Моё исключение

— Ты хорошо питаешься?       После долгого молчания и звука плескания воды Айвен решил задать именно такой вопрос. Лиса отстранилась от его плеча и посмотрела со скептицизмом. — У нас приемы пищи по расписанию дедушки, а готовит личный шеф-повар, который подбирает меню под каждого члена семьи, и ты решил спросить именно это? — Да, потому что ты худая, как скелет. Мне тебя на руки даже страшно брать, ощущение будто стоит сжать и сломаю твои кости.       Она откинула с левой стороны лица длинную прядь за спину, оголяя плечо и ключицу, чья кость заметно выпирала. — А ты бы предпочел, чтобы я заплыла жиром? — Ты будешь красивой, даже если превратишься в шар, — хмыкнул Айвен и перевел скучающий взгляд в небо, словно не сказал ничего удивительного.       Она никак не ожидала, услышать нечто подобное, а потому вытащила ноги из бассейна, согнула в коленях, так чтобы черное платье прикрывало ступни: «Красивая, я для него красивая», — подумала она, а лицом уткнулась в платье, пряча от него блестящие голубые глаза. Совладав с эмоциями вновь посмотрела на Айвена, тот был расслаблен, но черты его лица будто стали такими холодными. Нет, не по отношению к ней, скорее к самому миру. — Айвен, — он повернулся, — мне казалось у тебя должно быть много вопросов ко мне после того как ты узнал обо мне… всё. — Да, — алые зрачки забегали в беспокойстве, — но их слишком много, а на некоторые я не уверен, что получу ответа. — Трусишка, — тихо съязвила она. — Мелкая, — голос стал серьезным, когда обратился к ней. Девушка только вопросительно хмыкнула, невинно поворачивая голову на бок, — до тебя то мне далеко. Я лучше побуду для тебя трусом, чем отличусь такой же храбростью, как некоторые. Уж очень смело ты выкидывала нижнее белье в окно в первый день знакомства. — Айвен! — Лицо даже побагровело, когда она ударила его по плечу, — А если кто-то услышит?! Ладно, прости, ты не трус, но если посмеешь рассказать кому-то, то тебе придется восстанавливать свою честь!       Подобно злому хомяку она отвернулась, складывая руки на груди. — Хм, а почему мою, а не твою? — Потому что я всем расскажу, что мы спали вместе, — неподвижное от ступора лицо Айвена было что-то между страхом и удивлением, — н-нет! Я не про это! Просто рядом, а не так как ты, старый извращенец, подумал!       Лиса активно размахивала руками в попытке объяснить, то что объяснений точно не требовало, так как всякое самообладание потеряли оба. Айвен схватил ее за запястье, смеясь. — Понял я, понял, только давай без оскорблений своих. У него действительно было много вопросов, которые не давали спать, а догадки и предположения оказывались страшнее возможной правды. Жить в неведении он больше не мог: — Лиса, ответь, только честно, что с тобой было в тот день? Да, я помню, ты потеряла Бориса, но разве могло это довести до такого кошмара? — А ты что испугался за меня? — Видно было как она наигранно старалась вырулить его настроение во что-то озорное, при этом сама не пыталась казаться веселой. — Конечно, да, что за глупый вопрос? Я за тебя в ответе, а то что увидел тогда было страшно.       Девушка не выглядела обозленной или нервной, скорее уставшей, возможно ее спрашивали так часто, что она перестала считать это тайной. — Как ты знаешь Арнелио владеет самым крупным агрокомплексом в стране и проблемы были неизбежны. Как-то мы всей семьей приехали на один комплекс и поселились в домике неподалеку. В первую же ночь нас и ближайшие сады начало затапливать: родители поехали на предприятие и забрали на помощь всех, кто мог помочь, в том числе и тех кто следил за домиком, дедушка поехал успокаивать инвесторов, а я осталась одна. — Про тебя забыли? — Нервно спросил он. — Да, все думали я спала и ничего не слышала, но тогда я не могла уснуть, потому что шел ливень с грозой. Для меня маленькой это было как в ужастике, никто не отзывался, сколько бы не кричала, а от страха спасло только спрятаться в шкафу и закрыть уши. Так я просидела с ночи до середины следующего дня. Потом родители долго извинялись и задабривали меня, а дедушка приставил ко мне телохранителей, видимо переживал, что в один момент обо мне некому будет позаботиться. А потом дела, дела, дела. Страх оставался, но я значительно проще стала переносить грозы, если рядом кто-то есть. — Страх грозы и одиночества. — Ага, но и то и другое случается со мной довольно редко. Рядом, даже по ночам меня охраняли Фри и Идмир, хоть они и не разговорчивые, но их присутствия мне было достаточно, потому я не сильно переживаю по этому поводу, — Айвен подбадривающе улыбнулся ей, — у тебя есть еще вопросы? — Хм, есть. Как Меррор отнесся к тому, что ты сама вернулась?       Только услышав имя дедушки, она инстинктивно выровняла осанку, приподняла подбородок и стала довольно серьезной, словно давала интервью в финансовый журнал. — Сложно сказать, когда я пришла он поприветствовал меня так будто я и не пропадала. Он вообще не упоминает те недели, не спрашивает ни о чем, только смотрит, будто изучает, что во мне изменилось. Даже выполнил условие и не приставил телохранителей. Честно говоря, это очень пугает.       Айвен ожидал историю, в которой Меррор начнет днями и ночами выпытывать из нее правду, лишь бы узнать кто её скрывал всё это время. На деле всё оказалось куда хуже, старик явно держал Лису в неведении и вел тайную игру специально. Видимо догадывался, что девушка поддерживает связь с тайным помощником, а потому заставлял ее думать, будто ему всё равно. — Ты ведь понимаешь, что Меррор не успокоится пока не вычислит меня? — Понимаю, но думаю сейчас ему не до этого. Почему-то он резко решил назначить меня на свою должность сразу после окончания учебы, — она выглядела задумчивой, но Веллер уже ощущал нарастающее беспокойство. Для его семьи это были лучшие новости из возможных, но не для него. Он хотел еще какое-то время просто быть с Лисой, обнимать по возможности, болтать о прошлом или будущем. Поцеловать. Но никак не проводить время с госпожой Арнелио в попытке получить желаемое, — скоро у меня будет слишком много дел. Хоть пожила для себя немного, хах.       Когда Лиса вновь перевела на него взор, то увидела в алых глазах беспокойство, которое раньше не видела никогда. Даже в момент истерики в его объятиях тот старался держать лицо и не показывать своих мыслей. От такого Арнелио опешила, но ничего не сказала. — Прости, — наконец его лицо приняло привычное безразличие, — я беспокоюсь за тебя. Снова будешь мерзнуть, недоедать и сидеть в четырех стенах, а мне даже нельзя прийти к тебе на помощь.       Быть равнодушной к таким словам невозможно. Перед глазами вспыхнули все воспоминания: как она встретила необычного мужчину в клубе, чьи красные глаза смотрели сквозь душу, как он недовольно бухтел после ее нападения с ножом в его доме, но всё равно не оставил в беде. Вспомнились и прогулки: как водил по выставке и по берегу моря. И даже самое смущающее: как она изредка подглядывала за его обнаженным торсом после тренировок или пробежки. Айвен единственный видел Лису такую, какая она есть — со всеми недостатками, но ничего ни разу не сказал действительно обидного. Ей нравилась его строгость, надежность, словно современный рыцарь. А его непомерная забота всегда вызывала ноющую, но приятную боль в сердце. Всё это меркло на фоне того чувства спокойствия и пьянящего умиротворения возле него. С первой минуты Айвен казался ей до боли знакомым и родным и с того дня ее волновал один вопрос: была ли это любовь с первого взгляда? Лиса никогда не влюблялась и только могла догадываться какого это — бабочки в животе у нее появились только сейчас, а потому в ней случился переломный момент подобно плавной морской волне, когда она решила для себя самое важное: Преодолеть страх неизвестности и подарить свой первый поцелуй.       В этот момент Айвен сам не колеблясь ни секунды прикоснулся к ее щеке, большим пальцем легонько щекоча мягкую белоснежную кожу. Оба еле заметно начали пододвигаться к губам друг друга, Лиса прикрыла глаза, ожидая чужое тепло. Но момент был испорчен — где-то с улицы послышались крики и возня. Если бы крыша над бассейном не была открыта они могли спокойно слиться в поцелуе и их бы ничего не отвлекало от друг друга до тех пор, пока не потревожит кто-либо. Было ужасно обидно, будто сам Высший не хочет их хотя бы минутного счастья. Тем не менее, когда оба услышали крики, то не задумываясь побежали к главному выходу, на ходу Лиса подхватила туфли, но тут же остановилась. — Айвен стой! — Веллер уже был у выхода, проворачивая ручку стеклянной двери, — когда мы выйдем, то вновь будем незнакомцами. Давай попрощаемся сейчас. — Ты права, — он подошел к ней почти вплотную и уважительно поклонился, — леди Арнелио, прощайте. — Тц, дурак, попрощайся нормально, — она метнула по его плечу краешком невесомой накидки, — как с Лисой.       Айвен послушно подошел ближе, обрамил ладонями ее лицо и поцеловал в лоб, протяжно и нежно: — Пока, Лиса, хорошо ешь и больше отдыхай, — только от такого невинного поцелуя у нее всё внутри перевернулось. — А ты пиши почаще. Обещаешь? — Голубые омуты столкнулись с такими внимательными и спокойными красными, и никто не хотел отводить их первым. — Обещаю, — он хмыкнул.       Стоило им выйти за дверь, как они выкинули из головы каждое слово и каждое мимолетное касание, которое они бросили друг другу под звездами. Сделав значительный шаг вперед им пришлось сделать два назад и притвориться будто ничего не произошло. В душе оставалось тепло, которое не покинет их даже если они правда забудут.       Бежать пришлось долго, до самого выхода на улицу, где у правого крыла здания был разбит внушительных размеров фуршет. Там приличной кучкой стояли гости, а в середине этого безобразия была картина, которую Айвену доводилось видеть довольно часто. К траве животом и лицом был прижат приличного вида мужчина, но ругался и брыкался он далеко не как приличный. Сверху на нем с невозмутимым и даже грозным выражением сидела Бертисса, от напряжения в руках выступал рельеф мыщц, переходящий в плечи и спину. Видимо тот сильно провинился раз ей приходилось держать его в захвате и ждать, когда тот выдохнется и успокоится. Айвен уже готов был бежать на помощь сестре, но крепкая хватка на его рукаве пиджака, что сразу же была скинута, остановила. Лоргон не удивился такой резкости брата, даже сразу отдал подготовленную салфетку стоило красноглазому обернуться на него. Голубоглазый мужчина только покачал головой, давая знак, что «не надо, сестра сама разберется». В глазах же плясала погань, а для Айвена значило, что этот мужчина не стоил ни грамма сожаления.       Подбежавшие под недовольные возгласы Меррора охранники перехватили нарушителя спокойствия у Берты и увели подальше. Из толпы вышла Лиса. Единственная кто посмел справиться о состоянии сестры Веллеров, остальные хоть и похлопали храброй женщине, но попадать ей под горячую руку побоялись. Вот только и Арнелио подошла не по своей воле, а только с резкого кивка Меррора. Видимо тот не хотел перед леди цедить благодарность сквозь зубы так как был весь на нервах. Лиса без тени страха, только сделала вдох-выдох и мельком поболтала с женщиной, так тихо что Айвен с Лоргоном только и могли, что следить за резко сменяющимися эмоциями Берты. Сначала она пришла в шок, затем в некое подобие злости, а затем его сестра взяла в свои ладони руки Лисы, что-то ей сказала с глазами полными обиды. Такой спектр эмоций на ее лице братья не видели никогда. Стоило Айвену повернуться к Лоргону, как тот прочитал на его лице полное понимание происходящего, вот только рассказывать не спешил. Перед тем как Берта подошла к братьям, Лиса мельком глянула на Айвена, смутилась и кивнула. Только после этого женщина подошла к Веллерам. Выглядела она не свойственно ей тихо. — Идемте, я попросила опарыша подогнать машину, тут нам делать больше нечего, — спорить с ней никто не стал.       Обратная дорога была в гнетущей тишине и если до виллы Арнелио компашка для Эннона была сущим балаганом, то сейчас все были напряжены до предела и каждый по своим причинам. Айвен переживал, что теперь, когда его любовь к Лисе перекрывала ненависть к ее семье, ему предстоял до ужаса сложный выбор: не сдержать слово, данное своим братьям, или предать ту единственную, что любил. Лоргона и Берту наоборот беспокоили гости и окружение Арнелио, которое как оказалось хоть и трепетало перед Меррором, Лису ни во что не ставили. Их сплетни и высказывания было тем единственным, что встревожило Лоргона и разозлило не на шутку Берту. — Бертисса Веллер, ты что устроила? — Холодно спросил Айвен. — Подлила паленой текилы одному уроду, хорошо, что он не переносил спиртное и я смогла его хотя бы слегка отмудохать. Поверь, он говорил про невестку такое, что даже Лоргон дал добро на это. — Плевать мне было на мелкую, я за репутацию Айвена переживал. Если вскроется, что они близко общаются, ему дурная репутация тоже достанется.       Эннон, поджав губы, уж очень ему не хотелось встревать в дела боссов, его дело рулить и следить за дорогой. — Что они говорили? — Брат и сестра переглянулись, но ничего не сказали, проигнорировав вопрос, — Эннон, они всё равно мне ничего не расскажут, так что у тебя нет выбора.       Помощник сглотнул, но робко и скомкано ответил: — Г-господин, я не уверен, что эта информация вам как-либо поможет. — Это уже мне решать. Отвечай.       Эннон выпалил как на духу: — Из безобидного, то что Лиса и господин Меррор не просто внучка и дедушка. Якобы она стала наследницей в обход отца, — на последних словах голос мужчины изменился, превращаясь в писк, — через постель.       Айвен, который не отводил взгляд от зеркала дальнего вида внимательно следил за гримасой Лоргона. Даже ему было противно слушать это. А что говорить о красноглазом, который и вовсе уже готов был нанимать киллера для каждого, кто даже посмел думать так о ней. Одна надежда, что Лиса никогда не узнает о тех гнусных слухах, что смеют произносить прямо у нее под носом. А вторая надежда была, что те старые уроды, которые прямо при нем мечтали взять девушку в жены не осуществлят задуманное. — Знаете кто вы? — Берта была в высшей форме своего гнева, — Вы два гандона, ясно вам? Она же совсем ничего не знает! Вы посмотрите на нее, щуплая, маленькая, хорошо если обматерить сможет. А о ней свои же говорят так, как самые грязные свиньи о шлюхах не отзываются. Мерзость. И от вас мне тоже мерзко. И без того ей тошно живется, а вам хватает смелости подставлять ее. — Хватит, девчонка не наша забота. — Ой, вот ты точно завались. Ты хоть знаешь, как после всех тех грязных слухов мне было стыдно ей в глаза смотреть?! Я представила, что на ее месте могла оказаться наша сестра…       Берта очень любила сестер. За них она была готова встать горой и даже убить. Лиса уже воспринималась, как часть ее семьи и видеть, как старшие хотят воспользоваться ей, невыносимо. — Видишь, Айвен, из-за Арнелио рушится семья. Опять.       Всё выходило из-под контроля. В том числе и терпение Айвена, никакого самообладания не хватало с такими новостями, и Берта была абсолютно права на счет всего, в то время как Лоргон мог и получить в лицо в любую секунду, если не закроет рот. — То что Лиса тебе не нравится еще не значит, что у тебя есть право говорить передо мной вещи, за которые ты точно однажды станешь калекой. Сегодня твой лимит высказываний почти превышен, так что помолчи. Она плохой вариант решения нашей проблемы, будем действовать как раньше. Я всё сказал.

***

      Праздник продолжался, словно ничего и не было. Гости перешептывались, поглядывая на Меррора и Лису, что отныне не отходила от дедушки. Пока вечер не окончился она не могла покинуть его, стойко выдерживая боль от каблуков. Мысли всё уплывали к тому прекрасному часу у бассейна и поцелую в лоб, а затем к уходящей чете Веллеров. Некая Берта, о которой рассказывал Айвен, оказалась на редкость милой и доброй, не смотря на свой грозный вид, и вопреки представлениям совсем не пугала ее, даже наоборот притягивала аурой старшей сестренки. — Лисенок, — Меррор отпил шампанское из своего бокала, — ты куда пропадала? Гости говорят ты к ним не подходила. — Мне нужно было отойти, — врала дедушке она редко, потому старалась говорить уклончиво, — по женским делам.       По сути, она не лжет, Айвена вполне можно было отнести к такой категории. — Вот как, ну и хорошо. А то я уже боялся, что сбежала с тем пронырой Веллером, — голубые глаза старика сузились, проверяя Лису. — С кем? — На ее лице не дрогнул ни один мускул, хотя одно его упоминание заставляло тянуть ком от груди к животу. — Да так, не обращай внимание. Мой тебе совет, Лисенок, если встретишь красноглазого ни в коем случае ему не доверяй, я навел на него некоторые справки — детдомовец, еще и в банде состоял по молодости.       Лиса ликовала и пыталась не улыбаться. Как же было ей приятно узнать от Айвена лично все его тайны. Хотя если говорить честно, она не была уверена, что эти знания изменили бы ее мнение о нем в худшую сторону, ведь его отношение к ней перекрывало все его грехи. — Хорошо, постараюсь держаться подальше, — вот это точно ложь, теперь не было и шанса, что она исполнит эту просьбу.       Оставшийся вечер прошел тихо и все наконец разъехались по домам, Меррор тоже ушел к себе, нога его сильно поднывала и Идмир помог ему подняться по ступенькам. Горничные были заняты уборкой и никому не было дела до Лисы. Она упорхнула в свою комнату, быстро избавилась от противных туфель, стянула платье, самостоятельно развязав корсет и растрепав волосы, плюхнулась в короткой пижаме на большую кровать. На потолке висел деревянный ловец, а от него подобно паутине ветвился зеленый плющ, сползая от потолка к углам стен. Салатовый цвет успокаивал разум, который трещал от эмоций. Ничего лучше не придумав, позвонила Кифе, желая поделиться как можно скорее своими мыслями. Прошло только пару гудков, когда подруга бодро подняла трубке: — Великая тусовщица на связи, — у девушки играла музыка на заднем фоне, но не громко. — Привет, оторва, снова куда-то собираешься? — Ага, пока ты предпочитаешь общество антиквариата, я собираюсь покорять кого помоложе. — Кстати говоря об антиквариате, угадай кого деда позвал на мероприятие? — Оу, если ты скажешь, что Рина пришла, то мне придется бриться налысо, а я пока не готова. — Нет. Айвен. Деда позвал Айвена, — Лиса перевернулась на живот, мечтательно покачивая ногами, — ты не поверишь, что случилось дальше.       На той стороне трубки явно побросали всякие кисточки и палетки. Голос стал четче, Кифа переключилась с громкой связи на обычную, полностью погружаясь в разговор. — Милая, если ты сейчас не расскажешь мне что-то романтичное, я тебя завтра убью. — Тогда не убивай, — Лиса рассказала каждую мелочь, которая ей запомнилась, описала каждую эмоцию и когда рассказ подходил к завершению она уже вышагивала круги по комнате. Она поведала и о неудавшемся поцелуе, и о том, как они прощались, и о незамысловатом касании его губ ее лба. Кифа молчала, внимая каждому ее слову, — ну что скажешь? У меня есть шанс? Я ему нравлюсь, как девушка?       Кифа имела множество парней и могла заполучить любого, если бы захотела. В отличие от Рины могла помочь советом и не редко только взглянув на двух людей вместе, могла сказать, хорошая они пара или нет. Но сейчас в трубке только звучала музыка и тихое шмыгание носом. Спустя несколько окликов, шатенка наконец ответила: — Лиса ты так счастлива, — девушка плакала, — я никогда не слышала такую тебя и никогда не слышала ни от кого на столько прекрасной истории. Честно? Мне всё равно кто этот Айвен и сколько ему лет, если могу слушать тебя такую благодаря ему. — Кифа, ты чего? — Я рада что ты наконец влюбилась еще и в такого заботливого, хоть и староватого мужика, — сквозь очередное шмыгание она попыталась засмеяться, — так! Мне всё равно как, но вы должны начать встречаться! — С-слушай, мне кажется это он должен сделать первый шаг, а то с моей стороны это как-то неправильно, лезть к нему. — Неправильно это крутить носом, когда надо брать быка за причинное место и знаешь, у меня даже есть идея как это устроить, — Кифа зловеще усмехнулась, всё еще хлюпая носом.