситуациях делают… Слава налил ещё. Дима покачал головой: — Не торопись. У нас ещё весь день впереди. — Хорошо, — улыбнулся Слава. Они сидели, разговаривали, обо всём и сразу ни о чём. В какой-то момент Славе позвонила мама. Он ответил коротко, почти раздражённо, бросил трубку. Разговор снова потёк. Дима выпил ещё, и Слава начал замечать, как у того краснеют щёки, как дыхание становится глубже, тяжелее. Алкоголь уже ударил в голову. Слава облизал губы и подумал с лёгкой горечью:  Почему с тобой так сложно, Дима… Диме кто-то звонил. Он сбрасывал вызовы один за другим. Слава наблюдал за каждым его движением, за тем, как он реагирует на всё вокруг. Рука Славы то и дело возвращалась то на бедро, то поднималась к волосам, перебирала их, то скользила по щеке. Дима отвечал. Когда Слава в очередной раз провёл пальцами по его скуле, Дима поймал его запястье и поцеловал, мягко, почти по-детски. Это выглядело так невинно, если бы не то, что творилось в голове у Славы. Слава прикусил нижнюю губу, чувствуя, как внутри всё стягивается тугим узлом. Голос вышел ниже, с хрипотцой: — Сними футболку. Он не просил. Он сказал. И смотрел прямо, не отводя глаз, пока пальцы всё ещё лежали на горячей щеке Димы. Дима выдохнул сквозь зубы, голос чуть дрогнул: — Это так обязательно? Слава кивнул, не убирая пальцев с его нижней губы. Большой палец медленно погладил мягкую кожу, чуть надавил, заставляя губу приоткрыться. — Да. Я хочу смотреть на твоё тело. На тело человека, которого я безумно люблю. Дима усмехнулся, коротко, почти смущённо, и стянул футболку через голову. Кинул её на край стола. Теперь он сидел перед Славой открытый, голый по пояс. Руки спокойно лежали на коленях, будто он и правда забыл, где находится и кто на него смотрит. Наивный. Чёрт, до чего же наивный. Слава не отводил глаз. Жадно, медленно осматривал каждый сантиметр: широкие плечи, твёрдые мышцы груди… Слава поймал момент идеально. Дима усмехнулся, глядя в открытое окно, чуть расслабился, плечи опустились. Взгляд был рассеянный, алкоголь уже хорошо его разморил. Слава налил ещё по половине стакана, рука двигалась спокойно, уверенно. А потом, одним быстрым, почти незаметным движением, он это сделал. Белая пыль коснулась поверхности алкоголя и мгновенно растворилась, исчезла без следа. Слава взял стакан сам, как будто ничего не произошло, и протянул Диме с лёгкой улыбкой. — Открой ротик. Дима фыркнул, глаза блеснули. — Бля… Но послушно приоткрыл губы. Слава наклонился ближе, наклонил стакан медленно, очень медленно. Тонкая струйка алкоголя полилась прямо в рот Димы. Тот глотал, не отрывая взгляда от Славы, горло двигалось, кадык резко поднимался и опускался. Несколько капель сорвались, скатились по подбородку, по шее, оставляя блестящую дорожку. Слава смотрел, не отрываясь, и внутри всё тянуло, тлело. Сука… как же это охуенно… Блять… какой же он милашка… Когда стакан опустел, Слава облизнул свои губы, на секунду прикусил нижнюю, нежно, почти ласково, и выдохнул: — Молодец. Дима усмехнулся, вытер подбородок тыльной стороной ладони. — Что это у тебя за выходки такие, м? — Это же мило, — тихо ответил Слава, голос стал ниже, бархатнее. Дима на секунду задумался, потом пожал плечами: — Хм. Наверное. Слава встал. Подошёл к Диме сзади, медленно, чтобы тот почувствовал каждое движение. Ладони легли на тёплые плечи, пальцы прошлись по мышцам, спустились ниже по позвоночнику. Кожа Димы была горячей. Слава обхватил его руками, прижался грудью к его спине, обнял нежно, но крепко. Дима запрокинул голову назад, подставляя шею. Слава тут же приник губами, мягко, горячо поцеловал кожу под ухом, потом ниже, туда, где бился пульс. Дима усмехнулся, голос дрогнул от щекотки: — Щекотно… Слава поцеловал ещё раз, дольше, прикусил кожу зубами, совсем легко, только чтобы оставить лёгкий след. Потом поднял взгляд на лицо Димы сверху вниз и спросил тихо, почти шёпотом: — Как ты себя чувствуешь? Дима смотрел на него снизу вверх, глаза уже заметно потемнели, зрачки расширены. — Норм. А ты? Слава улыбнулся уголком губ, пальцы всё ещё гладили его грудь, медленно кружа вокруг соска. — Тоже. Он наклонился ниже, губы почти касались уха Димы, голос стал совсем низким, с хрипотцой: — Только теперь я хочу, чтобы ты встал. И снял всё остальное. Медленно. Чтобы я мог смотреть. Дима помедлил секунду, потом тяжело выдохнул и всё-таки встал. Стул скрипнул по полу. Он повернулся лицом к Славе, руки уже сами потянулись. Медленно, как просили. Пальцы зацепили резинку, чуть оттянули вниз. Спортивки легко скользнули по бёдрам, мягко сползая ниже открывая чёрные трусы, которые уже заметно натянулись спереди. Дима шагнул в сторону, отбросил штаны ногой и замер, глядя Славе прямо в глаза. Грудь поднималась чаще. Слава сидел, откинувшись на стуле, и пожирал его взглядом. Ни стыда, ни спешки. Только голод. Он облизнул губы и тихо приказал: — Трусы тоже. Всё. Дима сглотнул, но послушался. Большие пальцы зацепили резинку, стянули ткань вниз. Член вырвался наружу, уже полутвёрдый. Дима выпрямился, полностью голый посреди кухни, кожа покрылась лёгкими мурашками. Он не знал куда деть руки, сначала опустил вдоль тела, потом одна ладонь невольно прикрыла низ живота, но Слава сразу качнул головой: — Не прячь. Я хочу видеть. Дима убрал руку. Стоял, чуть переминаясь с ноги на ногу, член под взглядом Славы начал подниматься ещё сильнее, наливаясь, тяжелея. Слава встал медленно, подошёл вплотную. Теперь между ними почти не осталось расстояния. Он провёл ладонью по груди Димы, вниз по животу, обхватил горячий член у основания и медленно провёл рукой вверх, сжимая. Дима резко вдохнул сквозь зубы, бёдра дрогнули. — Смотри на меня, — тихо сказал Слава, продолжая медленно трогать его. — Не отводи глаза. Дима смотрел. Глаза были тёмные, дыхание сбивчивое. Слава наклонился и поцеловал его, жадно, глубоко, язык сразу вошёл в рот, пока рука продолжала размеренно двигаться. Дима застонал ему в губы, бёдра невольно толкнулись вперёд, в кулак Славы.  — Ты такой твёрдый уже… — прошептал Слава с довольной ухмылкой. — Мы только начали.  Другая рука Славы скользнула назад, обхватила крепкую ягодицу, пальцы сильно сжали мышцу, потом раздвинули.  Дима выдохнул дрожаще, лоб упёрся в плечо Славы. — Слава… блять… — Тихо, — Слава поцеловал его в висок, потом в шею, продолжая медленно дрочить и дразнить пальцем. — Расслабься.  Он слегка прикусил кожу на шее Димы, оставляя красный след, и прошептал прямо в ухо: — Повернись. Облокотись на стол. И раздвинь ноги. Дима замер. Тело напряглось под руками Славы, как будто его ударили током. Он резко выдохнул, отстранился на полшага, ровно настолько, чтобы кулак Славы соскользнул с его члена. Дима качал головой. — Нет, — сказал он низко, хрипло. Голос был твёрдый, хотя щёки всё ещё горели от алкоголя и возбуждения.  Слава прищурился. Улыбка медленно сползла с его лица, но в глазах вместо злости вспыхнуло что-то другое, острое, хищное любопытство. — Нет? — повторил он тихо, почти ласково, но в этом «ласково» уже сквозила сталь. Дима стоял голый, член предательски твёрдый. Он смотрел Славе прямо в глаза, не отводя взгляд, хотя дыхание было рваным. — Я сказал, нет. Я не хочу, отвали Слав… Он сделал ещё шаг назад, спина упёрлась в край стола. Кухонный свет падал на его кожу, подчёркивая каждую напряжённую мышцу, каждую вену на шее. Слава не двигался. Просто смотрел. Медленно облизнул губы, потом провёл ладонью по своему лицу, будто пытаясь стереть раздражение. — Я не сделаю тебе больно… — голос стал ниже, опаснее. — Почему нет? Дима сглотнул. Видно было, как ему тяжело держать этот взгляд. Но он не отвёл глаз. — Я не отказываюсь от всего. Просто… не так. Давай без этого… Он потянулся за своей футболкой, лежавшей на столе, но Слава быстрее, шагнул вперёд и прижал его к столу бедром, не давая дотянуться. Ткань брюк Славы грубо коснулась голого члена Димы. Тот невольно выдохнул, бёдра дрогнули. — Убери руку, — тихо сказал Дима, но в голосе уже не было прежней твёрдости. Только усталость и что-то очень похожее на боль. — Я не игрушка, Слава. И не твой новый трофей, который можно ставить раком, когда захочется. Слава смотрел ему в лицо долго, очень долго. Пальцы всё ещё лежали на его бедре, но уже не гладили, просто держали. Горячая кожа Димы под ладонью дрожала. — Ты думаешь, я тебя за трофей держу? — спросил Слава почти шёпотом. Голос был ровный, но в нём кипело. — Я тебе только что сказал, что люблю тебя безумно. А ты мне — «не хочу»  Дима отвернулся к окну, челюсть сжалась. — Люблю это не значит «трахать меня, когда и как захочешь». Я тоже человек. У меня есть границы.  Воздух на кухне стал тяжёлым. Алкоголь, сигаретный дым. Член Димы всё ещё стоял, предательски твёрдый, хотя лицо было напряжённым, почти злым. Слава медленно убрал руку с его бедра. Отступил на полшага. Не стал давить дальше. Но и не отпустил совсем, просто смотрел, как Дима стоит голый, красный, возбуждённый и одновременно готовый уйти. — Ладно, — сказал Слава наконец. Голос был тихий, но в нём уже звенела новая, холодная нота.  Дима молча потянулся за трусами. Руки слегка дрожали, когда он натягивал их обратно. Член болезненно упирался в ткань, но он не стал его поправлять. Просто стоял и смотрел на Славу, устало, упрямо, с внутренней борьбой, которая  была у него в глазах. — Тогда наливай ещё, — буркнул он наконец.  Но в голосе уже не было ни капли прежней мягкости. Только напряжение, которое никуда не делось. Слава спокойно сказал: «Иди сюда.» И тут же потянулся к его затылку. Пальцы нежно погладили волосы, прижали Диму ближе, плечом к своему плечу. На секунду всё выглядело почти ласково. А потом Слава резко дёрнул руку назад, вцепился в волосы намертво, до боли в корнях. Одним мощным движением он свалил Диму на пол. Колени громко стукнулись о плитку. Слава держал его за волосы, заставляя запрокинуть голову и смотреть только вверх, прямо на него. Дима упал неожиданно, дыхание сбилось. Он сразу вскинул глаза, злые, горящие, и прошипел сквозь зубы: — Ты что творишь, блять… Слава наклонился чуть ниже, голос низкий, почти нежный: — На колени, милашка. Дима поморщился от боли в волосах, но встал на колени. Зло, резко кинул снизу вверх: — Отпусти. Сейчас же, Слава. Слава хмыкнул, уголок рта дёрнулся в ухмылке. Он сильнее сжал пальцы в волосах, не давая Диме ни сантиметра свободы. — А то что? Будешь меня бить? В голове у Славы вспыхнуло, горячо, сладко, почти болезненно: Сука… какой же он зверь… И он в моих руках… Дима схватил его за запястья обеими руками, пальцы впились сильно, почти до синяков. — Слава… — голос был низкий, предупреждающий. Слава выдохнул с раздражением, но не отпустил. Он шагнул ещё ближе, прижал свой пах прямо к лицу Димы. Твёрдая ширинка брюк упёрлась тому в губы, ткань уже заметно натянута. Дима зло смотрел снизу вверх, глаза тёмные от злости и чего-то ещё, более глубокого. Слава провёл большим пальцем по его скуле почти ласково и сказал тихо, бархатно: — Хорошо. Раздвигать ноги не хочешь…тогда соси. Дима дёрнулся, пытаясь встать. Слава мгновенно надавил рукой на его плечо, удерживая на коленях. Другой рукой всё так же крепко держал за волосы. Дима выдохнул тяжело, голос уже дрожал от сдерживаемой ярости: — Если я сейчас сорвусь… будет очень плохо… Перестань. Он всё ещё держал Славу за запястья, но уже не пытался вырваться. Просто стоял на коленях, лицо почти упиралось в ширинку. Губы были совсем близко. Член Славы под брюками пульсировал, требуя внимания. Слава смотрел вниз, не моргая. Глаза горели тёмным огнём. Он чуть сильнее потянул Диму за волосы, заставляя прижаться лицом плотнее к своему паху. — Тогда не сорвись, — прошептал он почти нежно. — Просто открой рот, Дима. И я прощу тебе всё «нет» сегодня. Пальцы в волосах чуть расслабились, но только чтобы погладить, почти утешить. А потом снова сжались, крепко, властно. — Я жду. Дима до сих пор отказывался, пальцы всё так же крепко сжимали запястья Славы, но не выкручивал их, не бил, не пытался встать по-настоящему. Просто держал. Потому что знал: если сорвётся по-настоящему, будет плохо. Очень плохо. И не только для Славы. Слава это видел. И наслаждался. Он наклонился ближе, голос стал мягче, почти вкрадчивый, но в нём уже сквозила та самая манипулятивная сладость, которую он умел включать, когда хотел сломать сопротивление. — Дима… ну что ты как маленький? — прошептал он, проводя большим пальцем по его нижней губе.  — Я же тебя люблю. Я тебе только что признался, что без ума от тебя. А ты мне — «не хочу», «перестань». Разве так делают, когда любят? Дима дёрнул щекой, отвернулся на пару сантиметров, но Слава тут же потянул его за волосы обратно, прижимая лицо к своему паху. — Я не хочу делать тебе больно… отпусти. — тихо, сквозь зубы выдавил Дима. Голос дрожал от напряжения.  — Дим… — Слава улыбнулся уголком рта, глаза блестели. — Будь хорошим. Для меня. Разве это так сложно? Ты же мой парень. Будешь работать на меня, жить у меня… почему бы и не сосать у меня, когда я хочу? Он видел, как Дима сглотнул, как челюсть сжалась. Но рук не разжал. Только дышал тяжело, горячо, прямо через ткань брюк. Слава медленно расстегнул ширинку. Вытащил свой уже полностью твёрдый член, горячий, тяжёлый. Он обхватил себя у основания и начал водить им по губам Димы. Медленно. Туда-сюда. Горячая кожа скользила по мягким губам, оставляя влажный след. Потом по щеке, по скуле, и по скуле обратно к губам. Дима отвернулся, лицо исказилось. — Слава… блять… — Дим… — Слава чуть сильнее потянул его за волосы, возвращая лицо на место. — Открой ротик. Вытащи язык. Просто язык. Я ничего больше не прошу… Дима зажмурился на секунду, борясь с собой. Потом всё-таки высунул язык, медленно, неохотно. Плоский, горячий, чуть дрожащий. Слава выдохнул с довольным стоном и сразу провёл головкой члена по этому языку. От корня к кончику. Обратно. Член пульсировал, оставляя блестящую дорожку слюны.  — Хороший мальчик, — прошептал Слава, голос стал ниже, хриплый от удовольствия. Он продолжал водить головкой по языку, медленно, наслаждаясь каждым движением, каждым вздохом Димы. — Видишь? Не так уж и страшно. Ты же можешь быть послушным.  Дима дышал тяжело через нос, глаза были открыты, но смотрели куда-то в сторону, в пол. Руки на запястьях Славы дрожали от напряжения, он всё ещё держал себя в руках, не позволяя себе ударить, оттолкнуть, сорваться. А Слава продолжал. Медленно, почти ласково водил мокрой головкой по языку, по губам, иногда слегка шлёпая ею по щеке. Глаза горели тёмным, победным огнём. — Ещё чуть-чуть, Дима… открой шире.  Он чуть надавил бёдрами вперёд, головка коснулась самого кончика языка и замерла там, ожидая. — Ладно… тогда лизни его, — тихо приказал Слава, голос низкий, почти ласковый. — По всей длине. Медленно. С любовью.  Дима дёрнулся, глаза вспыхнули злостью. Он попытался отвернуть лицо, но пальцы в волосах не пустили. — Не буду, — выдохнул он хрипло. — Пожалуйста, — Слава чуть сильнее потянул за волосы, прижимая лицо ближе. — Сделай это для меня. Дима сжал челюсти. Боролся. Секунду. Две. Потом, тяжело дыша, высунул язык шире и провёл им по всей длине члена Славы, медленно. Слюна потянулась блестящей ниткой. Он сделал это ещё раз. И ещё. Каждый раз с видимым усилием, каждый раз с внутренним «блядь, зачем я это делаю». Слава выдохнул длинно, с удовольствием, бёдра чуть дрогнули. — Ещё. Оближи меня всего. Дима продолжал. Язык скользил по венам, по нижней стороне, обводил головку. Лицо было красным, дыхание тяжёлое, но он не останавливался. Слава наслаждался. Глаза полуприкрыты, губы приоткрыты, пальцы в волосах Димы то гладили, то резко сжимались. — У тебя очень хорошо получается… — прошептал он. — А теперь представь, как я буду входить в тебя. Медленно. Глубоко. В этот раз тебе понравится. Я дам тебе почувствовать все… Дима замер, язык всё ещё касался члена. Он поднял глаза снизу вверх, злые, но уже с трещиной. — Нет, — выдавил он.  Слава наклонился ниже, голос стал ещё мягче, почти нежный, но в нём уже давила тяжесть: — Дима… я люблю тебя. Безумно. Я для тебя всё сделал — работу, одежду, телефон, дом. А ты не хочешь мне дать даже это? Разве так любят? Разве так заботятся о человеке, который ради тебя готов на всё? Он погладил Диму по щеке большим пальцем, всё ещё держа член у его губ. — Последний раз. Сегодня. Я не сделаю тебе больно. Ты же знаешь.  Дима закрыл глаза. В голове всё перемешалось, мысли цеплялись друг за друга. Может… правда. Это же просто секс. Я не умру от этого. Он… многое для меня сделал… Но потом что-то внутри щёлкнуло. Дима резко открыл глаза, оттолкнул лицо от члена Славы, насколько позволяла хватка в волосах. — Нет, оставь меня в покое… — сказал он твёрже.  Слава смотрел вниз, не отпуская волос. Улыбка стала тоньше, опаснее. Он медленно провёл мокрой головкой по губам Димы, оставляя блестящий след. — Лижи дальше.  Дима выдохнул дрожаще, язык снова коснулся члена, против воли, но послушно. Внутри него всё ещё шла война. И Слава это прекрасно видел. Он продолжал давить, мягко, но неумолимо. Пальцы в волосах Димы то гладили, то снова сжимались, напоминая, кто здесь держит контроль. — Я же люблю тебя, Дим. По-настоящему. А ты мне даже рта не хочешь дать. Как будто я тебе противен. Голос был тихий, почти дрожащий от обиды, хотя в глазах горел тёмный огонь. — Я же не требую ничего страшного… я без тебя с ума схожу, а ты… это больно, Дима. Очень больно. Дима дышал тяжело, глаза закрыты. Внутри всё кипело, будто не было ни одной спокойной мысли. Он прав… А я веду себя как мудак… Он сжал губы, дыхание сбилось ещё сильнее. Это же просто… секс… почему меня так клинит?.. И в какой-то момент он сломался. Дима открыл рот шире. Горячие губы обхватили головку, медленно, неохотно взяли член глубже. Он начал посасывать, медленно, тяжело, с закрытыми глазами. Язык работал неумело, но послушно. Слава выдохнул длинно, почти застонал, бёдра дрогнули от удовольствия. — Мой милашка… — прошептал он, гладя Диму по волосам уже почти нежно.  Дима сосал. Глубже не брал, но губы и язык работали, мокро, горячо. Слюна текла по члену, капала на пол. Он делал это, борясь с собой каждую секунду, но делал. Слава наслаждался. Дышал чаще, пальцы путались в волосах, но не толкался в горло. Через пару минут он тихо, хрипло сказал: — Хватит. Встань. Дима отпустил член с влажным звуком, губы были красные, блестящие. Он поднялся на ноги. Его ноги слегка дрожали. Слава осторожно повернул его к столу, мягко, без резкости. Ладонь медленно прошлась по его спине, тёпло, уверенно, почти успокаивающе. Он наклонился ближе, дыхание коснулось уха:  — Ляг животом на стол. Раздвинь ноги. Шире. Я просто подрочу на твою задницу. Не буду трахать.  Дима напрягся всем телом. Руки упёрлись в столешницу. — Нет… — выдохнул он. — Слава, хватит уже… — Дим, ну пожалуйста, — голос Славы стал совсем мягким, почти умоляющим.  — Я же сказал, не трахну. Если не дашь даже этого… значит, ты меня вообще не любишь. Значит, всё, что я для тебя сделал — зря. Дима стоял, тяжело дыша, лбом упёрся в холодную поверхность стола. Внутри всё продолжало кипеть. Он не отстанет… Я просто сделаю, как он сказал… и всё закончится… Он сглотнул, пальцы сжались в край стола. Он успокоится… и мы просто дальше будем сидеть…  Он помолчал ещё несколько секунд, потом глухо выдавил: — Ладно… Только без… — Да, — быстро ответил Слава, хотя в голосе уже сквозило торжество. Дима медленно лёг животом на стол. Холодная столешница прижалась к горячей груди и животу. Он раздвинул ноги, неохотно, но достаточно широко. Крепкие ягодицы слегка раздвинулись. Слава встал сзади, обхватил себя рукой и начал медленно дрочить, глядя на открывшуюся картину. Дыхание стало тяжёлым. — Милашка… — прошептал он. — Какой же ты милый, когда сдаёшься. Он провёл головкой члена по ягодице Димы, потом ниже, между половинками, не входя, просто скользя. Другой рукой гладил спину, прижимал к столу. — Все хорошо.  Но в глазах Славы уже не было обещания остановиться на «просто подрочить». Он продолжал медленно водить членом по горячей коже, всё ближе и ближе к входу, наслаждаясь каждым напряжённым вздохом Димы. — Знаешь… — тихо повторил он. — Сегодня я кончу именно туда, куда хочу. Даже если ты говоришь «нет». Дима нахмурился, в голове вспыхнула мысль: Что он имеет в виду?.. Он что, собирается меня… И так же быстро эта мысль оборвалась, будто он сам не дал себе её договорить. В голове закружилось — легко, но настойчиво, будто пол под ногами слегка качнулся. Он тяжело выдохнул. Плечи сами собой опустились, мышцы расслабились, тело стало тяжелее. Слава сразу заметил.  — Что такое, Дима? — спросил он тихо, почти заботливо, но в голосе уже проскользнула победная нотка. Дима приподнялся на ладонях, пытаясь удержать равновесие. Голова кружилась сильнее. — Голова кружится… Слава мягко нажал ему на спину, возвращая обратно на стол. — Ложись назад. Я скоро закончу, и пойдёшь спать, хорошо? Дима помолчал секунду, потом глухо выдавил: — Давай быстрее. Слава улыбнулся, широко, победно. Он знал, что происходит. Дима лежал, прижавшись щекой к столу. В глазах поплыло, всё вокруг стало вязким, размытым. Мысль ударила резко, почти болезненно: Я перепил… как же мутно… что со мной… Тело становилось всё тяжелее, приятная тяжесть разливалась по мышцам. Дыхание стало глубоким, медленным. Напряжение, которое он держал весь вечер, начало таять. В голове пусто и неожиданно спокойно. Слова Славы доносились будто издалека, приглушённые, неважные. А Слава продолжал. Он снова провёл головкой члена между горячих ягодиц Димы, уже увереннее, медленнее, наслаждаясь тем, как тело под ним полностью расслабилось. Дима больше не дёргался, не сопротивлялся, только тяжело дышал, приоткрыв рот. Слава наклонился ближе, одной рукой опираясь на стол рядом с его головой, другой — продолжал медленно трогать себя, прижимая мокрую головку к тугому входу. Не входил. Пока. Просто тёрся. — Все хорошо мой мальчик, — прошептал Слава ему в затылок, голос низкий, довольный. — Лежи спокойно. Не думай ни о чём. Он чуть сильнее надавил бёдрами, головка уже почти раздвигала кольцо мышц, но пока не прорывалась. Дима только тихо выдохнул, не сопротивляясь. Тело было горячим, податливым, полностью отданным. Слава закрыл глаза на секунду, наслаждаясь моментом. Победой. Тем, как Дима наконец-то перестал бороться. Дыхание Димы стало ещё глубже, веки тяжелели. Он уже почти не слышал, что ему говорят. Только чувствовал тепло тела Славы сзади, давление у входа и приятную, тяжёлую пустоту в голове. Слава улыбнулся шире, прикусил губу и чуть сильнее толкнулся вперёд, уже не просто тёрся, а начал медленно, очень медленно входить. — Вот так… — выдохнул он почти нежно. — Я очень осторожно… всё хорошо… Слава вошёл в него очень осторожно. Головка медленно раздвинула расслабленное кольцо, скользнула внутрь, горячо, плотно, но без резкости. Он двигался невероятно медленно, миллиметр за миллиметром, чувствуя, как Дима принимает его без сопротивления. Ни одного резкого толчка. Только плавное, глубокое погружение, пока бёдра Славы не прижались к ягодицам Димы полностью. Дима что-то почувствовал, далёкое, тёплое давление внутри, растяжение, которое должно было быть болезненным, но сейчас казалось просто… приятным. Тело откликнулось само: мышцы расслабились ещё сильнее, спина слегка прогнулась. Он выдохнул длинно, почти блаженно. В голове было пусто и спокойно, как будто он уже почти спал, но всё ещё ощущал. Не засыпал. Просто плыл. В какой-то момент уголки его губ дрогнули и приподнялись в лёгкой, расслабленной улыбке. Приятная волна разошлась по всему телу, от живота до кончиков пальцев. Ничего не болело. Ничего не напрягалось. Только тепло и спокойствие. Слава заметил эту улыбку. Его собственные губы растянулись в тёмной, довольной ухмылке. Он наклонился ближе, прижимаясь грудью к спине Димы, и начал медленно, очень медленно трахать его, длинными, глубокими движениями, почти выходя полностью и снова погружаясь до конца. Каждый толчок был осторожным, ласковым, но уверенным. — Дим… — прошептал он ему в затылок, голос низкий и хриплый от удовольствия. — Тебе же хорошо, правда? Дима только тихо выдохнул в ответ, Глаза были закрыты, ресницы дрожали. А Слава уже всё давно продумал. Пока Дима глотал из того самого стакана, который Слава сам подносил к его губам, он смотрел на него спокойно, внимательно. На лице мягкая, почти ласковая улыбка. Взгляд тёплый. Слишком тёплый. Сейчас станет легче… Нам обоим… Теперь таблетка уже работала. Алкоголь усилил эффект, и Дима плыл всё глубже в это тёплое, тяжёлое спокойствие. Слава продолжал двигаться внутри него, медленно, ритмично, наслаждаясь каждой секундой. Одна рука гладила Диму по спине, другая держала его за бедро, чуть раздвигая шире. Он чувствовал, как Дима становится совсем мягким, податливым, как тело принимает каждый толчок без малейшего напряжения. — Спи, мой мальчик… — прошептал Слава, целуя его в затылок. — Я позабочусь о тебе. Я всегда о тебе забочусь. Он ускорил движения чуть-чуть, всё ещё осторожно, но уже глубже, сильнее. Член входил и выходил мокро, горячо, заполняя Диму полностью. Дыхание Славы стало тяжелее, но он не торопился кончать. Он хотел растянуть это. Хотел, чтобы Дима чувствовал его внутри себя даже сквозь этот туман. Дима лежал, улыбаясь тихо и расслабленно, почти во сне. Тело приятно пульсировало вокруг члена Славы, принимая каждое медленное движение. Он уже не думал ни о чём. Ни о сопротивлении, ни о том, кто он и кто Слава. Только это тёплое, тяжёлое, приятное ощущение по всему телу. Слава прикусил губу, глядя на него сверху вниз, и прошептал почти нежно: — Ты мой, Дима… мой любимый, один единственный… теперь совсем мой.  И продолжил трахать его медленно, глубоко, в полной тишине кухни, где слышалось только их тяжёлое дыхание и влажный звук тел. —————— Дорогие читатели. Объясняю что происходит.  Слава заранее подсыпал Диме в стакан clonazepam, размяв таблетку в мелкий порошок. Я знаю это ощущение. Описала так, как сама его когда-то чувствовала. Я долго принимала clonazepam, год, не просто так, мне его назначил эпилептолог. Со временем я начала нарушать правила, могла пить алкоголь вместе с препаратом, и не раз. Но в итоге всё закончилось хорошо.  Хотя… это ещё мелочи. Спасибо что читаете, и переходите на мой тг канал, там очень интересно. ^_^