Там, где горят мосты и глаза

Слава проснулся с одним именем в голове.  Дима. Оно не отпускало ни на секунду. Даже сейчас, утром, пока он собирался. Сегодня они с Кристиной должны были идти в ресторан к его отцу, но Славе было уже глубоко похер. Он оделся просто, ничего лишнего. На кухне стоял, уставившись в телефон, в одной руке — стакан с виски. Совсем немного, но достаточно, чтобы горло приятно обожгло. Кристина встала с кровати и прошла к нему почти голая, только тонкое прозрачное бельё, которое почти ничего не скрывало. Тело ещё тёплое после сна, волосы растрёпаны. Слава даже не поднял глаз. Она подошла вплотную, нагло вырвала телефон у него из рук. — Что за спешка с утра? Куда собрался? Слава цокнул языком, не глядя на неё. — Не твоё дело. Вырвал телефон обратно. Кристина нахмурилась, встала на пути, когда он попытался уйти. — Что за очередные капризы у нашего ребёнка? — протянула она с издёвкой. Слава сжал челюсть. Глаза холодные, усталые. — Я ухожу. И возможно, не вернусь. Она выдохнула с коротким смешком, явно не веря. — Ты хочешь пропустить сегодняшнюю встречу и потерять всё? Слава закатил глаза, голос ровный, но внутри всё кипело. — Что я потеряю? Тебя? Твои деньги? Договор между нашими отцами? Мне и своих хватит. Она схватила его за плечо, пальцы впились сильнее, чем нужно. — Твой отец точно не будет рад такому исходу. Слава выдохнул с кривой ухмылкой, стряхивая её руку. — Значит, пошёл он нахуй. Кристина засмеялась, всё ещё не пуская его, глядя почти с жалостью. — Какой же ты капризный ребёнок, Слава. Скорее нет… Жалкое подобие мужчины. Тебе не надоело? Внутри у него что-то резко дёрнулось. Он отодвинул её силой, грубо, но без лишней злости — просто чтобы пройти. — Съеби. У меня нет времени. Кристина закатила глаза и бросила ему вслед с брезгливой гримасой: — Ну и вали, уёбок. Слава не ответил. Просто развернулся и вышел, хлопнув дверью. В голове только Дима. И ни одной мысли о том, что он только что оставил за спиной. Слава быстро сел в машину. Руки дрожали, когда он вставил ключ и сразу завёл двигатель. Ни одной лишней мысли, он знал, куда едет. Вырулил со двора, резко, почти не глядя по сторонам. На первом же светофоре достал сигарету, прикурил дрожащими пальцами. Челюсть была сжата так сильно, что ныли зубы. Внутри всё дрожало от страха. Только бы не потерять его опять. Дым заполнил салон, горький и резкий, но даже он не мог заглушить этот ком в горле. Сердце колотилось тяжело, в такт с мотором. Примерно через сорок минут он уже въезжал во двор, где жила мать Димы. Знакомые панельки, обшарпанные детские площадки, тот же старый подъезд. Машина резко остановилась. Слава заглушил двигатель и несколько секунд просто сидел, вцепившись в руль.  Он приехал. Сдерживаться уже не было сил. Слава взлетел по лестнице и уже через минуту яростно стучал в знакомую до боли дверь. Кулаки горели. Сердце колотилось так, что отдавалось в висках. Дверь приоткрылась. Мать Димы увидела его, и лицо сразу скривилось. Слава не дал ей опомниться. Вцепился в дверь, как зверь, и зло бросил хриплым голосом: — Дима здесь? Она попыталась сразу захлопнуть дверь, но он уже держал её рукой и ногой, которую резко подставил. — Опять ты, — процедила она с презрением. — Давно тебя не было, придурок. Слава зло ухмыльнулся, хотя внутри всё кипело и дрожало. — Дима дома? — Нет его здесь, — отрезала она, пытаясь вытолкнуть его. Слава тихо, нервно засмеялся, не отпуская дверь. — Да? Я его вчера видел. — Здесь его нет. Уходи. Он сглотнул, горло горело, и вдруг крикнул, глядя через её плечо в глубь квартиры: — ДИМА! Иди сюда! Мать Димы вздрогнула, вцепилась в дверь сильнее, уже с испугом в глазах. — Нет его здесь! Он в другом районе. Слава тяжело выдохнул, почти рыча: — Адрес. Она усмехнулась зло, но уже не так уверенно. — Щас, бля. Размечтался. Слава закатил глаза, цокнул языком. Голос стал ниже, холоднее: — Я дам денег. После слова «деньги» в её глазах что-то изменилось. Она чуть расслабилась, прищурилась. — Сколько? — Сколько надо? — бросил он, не моргнув. Она усмехнулась шире, почти хищно: — Допустим миллион. Неужто дашь? Она явно издевалась. Слава смотрел на неё прямо, без тени сомнения. Внутри всё рвалось от нетерпения и страха, но голос прозвучал твёрдо: — Договорились. Номер карты? Она удивлённо замолчала. Несколько секунд изучала его лицо, словно пытаясь понять, шутит он или нет. Потом медленно усмехнулась. Она назвала номер карты, после чего неохотно взяла листок бумаги и быстро написала адрес с номером телефона. Слава схватил бумажку с адресом и номер телефона, даже не взглянув на мать Димы. Он как ошпаренный сорвался вниз по лестнице и залетел в машину. Дверь хлопнула так, что задрожали стёкла. Слава тяжело выдохнул, вцепившись в руль обеими руками. Тело трясло мелкой дрожью, нервы горели, будто по венам пустили ток. В груди — сплошной ком из страха, ярости и отчаянной, болезненной тяги. Он рванул с места, не давая себе ни секунды на раздумья. По дороге в пробку влетел неожиданно. Машины встали намертво. Слава стиснул челюсть, пальцы побелели на руле. Впереди какой-то мужик медленно перестраивался, нагло подрезая. — Куда ты лезешь?! — заорал Слава, резко опустив стекло. Голос сорвался, хриплый и яростный. — Чёрт ты ёбанный! Мужик в ответ что-то кричал, размахивая руками, но Слава не слышал ни слова. В ушах стучало только его собственное сердце — тяжело, больно, будто хотело разорвать грудную клетку. Дима. Одно это имя. Оно пульсировало в голове, в горле, в каждой клетке тела. Слава даже не моргал, просто смотрел вперёд невидящим взглядом, пока машина медленно ползла в пробке. Дыхание рваное, короткое. Виски ломило. Он просто сидел, вцепившись в руль, и ждал. Пробка медленно, но всё-таки рассасывалась. Через какое-то время машины наконец поехали. Он доехал спокойно. Без лишних приключений. Только внутри всё дрожало и ныло — страх, что Дима снова исчезнет, что опоздает, что всё это зря. Когда он припарковался во дворе нужного дома, руки всё ещё слегка тряслись. Слава заглушил двигатель, посидел пару секунд, глядя на подъезд. Глубоко вдохнул, выдохнул. Виски давало тупую, тёплую тяжесть в теле, но ясности в голове не прибавляло. Здесь. Слава вылез из машины и захлопнул дверь. Он быстрым шагом направился к подъезду, сжимая в кармане измятый клочок бумаги с адресом. Сердце колотилось тяжело и глухо, отдаваясь где-то под рёбрами. Подъезд встретил его запахом сырости и старой краски. Слава толкнул дверь и начал подниматься по лестнице. Сначала быстро. Потом всё медленнее. С каждым пролётом в голове становилось всё больше шума. Что он вообще скажет «Привет»? «Почему ты ушёл»? «Я искал тебя»? Челюсть болезненно сжалась. Когда он наконец оказался на нужном этаже, шаги сами замедлились. Вот она. Обычная старая дверь. Ничем не примечательная. Но именно за ней сейчас был Дима. Слава остановился в нескольких шагах от неё. Ладони вспотели. Сердце колотилось уже где-то в горле. Он смотрел на облупившуюся краску и впервые за весь вечер почувствовал страх. Настоящий. А что, если Дима не захочет его видеть? Что, если откроет дверь и просто скажет: «Уходи»? Слава тяжело выдохнул. Потом медленно поднял руку. Пальцы дрожали. — Давай же… — Почти шёпотом. И только после этого постучал. Дима был дома. Он лежал на диване, вполглаза смотрел телевизор и думал о чём-то своём. Мысли лениво текли одна за другой, не задерживаясь надолго. После вчерашнего вечера внутри осталась тяжёлая усталость. Голова неприятно ныла от недосыпа, стресса и слёз. Глаза постепенно закрывались. Он уже почти задремал, когда в квартире раздался стук в дверь. Дима нахмурился. Сначала ему показалось, что он ослышался. Он медленно открыл глаза и несколько секунд просто лежал неподвижно, прислушиваясь к тишине. Но через мгновение стук повторился. Дима тяжело выдохнул и провёл ладонью по лицу. — Блять. Он был в одних серых спортивных штанах. Без футболки. Волосы растрепались после сна, на щеках и под глазами залегли следы усталости. Неохотно приподнявшись, он сел на диване. Посидел так несколько секунд, собираясь с силами. Потом медленно поднялся на ноги и направился к двери. С каждым шагом внутри почему-то росло странное беспокойство. Будто сердце уже знало то, чего ещё не понимала голова. Дима подошёл к двери и, даже не посмотрев в глазок, щёлкнул замком. Кого ему было бояться? Соседей? Мать? Он устало нажал на ручку и приоткрыл дверь. Слова застряли в горле. Мир резко замер. На лестничной площадке стоял Слава. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Никто не двигался. Дима чувствовал, как сердце тяжело, болезненно ударило в грудь — раз, второй, третий. Что?.. Перед ним стоял Слава.  — Привет… — хрипло выдавил Слава.  Голос дрожал. Взгляд растерянный, плечи напряжены, будто он готов был в любой момент развернуться и убежать. Это простое слово добило окончательно. После трёх лет молчания «привет» звучало настолько неправильно, что внутри Димы всё сжалось в тугой, горячий ком. — Как?.. — тихо, почти беззвучно выдохнул он. Слава замешкался, тяжело сглотнул и прикусил нижнюю губу. Хотел что-то сказать, но слова застряли. Вместо этого он тихо, почти умоляюще спросил: — Можно… войти? Дима стоял и смотрел на него, не веря своим глазам. В голове шумело. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в ушах. Он тяжело выдохнул, словно пытался вытолкнуть из груди весь этот комок боли, и молча приоткрыл дверь шире. — Ну… да.  Слава осторожно шагнул внутрь, будто боялся, что пол под ним провалится. Дима молча закрыл дверь за его спиной. Щелчок замка прозвучал слишком громко в тишине квартиры. Слава стоял посреди коридора и смотрел на него так, будто в любой момент мог рухнуть на колени и заплакать. Глаза блестели, губы были плотно сжаты. Дима тоже молчал. Просто смотрел, не в силах отвести взгляд. В горле стоял ком, сердце колотилось тяжело и неровно. Он сглотнул, махнул рукой в сторону комнаты и почти шёпотом выдавил: — Заходи… в комнату. Они вошли. Дима тяжело опустился на диван, пытаясь собрать себя в кучу. Руки дрожали. Он достал сигарету, прикурил, глубоко затянулся. Слава остался стоять посреди комнаты, руки в карманах, плечи напряжены. Тишина между ними была живой, болезненной, почти осязаемой. Дима выдохнул дым в сторону, посмотрел на Славу из-под тяжёлых бровей и тихо спросил: — Как ты узнал? Слава опустил взгляд в пол, тяжело выдохнул и ответил едва слышно: — Твоя мать… Дима устало потёр переносицу, горько усмехнулся уголком губ и тихо сказал: — Понятно. Слава смотрел на Диму, и в глазах уже блестели слёзы. Голос вырвался хриплый, надломленный, почти болезненный: — Ты… не хочешь мне ничего сказать? Дима медленно затянулся сигаретой, не поднимая глаз. Дым выдохнул в сторону, стараясь держать лицо ровным. Внутри всё сжималось. — Например? — тихо спросил он, голос спокойный, почти равнодушный. Слава тяжело выдохнул, будто эти слова ударили его под дых. Слёзы уже стояли на глазах, но он не давал им упасть. Голос дрогнул: — Например… где ты был всё это время? Почему вот так ушёл? Дима молчал. Только пальцы, державшие сигарету, слегка дрожали. Он медленно потёр глаза свободной рукой, словно пытался стереть и Славу, и все эти три года разом. Тишина между ними стала невыносимой. Оба держались из последних сил — один, чтобы не заплакать, второй, чтобы не сорваться. Дима резко вскинул голову и посмотрел на Славу. Тот стоял молча, не отводя глаз. В следующую секунду Дима резко встал. Движения были порывистыми, почти сломанными. Голос вырвался тихий, хриплый, уже на грани слёз: — Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал?! — почти выкрикнул он, но получилось тихо, надорванно. — Что ты хочешь от меня, Слава?.. В глазах стояла настоящая, живая боль. Руки дрожали. Он тяжело сглотнул, дыхание сбилось, грудь ходила ходуном. Дима развёл руки в стороны, будто пытался показать всю эту пустоту и боль, которую носил в себе три года. — Есть смысл что-то объяснять? — голос сорвался, стал совсем тихим, почти шёпотом. — Ты сам не понимаешь? Он смотрел на Славу так, будто каждое слово резало его изнутри. Глаза блестели, нижняя губа чуть дрожала. Всё, что он держал в себе так долго, сейчас рвалось наружу, и он уже почти не мог это сдерживать. Слава стоял, едва сдерживаясь. Голос у него был тихий, дрожащий, почти на грани: — Не говори так… Он замолчал на секунду, тяжело сглотнул и продолжил, уже совсем тихо: — Да… объясни. Почему? Прерывистый выдох. Глаза блестели от слёз, которые он изо всех сил пытался удержать. — Я не понимаю… Дима резко отвернулся от него, будто не мог больше выдерживать этот взгляд. Слава смотрел на его голую спину — напряжённую, с выступающими мышцами, которые мелко дрожали. Дима нервно затянулся сигаретой, глядя куда угодно, только не на Славу. Он сглотнул, голос вышел тихий, надломленный, полный боли: — Уходи. Слава замер. По телу пробежал холодный пот, смешанный со страхом и острой, режущей болью. Сердце ухнуло куда-то вниз. Он едва слышно, почти беззвучно выдавил: — Что?.. Дима не повернулся. Только сильнее сжал сигарету в пальцах. — Уходи, — повторил он ещё тише, почти шёпотом. — Пожалуйста. Слава стоял неподвижно. Глаза начали щипать. Он сглотнул, пытаясь удержать дыхание ровным, но оно всё равно дрожало. — Нет. — прошептал он. Дима молчал. Только плечи слегка напряглись. Сигаретный дым медленно поднимался вверх. Слава не двинулся с места. Постоял немного, собираясь с силами, и тихо, почти спокойно сказал: — Может, поговорим всё-таки? Дима стоял неподвижно, спиной к нему.  Долгая пауза. — О чём нам разговаривать? — глухо спросил он. Слава сглотнул. — Я искал тебя… — Я знаю, — тихо ответил Дима, не поднимая глаз от пола. Слава сделал маленький шаг ближе. Голос оставался ровным, но в нём уже слышалась дрожь: — Раз ты знал… почему не написал за эти три года хотя бы одну смс? Хотя бы короткий звонок. Хотя бы одно слово… Дима тяжело выдохнул дым, всё ещё глядя в пол. — И что дальше было бы? — спросил он устало. — Как всё сложилось бы? На что ты рассчитывал? Он наконец повернулся к Славе, медленно затягиваясь сигаретой. Взгляд тяжёлый, измотанный. Слава посмотрел ему прямо в глаза. — Зачем надо было так исчезать? Мы могли бы… Он не договорил. Дима перебил его — зло, но всё так же тихо, почти шёпотом: — Хватит. Не надо. —————— Привет. После этой главы начинается Том 2. Честно, я даже не рассчитывала. Думала, хорошо, если история наберёт хотя бы сотню читателей, и это меня бы уже полностью устроило. А сейчас цифра 439. В каждого из ребят я вложила маленькие осколки своей боли, слёз и того дикого, животного страха потерять. В итоге я потеряла почти всё. Не потому что сама всё разрушила, а потому что в какой-то момент просто махнула рукой на этот мир. Он оказался гнилым и очень понятным. Больше всего я разочаровалась в людях, особенно в тех, кто когда-то был рядом. Некоторые до сих пор рядом, но я знаю… это ненадолго. Это фальшь. А вот ребята… они не будут жить так, как я. У них есть все козыри в руках. У них есть шанс выиграть эту жизнь. Шанс крепко стоять на земле и держать за руку любимого человека. И я очень хочу, чтобы у них это получилось. Что ещё сказать… не знаю. Наверное, подписывайтесь на мой тг канал, там всякое, в основном конечно ребята.  Спасибо что читаете.