Моё исключение

      Удивительно, как некоторые события способны изменить восприятие человека на свой повседневный уклад. Раньше, когда Айвен оставался дома, устраивая себе незапланированный выходной, обязательно отправлялся в спортзал на выматывающую тренировку у Жельфа, а потом уже дома с бокалом вина или виски умудрялся провести основательную генеральную уборку. Да, ему это нравилось и даже в какой-то степени успокаивало оставшиеся нервные клетки. Вот только сейчас к своему же удивлению готовился к свиданию с Лисой. Девушка задумала наведаться и «посмотреть новый фильм». Он не был на столько наивен, чтобы не понимать или предполагать ее намерений. А ещё сегодня на телефон пришло сообщение о штормовом предупреждении, которое так кстати могло сблизить их только сильнее.       Лиса же в это время усердно готовилась к свиданию. Кифа, которая продумала всё до мелочей, сейчас нависая над подругой, пудрила лицо и румянила щёчки, делая из Лисы ещё более миловидную красавицу, подчёркивая выразительные глаза обрамлённые длинными ресницами и выводила контур мягких, слегка пухлых губ. Делать из нее роковую красавицу, намазывая губы толстым слоем красной помады бессмысленно — явно не это привлекало Айвена. Лису нужно было преподнести такой какая она была, потому было принято решение покорять мужчину уютом: волосы были распущены, слегка завиты и собраны на заколку с черным бантом, мягкий слегка большой укороченный белый свитер и свободные джинсы только больше делали образ родным и успокаивающим. Лиса словно летала в облаках, то и дело поглядывая на телефон в ожидании его сообщений, а когда те приходили закусывала губу, снимая слой цветной гигиенической помады. — Нда, подруга, ты смотрю втрескалась в старика сильно, — Кифа провела по скуле кисточкой, размазывая слой тоналки. — Скажешь тоже, — Лиса хмыкнула и прикрыла ресницы, позволяя девушке легким взмахом руки нанести серебряные блестки на веки.       Всё шло слишком хорошо, будто обязательно должен был быть подвох. Меррор так и не спросил куда и на сколько она уходит, только многозначительно кивнул и спросил, не нужен ли ей водитель и машина. Фри и Идмир тоже перестали ходить хвостиком и большую часть времени они были рядом с главой Арнелио, что для нее было немного необычно. Телохранители всю ее сознательную жизнь были рядом, знали каждый ее шаг, а иногда казалось и мысли. Теперь же их основной миссией и работой стала защита дедушки, а она могла хоть не продолжительное время побыть птичкой со слегка приоткрытой створкой дверцы золотой клетки, но всё это меркло на фоне накинутых на глаза розовых очков. На пуфике уже сиделось невтерпеж, уж очень хотелось оказаться поскорее рядом с Айвеном. Его забота покоряла, а редкая улыбка и заинтересованный взгляд заставляли таять и подбирать, плавящиеся щеки. Внешне Лиса никак не показывала, что в ней многое успело измениться. Какой бы влюбленной не была, всегда нужно держать себя в руках и не показывать своих чувств, так уж ее учили. Однако, то как быстро она покинула Кифу, стоило той сделать последний штрих выдавало с потрохами и подруга даже покачала головой от ее нетерпения.       Всю дорогу в такси (конечно, она научилась им пользоваться) Лиса мечтательно вглядывалась в черные тучи, надвигающиеся на центр города. Впервые она была рада плохой погоде, ведь план Кифы должен был быть идеальный, даже при худшем раскладе. Всё было до безумия просто: они неделями отслеживали погоду в ожидании этого судного дня. Сезон дождей был проклятием, особенно для голубоглазой, доводя до животного страха, но именно это им и нужно было — невзначай предложить Айвену посмотреть новый фильм у него дома, но, ах, какой конфуз, за окном ужасная погода и юная красавица нуждается в его крепком плече, выпрашивая объятий и поцелуя, мог ли отказать джентльмен даме в такой простой просьбе? Очень вряд ли, особенно если он сам этого хотел, а Лиса видела — Айвен хочет. Иначе быть не могло и тот несостоявшийся поцелуй у бассейна был самым наглядным доказательством. К тому же, сколько бы они не переписывались, тот ни разу не сказал, что тот момент был ошибкой.       Знакомый подъезд и этаж стали уже как родные, встречая ее приглушенным светом и тишиной. Вместо того чтобы вломиться в квартиру, позвонила в звонок, как-никак больше она тут не жила. Айвен открыл как-то уж слишком быстро, будто стоял под дверью и ждал. Мужчина выглядел не так как обычно: волосы завязаны в хвост, а вместо обтягивающей футболки сидела большеватая черная, делая его на пару лет моложе. Видимо, он хотел сделать их разницу в возрасте не такой ощутимой, хотя бы за счет внешнего вида. — Привет, — протараторил он. Лиса ответила на его приветствие с кроткой улыбкой, — хорошо, что приехала раньше, чем начался дождь.       Девушка по-хозяйски вошла в квартиру. — Ага, иначе тебе бы пришлось встречать меня с зонтом. Кстати, — она покопошилась в сумке, вытаскивая небольшой пакетик, — я купила попкорн. «Неужели я себе всё надумал, и мы правда будем смотреть фильм?», — подумал он про себя, даже слегка расстроившись. — Славно, а то у меня к фильму только пачка корма и хлопьев.       В его руках завибрировал телефон, закатив глаза, недовольно ответил на звонок. При этом Веллер неотрывно разглядывал Лису, которая выкладывала вкусности на журнальный столик напротив телевизора. Ему определенно нравилось видеть ее в том виде, в котором пришла, ведь каждый элемент кричал, что готовилась она довольно тщательно к их встрече… или свиданию. — Да. Нет. Обязательно сегодня, я сейчас занят? Черт, ладно, пришлю в течение пары часов, — Ответы в трубку сквозили холодом и строгостью. Но стоило ему сбросить звонок, как голос стал мягче и более уставшим, — прости, мне срочно нужно поработать, это не долго, но, если что случится зови.       Стоило ему пойти к своему кабинету, как Лиса окликнула его: — Айвен! Если ты не вернешься ко мне через час, я уйду даже если начнется гроза, — она вздернула носик. — Замерзнешь, заболеешь и умрешь от страха. — И это будет на твоей совести, — она сложила руки на груди, недовольно сдвинув брови. — Ох, какая же ты всё-таки, — Айвен поджал губы. — Обворожительная? Незабываемая? — Усмехнулась она. — Головная боль ты. Пока Лиса не успела как-либо оскорбиться он поспешил скрыться за самой дальней дверью, оставляя ту глотать застрявшие в горле оскорбления и топать ногой.

***

      Прошел примерно час, голубоглазая успела уже и принять все возможные позы на диване, и поболтать с Кифой, и почитать конспекты, и проследить как за панорамным окном рванными рывками усиливался дождь, скрывая за собой город, где единственным видом сквозь непроглядную пелену оставались редкие светящиеся точки из соседних зданий. Лиса панически ждала первого грома и вот, когда в очередной раз капли забарабанили по стеклу с новой силой, яркой вспышкой в небе прогремел гром на столько громко, будто над ухом уронили кастрюлю. Зажмурившись, Лисе пришлось собрать всю волю в кулак, лишь бы не разреветься и не забиться в истерике. Она обняла себя руками, поджав к себе ноги и покачиваясь начала поглаживать плечи. «Айвен рядом, всё будет хорошо», — только эта мысль не давала ей побежать по привычке в шкаф.       Раздался еще гром, уже без вспышки. От неожиданности Лиса подскочила с места и в этот же момент вырубился свет, а мерцающие огоньки за окном исчезли. Наступила тьма, только больше угнетающая. — Айвен, — голос стал хриплым, стоило ей выкрикнуть его имя и на ощупь побежать к его кабинету. — Я здесь! — Она чувствовала его запах, его шаги, которые были совсем рядом, а затем объятия, стоило ему нащупать в темноте талию, — Ты в порядке?       Девушка не ответила, только промычала что-то, утыкаясь в его грудь и сжимая футболку. Внезапно, так нужные ей объятия пропали и как-бы Лиса не старалась нащупать его, не получалось. — Мне кажется надо зажечь свечи.       Свечи очень кстати могли создать для двоих нужную атмосферу, но всё разрушилось о скалы прагматичности Айвена. — Не стоит, сейчас включу генераторы. Посиди пока тут.       Спустя пару минут, по квартире разлился теплый голубой свет, на столько тусклый, что его хватало только на, то, чтобы видеть друг друга. Айвен вышел довольный собой из прачечной, ведь даже не предполагал, как однажды эти генераторы ему пригодятся. Теперь он мог видеть Лису, которая от очередной вспышки и грома впилась в прижатую к груди подушку от дивана и недовольно покачивала головой, сомкнув глаза, будто пыталась сбросить с себя напряжение. Он подошел ближе, стараясь подобрать подходящие и ободряющие слова. — Кажется фильм отменяется, — Лиса всё равно старалась выглядеть отрешенной, словно природное явление ее совсем не беспокоило. — Питания хватит до утра, так что если хочешь, то посмотрим, но я бы подождал час другой пока не включат свет, — она не ответила, только пыталась выпрямить осанку, не съежившись после очередного слабого грома, — ты держишься молодцом, думал будет хуже. — Меня успокаивает мысль, что я с тобой, а ты как правило сделаешь всё чтобы мне не было страшно. — Комплимент? — В голосе Айвена послышалась усмешка, пока он падал возле нее на диван, — Смотри, хвостатая, привыкнешь к моей компании, потом не отвяжешься. — А если уже? Придется тебе до твоей скорой смерти меня терпеть, - она наконец расслабилась и даже отложила подушку.       Глаза его расширились, а потом проморгавшись, набрал воздуха в легкие и даже оторвал спину от дивана. — Это ты меня сейчас так старым назвала? — Переспросил он, и в его голосе смешались возмущение и что-то, подозрительно похожее на обиду, — Ты, мелкая, забыла, что мне всего тридцать пять? Вот, посмотри на это.       Он согнул руку, красуясь мышцами, рельефно оттеняющимися в полумраке. — Разве у стариков есть такое тело? — Девушке очень нравилось как он выглядел в свои годы и не смотреть на него лишний раз она не могла, но сделала вид, будто не была впечатлена. — Ой, да кого сейчас таким удивишь, даже у дедушки мышцы есть. И вообще, мы с тобой совсем разные, тебе вот моя музыка не нравится, вечно глаза закатывал, когда я колонки включала, а значит молодым тебя уже не назовешь, — Лиса совсем позабыла о страхе и теперь бодро перекидывалась колкостями с мужчиной. — Потому что музыка у тебя пошлая, — Айвен скривился, — вот раньше она была лучше, со смыслом и без лишнего пафоса. — Вот! Старик бы так и сказал! И мало того, что ты всегда демонстративно переключаешь на свое старье, от которого через колонки плесенью пахнет, так ты еще и вещи за мной переставляешь и посуду перемываешь, будто делаю это плохо! — Так ты моющее средство не смываешь, отравить меня вздумала? — Да как ты-       В лицо прилетела подушка, мультяшно скатившаяся Лисе на ноги. Она поверить не могла в то что произошло: еще секунду назад они в шутку ругались, а теперь вся та косметика, которую Кифа так старательно наносила пол дня, размазалась по подушке и хорошо, что при слабом освещении не был виден крах визажиста, называемый ее лицом. Тем не менее все этапы принятия прошла не только она, но и Айвен, который сам не поверил в случившееся. В комнате повисла тишина, нарушаемая только стуком дождя за окном. — Ты, — начала она, но голос почему-то сел. Она прокашлялась, — Ты только что кинул в меня подушку. — Я, — Айвен опустил взгляд на свою пустую руку, потом перевёл его на подушку, мирно лежащую на коленях, — Это был рефлекс. Ты сама напросилась. — Рефлекс? — Лиса приподняла бровь, и в её голосе зазвучали опасные нотки, — Ты говоришь, что кинуть в меня подушку — это рефлекс? — Ты первая начала, — напомнил Айвен, но в его тоне уже не было прежней уверенности. Он застыл на своем месте, даже не пытаясь дергаться куда-то. Казалось, стоит пошевелиться, и эта дикая лисица зубами перегрызет его глотку. — Ах, я начала? — Лиса медленно поднялась с дивана, и в её глазах загорелся азартный огонёк. Айвен повторил за ней как зеркало вставая с дивана, — То есть это я виновата, что ты, моль нафталиновая, не смог совладать со своими рефлексами?       Началась самая настоящая война, где у Лисы в руках было преимущество в виде подушки. Только, что Веллер пытался доказать ей, что он не старый, но кажется теперь ему придется доказывать, что ему не десять лет. Столько времени прошло с тех пор, как он так же бесился со своими братьями в приюте, тогда перья от подушек летали по всей комнате. Сейчас словно всё было точно так же. Они носились кругами у дивана и столика, пока в его спину не прилетела подушка. Медлить было нельзя, тут же подхватив предмет с пола, развернулся к Лисе. — Ну берегись хвостатая!       Айвен замахнулся, чтобы кинуть в Лису несчастную ткань, но та схитрила и упала на диван прежде, чем подушка долетела до нее, прячась за спинку. Терять время было нельзя, потому за считанные секунды мужчина уже нависал над Лисой и пока та только осознавала в каком положении они находятся, тот уже завел ее руки над головой и пригвоздил одной ладонью запястья к подушкам, а второй пытался защитить себя от брыкающихся ног меж своих. Та хохотала и пыталась вырваться, пока не выбилась из сил, что произошло на удивление быстро. Ее грудь вздымалась, а сама она тяжело дышала. Для него вид был сносящий остатки какого-либо самообладания: волосы растрепались и некоторые локоны у челки лезли на лицо, свитер приподнялся из-за позы, оголяя тонкую талию. Лиса не оставляла попыток и если брыкаться та перестала, то с заведенными руками и воинственным взглядом, отказывалась принимать поражение.       Он не сдержался и одним свободным пальцем, той руки, что держала запястья мягко огладил ее кожу. Тусклый свет стал менее ощутимым из-за тени Айвена над ней. Обстановка оказалась интимнее, чем ожидалось и ее не нарушила бы ни одна колкость, ни одна шутка про его возраст. Да и какая уже была разница, когда алые глаза, что до этого излучавшие азарт теперь попросту пожирали ее. — Ты… — Я, — четко повторил он, всматриваясь в персиковые губы. — Ты очень близко, — он тяжело сглотнул, боясь, что она попросит отстраниться. — А ты не хочешь? — Для начала хотелось бы понять кто мы др-       У него уже не осталось сил терпеть — каждое её слово манило всё сильнее, и Айвен сорвал с её губ первый поцелуй. Её первый поцелуй. В темноте комнаты, стоило ему начать сминать податливые губы девушки, как под её прикрытыми веками вспыхнул фейерверк красок. Лиса не отвечала взаимностью, но и не отстранялась. Он чувствовал: ей хорошо. Когда он оттянул её губу, с горла слетел протяжный стон, а от вибрации внизу живота она инстинктивно сжала бёдра.       Всё повторяло тот сон — их страсть разгоралась с каждым влажным причмокиванием. Айвен отпустил её руки, и она тут же принялась ласкать его щёки, шею, грудь, тянулась всё ниже. Поцелуй углубился, стоило их языкам сплестись в жарком танце. Его ладонь скользнула по талии, вызывая дрожь и писклявый стон. Подхватив её под спину, он одним движением поднял Лису и усадил к себе на колени, ловко меняя позу.       Слова были ни к чему: лица пылали, дыхание сбивалось. За окном с новой силой разразился гром, полыхнула молния, но Лиса даже не заметила. — Тебе больше не страшно? — Прошептал он. — Нет, — она лишь на миг бросила взгляд в окно. Сейчас её страх перед бурей казался далёким и неважным.       Они вглядывались друг в друга стеклянными от желания глазами, но оба жаждали большего — и одновременно потянулись за новой порцией поцелуев. Айвен гладил её плечи, сжимал длинные волосы, прижимая бёдра к своему паху, ласкал их и возвращался к шее, властно обхватывая. Его губы спустились влажной дорожкой к открытым ключицам, всасывая кожу. Лиса теряла последние мысли, стонала от каждого прикосновения и сама покачивалась на его уже твёрдом возбуждении. Они утопали в общем безумии, полные счастья, и не собирались останавливаться — слишком много времени ушло на ненужные размышления, когда всё стало ясно с первой встречи. — Вы что тут, блять, устроили, — грозный голос раздался подобно грому за окном.              Лоргон. Вот кого Айвен сейчас ожидал увидеть посреди своей квартиры меньше всего так это его. Было столько вопросов: почему они не услышали как он вошел и почему тот вообще явился сюда без предупреждения? Такой озлобленный голос он слышал редко, почти исковерканный до неузнаваемости. Это означало, что сейчас брат его не следил за языком и вряд ли бы тратил свой ум на подбирание слов.       Парочка подскочила с дивана и Айвен закрыл Лису собой, готовый принять весь удар на себя, но у Лоргона были другие планы. — Вот значит как ты решил свои дела вести, через постель малявки? — Лоргон, — процедил красноглазый, — это не имеет никакого отношения к работе, я делаю это потому что хочу. В дела мои не лезь, а то пожалеешь.       Лоргон сделал шаг вперед: — У тебя нет своих дел, брат. Есть только дела семьи и дела работы, и раз уж это не касается компании, то эту тварь в семью не примет никто, когда узнают фамилию. — Я вырву твой язык если не остановишься, — оба были на пределе. — Айвен, о чем он? — Почти шепотом спросила она. До этого держа его за руку, Лиса ощущала защиту, но слова второго Веллера заставили насторожиться и отойти от него подальше. — Ого, а он тебе не сказал? Умно, брат, знал, что правда всё разрушит, а затащить в постель хотелось.       Айвен так надеялся проснуться от этого кошмара. Пусть лучше этот поцелуй окажется сном, чем она услышит слова Лоргона, но было уже слишком поздно и даже когда кулак был занесен, ничего уже нельзя было изменить. — Он хотел использовать тебя, — первый удар от налетевшего босса пришелся в нос, но даже стоило потечь крови на пол, он продолжил, — забрать одну из плантаций.       Удар в живот. Лоргону потребовалось время чтобы прокашляться и разогнуться. — Но Меррор нам и клочка не отдаст, а вот через тебя было бы проще. Стоило Айвену узнать твою фамилию как он сам предложил соблазнить тебя и переписать с помощью твоей наивности землю на нас.       Айвен не боялся замарать руки и схватив за окрашенную в кровь белую рубашку, ударяя по лицу еще пару раз, так что разбиты стали не только нос, но и всё остальное. — Как ты мне, блять, надоел.       Только когда Лоргон скатился по стенке на пол, Айвен через силу посмотрел в глаза Лисе. Она не плакала, не выглядела ошарашенной. Скорее обреченной, с потухшим взглядом и полным непониманием. — За что? — Только и спросила она твердо.       Не было смысла отнекиваться, умалкивать. Своими действиями сейчас, он только подтверждал, что всё сказанное правда. Хотя бы сейчас Айвен решил для себя не лишать ее правды. — Месть твоей семье, попытки забрать свое, — было видно, что ее мало интересовали причины, — Лиса, я отказался от своих планов на тебя стоило мне вновь встретиться с тобой. Всё это было настоящее. Да, я прошу у тебя прощение за то что думал о таком, но никогда бы не сделал задуманное. — Как давно ты знал, кто я? — Голос стал холодным как лед, никаких эмоций, только вопрос, на который она ждала ответ. — Узнал, когда ты съехала.       «Так долго», — Только после этого по щеке скатилась одна слеза.        Никаких истерик, криков, только глубокая боль в мертвых голубых глазах, которая тут же сменился на гнев. Ей было больно оставаться в квартире, больно любить и ненавидеть одновременно. Лиса ощущала себя использованной. Даже если верила в неподдельную искренность в его касаниях и словах, это всё равно не отменяло его гнусных намерений, которые однажды он мог всё равно осуществить. — Айвушка, я кстати могу поздравить тебя с победой в споре, — мужчина откашлялся, выплескивав изо рта немного крови со слюной, — а ты, Лиса, наверное не знала. Мы с братом в день вашей встречи поспорили что он никогда не найдет себе девушку.       Тут уже Айвен опустил голову, слишком смиренно, будто тут ему не было оправданий. — Это не имеет никакого отношения к Лисе, хватит. — Правда? Кажется ты забыл как признался, что у тебя на нее особые планы. Не ты ли хотел с помощью нее выиграть спор? Так сказать поматросить и бросить.       Для девушки это было уже слишком унизительно и больше она не могла тут находиться. Одеревенев от шока, она на негнущихся ногах дошла до кухни, схватила сумку, поправила скатившийся с плеча свитер и рванула мимо валяющегося Лоргона к выходу. В коридоре как раз включился свет. На кнопку лифта она жала без остановки, лишь бы тот приехал как можно скорее. Айвен выбежал за ней и прижал ее со спины к себе, оставляя на беловласой макушке поцелуи. Лиса не могла этого терпеть, вырывалась, била со всей силы, даже пинала по коленям. — Отпусти! Отпусти меня! — Прошу прости меня за всё, я правда не собирался причинять тебе вреда, — в голосе над ухом были нотки мольбы. Айвен никогда и ни у кого не просил прощения так, но Лисе уже было всё равно, каждое его слово было пустым звуком. — Ты знал, как я боюсь подвести семью, знал, что я убиваюсь, ради того чтобы дедушка гордился мной и всё равно! Еще и этот ваш спор, скажи мне, я хоть один раз была в твоих глазах человеком, а не игрушкой? — Лиса с каждым словом обмякала в его руках, а тон становился тише. Даже через ткань свитера Веллер ощущал, как ее кожа стала холодной, словно отображала, то что она чувствовала внутри себя. — Для меня ты всегда была и будешь нечто большим. Для меня ты не Арнелио, а просто Лиса. — Хватит. — Я сделаю ради тебя что угодно, только прошу, не оставляй меня одного, — взмолил Айвен, сам не узнавая себя, — клянусь Высшим, я сделаю всё что попросишь, только прости. — Что угодно? — Айвен не видел ее лица, но голос оставался ровным, безэмоциональным, — Тогда отпусти меня, чтоб я тебя больше не видела. Никогда.       Перед ней распахнулись двери лифта. Выскользнув из его рук, она прошла в кабину и наконец развернулась к нему лицом, слишком буднично нажимая на кнопку. На щеках виднелись мокрые дорожки, с подтеками от туши, на опухших губах после их первого поцелуя почти не осталось помады, только ранки, от их бурного сплетения. В ее взгляде не осталось ничего кроме раздражения и ненависти, которая тихо выражалась в молчании. Двери закрывались, перерубая их связь, которую они так долго и упорно строили. На последних секундах сквозь щель шириной с две ладони он успел, чуть ли не в пустоту сказать: — Я люблю тебя, хвостатая.       Лиса хотела услышать эти слова. От них всё еще поднимался тот самый трепет в животе, но от которого одновременно было противно. — Боюсь вы опоздали, господин Веллер.       Двери закрылись, а за ними Лиса, забившись в угол прикрывая рот ладонью, беззвучно роняла крупные слезинки. Всё закончилось, не успев начаться, всё что ей оставалось, это забить чувства в дальний угол, стать сильнее, чтобы больше никто и никогда не посмел ее предать.       Тем временем Айвен вернулся в квартиру, прикрыл за собой дверь. Сейчас он вновь стал тем, кем был до белокурой красавицы, что делала его мягче и менее рациональным одним своим присутствием. Лоргон всё так же валялся на полу где-то в проходе зала. Пахло кровью, а красные пятна на полу размазались так словно тот неудачно пытался встать. Красноглазый, который не мог держать лицо перед ней, сейчас выглядел мрачнее неба за окном. Абсолютно не выражая ничего, он подошел к брату, схватил за рубашку, приподнимая, и методично, не сбавляя такта начал избивать его, до тех пор пока из горла Лоргона не начали доноситься хрипы. Он не убил бы его в приступе гнева, останавливаясь только тогда когда их боль станет сопоставимой. Стоило ему отпустить брата и усесться на место где совсем недавно сидела Лиса, как Лоргон засмеялся. — Удивительно, чтобы ты коснулся меня хоть раз, нужно было разбить тебе сердце.       Айвен его счастья и безумия не разделал. Сегодня он обрел и разом потерял слишком многое и вряд ли когда либо обретет.