Моё исключение

Год спустя

      Тьма накрыла город без мягкого и теплого заката. Тучи позволили небу стемнеть уныло и резко. Однако, для одного парня на красной спортивной машине всё оказалось куда печальнее и дело было даже не в погоде, которая очень его беспокоила до одного события. Он был на окраине города, пьяный, телефон сел, а на машине красовалась жуткая вмятина прямо в двери на месте водителя. Из-за сильного удара пришлось съехать с дороги к какому-то заброшенному складу. Голова кружилась, но материться на виновника аварии, свернувшего с дороги за ним, ему не мешало. — Чувак, какого мать его хрена, ты хоть знаешь во сколько тебе обойдется ремонт моей тачки? — Из второй черной машины кто-то вышел и, не обращая внимание на пьяницу, что-то достал с заднего сидения, — Хах, неужели сразу заплатишь? Ну, тебе повезло а то встретился бы с головорезами моего папаши.       На фоне фар показался мужской силуэт: спокойный, грозный и с битой на перевес. Человек был в кожаной куртке, с капюшоном, маской на лице и перчатках. Он медленно наклонил голову на бок и пошел на парня. Тот перепугался и побежал к складу, даже не подозревая, что сам загнал себя в ловушку. По спине пришелся первый удар металлическим предметом. — З-за что? Денег должен тебе? Так я отдам! Н-наркотики? Чувак, в б-багажнике, забирай всё что есть! — Владелец красной машины лежа на цементе, всё дальше отползал на животе от человека в черном, но тут ему прилетает звенящий удар по локтю, ломающий его в обратную сторону с характерным хрустом. Вопль прошелся эхом по всему помещению, а нападавший только сел рядом и изучал из-под капюшона как тот корчился от боли. — Год назад ты проезжал по двору центрального элитного комплекса на полной скорости, чуть не сбил девушку и переехал на смерть котенка. Было такое? — Черт! Черт! Черт! Ты мне руку сломал! — Незнакомец схватил его за шкирку и приложил головой по бетонному полу. — Я. Вопрос тебе. Задал, — сказал тот максимально холодно, медленно, с расстановкой. — Переехал я кота и что с того? Дворняжка какая-то!       Под капюшоном блеснули алые глаза, обезумившие от счастья: «Я его нашел.» Это единственное о чем мог думать Айвен в тот момент. — Зуб за зуб, уж прости, — замахнувшись битой, не смотря на мольбы, Веллер бил куда придется со всей силы, дробя кости и органы, но не трогал голову. Убивать у него в планах не было, только холодная и расчетливая месть.       Когда парень перестал реагировать, Айвен остановил себя с большим трудом. Телефон, что покоился у него в кармане, оказался в руках и он набрал скорую. Смыть с железного оружия кровь не составило труда, достаточно полить его водой из бутылки, которая была специально припрятана в машине. Спешить не куда, по подсчетам скорая доберется сюда минимум минут через двадцать. За это время можно было привести себя в порядок и выложить наркотики парня из багажника на более видное место. Пока мужчина смывал кровь со своего оружия, с пассажирского места вылез Лоргон. — И как ощущения? Так же приятно как и в молодости? — Бить морды уродам? Еще бы, — без тени радости сказал он. — В банде обычно ты любил стрелять и резать, почему вдруг бита? — Когда он переезжал Бориса, то наверняка раздавил его кости и внутренности. Плата за содеянное должна быть соизмерима, поэтому я сломал все ребра которые смог и возможно пару органов всмятку, — бесстрастно рассказывая подробности своего выбора, поправлял кожаные перчатки на руках. — Она бы не оценила твоей мести, — алые глаза недобро зыркнули на брата, будто он не имел права обмолвиться о подобном.       Последний год тема Лисы была запретной в семье. Боль и сожаление в сердце Айвена откладывались тяжелым осадком, который он нес подобно наказанию. Обида на Лоргона не отпускала его и если раньше они часто что-то обсуждали, шутили и выпивали, то теперь попытки голубоглазого загладить свою вину превращались в отношения босса и подчиненного, где места семейным узам оказывалось всё меньше. Айвен всё реже видел в нем брата и всё больше использовал для исполнения своих личных желаний. Лоргон же понимал, когда-нибудь всё станет как прежде, но шансов увидеть в глазах родного человека что-то хорошее кроме злости и настороженности, с каждым днем становилось всё меньше. Если раньше оба могли всунуть друг другу в руки пистолет и с полной уверенностью направить руку брата себе в лоб, то сейчас Айвен боялся поворачиваться спиной даже к безоружному Лоргону. — Еще одно слово и ляжешь рядом с ним. — Если думаешь, что так ты искупишь вину перед ней, спешу огорчить тебя. — Я не спрашивал твоего мнения, — в его глазах плескалось безумие, — доставай телефон, пиши Руе чтобы готовила для тебя аптечку.       Лоргон не боялся больше высказываться, даже если красноглазый вновь изобьет его, ему нужно было хоть как-то донести ему свои мысли, ведь Айвен закапывал себя глубже в мир жестокости и черствости, лишь бы не ощущать звенящую пустоту внутри. Он уже обходил машину, чтобы выполнить обещанное, но остановился на пол пути, стоило Лоргону сказать то, чего он боялся больше всего на свете: — Говорят Рунбора хочет заменить экспонаты на выставке, — Айвен на секунду замялся, переводя опечаленный взгляд себе под ноги, — ты ведь туда ездишь по вечерам?       Этих слов ему было достаточно, чтобы забыть о всех замыслах до этого. На всей возможной скорости машина ехала по пустынным дорогам. Хоть путь и был приличным от окраины до центра города, но доехали по ощущениям они минут за десять в полной тишине. Оставив Лоргону ключи от машины, приказал уезжать, а до дома он доедет сам. В зал выставки Айвен влетел на всех парах, вглядываясь в знакомые экспонаты и фигуры. Ничего не изменилось с его последнего визита. Единственное, что видеть было не привычно, это Рунбору, преградившего ему дверь к нужной комнате. Выглядел как всегда эффектно и любая даже самая невзрачная рубашка с рукавами-фонариками, начинает играть новыми красками.       Скульптор оттолкнулся, раскрывая руки для объятий, Айвен даже снял перчатки, перед тем как постучать Рунбору по спине. Стоило Лисе исчезнуть из его жизни и вылить все эмоции на Лоргона, как он понял, что касания больше не вызывают в нем ту нервозность и страх, которые ему приходилось испытывать раньше. Своеобразно, но ее любовь смогла исцелить это. — Тяжело с тобой встретиться, старшой, зато ради своей любимой прилетел на крыльях. — Прости, но вряд ли ты задержишь перестановку из-за меня. — Это уж точно, ладно, иди попрощайся с ней, ты же не ради меня приехал, — хмыкнул Рунбора, словно пытался взять его на слабо.

***

      В тусклом свете музея стояла она — «Утрата». И сейчас фигура скрюченной от слез женщины еще никогда не была так близка ему. Сначала мрамор отзывался в нем как что-то загадочное, но почему-то до боли знакомое, затем она начала олицетворять что-то что хотелось закрыть от всего мира, лишь бы увидеть умиротворенную улыбку, но неизменно видел нечто чистое, непорочное. Как Лиса. А затем Айвену не осталось ничего кроме как перестать считать изваяние просто камнем. Последний год, ему то и дело приходилось ходить к ней на исповедь, рассказывая как провел день, обводить пальцем контур ее лица, целовать, шептать как любит. Любой кто зашел бы во время этого ритуала, решил бы, что Айвен безумец, влюбившийся в статую, но правда была куда печальнее. Мысль, что это и есть Лиса никак не хотела его покидать, от чего думалось, что девушка вновь стоит перед ним. Это был единственный способ для него не сорваться и не нарушить ее просьбу более не показываться на глаза.       Игомонд привил своим воспитанникам не только сильную веру в Высшего, но и исправное служение ему. Айвен должен был ходить замаливать грехи в церковь, как его учили, но вместо этого пытался замолить их перед Лисой. Единственная проблема, состояла в запрете. Айвену приходилось просить прощение перед статуей как ее олицетворением, он буквально возвысил ее в своих глазах до богини — такая же непостижимая и далекая. Любой из его семьи окрестил бы его предателем веры, богохульником, но сам он так не считал. Высший всё еще был его богом, единственным, но не перед ним Веллер должен молить на коленях о прощении. — Привет, — прокашлялся он, усаживаясь напротив, — кажется это наша последняя встреча. Мда, не думал, что мы расстанемся так скоро. «Утрата» не ответила. Впрочем как и всегда. — Хотя чего о грустном говорить. Я кстати недавно чистил телефон и кое-что нашел, — галерею пришлось листать как назло долго и только среди кучи сканов документов нашлось то последнее, что осталось от нее, — ты наверное и не помнишь как танцевала на столе под какую-то дурацкую песню, еще включила на всю громкость.       Незамедлительно из динамиков телефона разлилась музыка, а на изображении счастливая девушка танцевала и ловко перепрыгивала с дивана на столик, бодро виляя бедрами, на сколько позволяла пластика. — Я тогда боялся на нас полицию вызовут, хорошо, что ты выдохлась быстро и выключила колонки, — Айвен попытался ей улыбнуться в надежде, что так ему самому станет проще смотреть и вспоминать те времена, — хотя ты наверняка помнишь, как приходила сюда. Оказалось статуя так похожа на тебя, клянусь, иногда кажется Рунбора меня обманывает и вы были знакомы, когда он создавал «Утрату».       Однажды, когда в тысячный раз за день пересматривал находку словил себя на мысли - он так соскучился по Лисе, что тело само начало отзываться на простое видео. Перед глазах мелькали тусклые воспоминания, как достаточно было всего пары толчков руки для разрядки, когда он приближал видео и разглядывал каждую еле уловимую мимику. Айвен ударил кулаком о скамейку. — Я не хочу прощаться. Это выше моих сил, твою мать. Не смог нормально проститься год назад, так почему все решили, что смогу сделать это сейчас. Не смогу забыть всего, ни наши перепалки, ни то как мне хотелось держать тебя за руку без причины. А наше первое и последнее свидание у моря? Тогда ты сделала меня таким счастливым своими улыбками. Черт, я всё вспоминаю наш поцелуй и встречу у бассейна. Как же всё могло закончиться так паршиво.       Отстраненный взгляд статуи под вуалью давил. Будто она устала прощаться и уже хотела, чтобы он побыстрее ушел и забыл о ней, но Айвен не мог позволить этому случиться. В последний раз он коснулся ее леденящих кожу рук, родной холод разливался приятными мурашками по телу. — Ты наверное устала слушать мои извинения и признания, прости. Я просто теперь совсем не представляю как жить иначе.       В зал вошел Рунбора, тихо усаживаясь на скамью. Айвен же стоял над фигурой с закрытыми глазами в попытке пальцами запомнить на всю жизнь ее черты. — Никогда не думал, что мое искусство отзовется тебе. Думал это будет участь Зегеля или сестер, но я рад, что ценность нашел именно ты. — Почему? — Никто не любил эту деву так как ее муж. Кто знает, может в ваших прошлых жизнях так и было и вы как одни возлюбленные, только из двух разных жизней. Если это и правда так, то я ничего более ценного не видел. — Я хочу ее забрать. — Прости, но ее уже купили, при чем года два назад, я из принципа не отдавал владельцу. Сейчас, брат, ты должен отпустить их двоих, ведь они не смогут быть рядом всю твою жизнь.       Как не странно, от утраты Айвена спасла «Утрата». Рунбора сделал для него итак слишком много, просить об очередной услуге было бы верхом наглости и эгоизма, потому пришло время одарить ее последним поцелуем в плечо и двигаться дальше. Одна лишь надежда, что им будет лучше без него грела сердце.

***

      В просторном кабинете директора «Крестоносца» у окна, глядя куда-то вдаль, стоял сам глава. Возле его стола, переминаясь с ноги на ногу, стоял Эннон, трясущийся за свою жизнь. За последний год суровость Айвена выросла на столько сильно, что вызов к нему на ковер для каждого в компании уже звучало как смертный приговор. Лоргон, стоя наравне с помощником, казалось и вовсе не обращал внимание на, повиснувшее в воздухе, напряжение. — Господа, м-может вам кофе принести? — Услужливость на деле оказалась жалкой попыткой сбежать от очередного мордобоя, на который его босс и не был против нарваться. — Стой где стоишь, — процедил голубоглазый. — Мы ждем.       В этот момент со всем пафосом свойственным одному человеку во всем «Крестоносце», в кабинет с оглушающим ударом двери об стену ворвался Зегель. В руках у него была типичная для его профессии сумка-портфель, на руках дорогие часы, а костюм в серых тонах, явно сшитый на заказ, заставлял выглядеть его лучше, чем сам Айвен на своем посту. Одним словом — ведущий юрист. Он не стесняясь, громко разговаривал с кем-то по телефону и даже поднял указательный палец вверх, как бы прося дать ему минутку, прежде чем он закончит разговор: — Нет, я не думаю, что это лучшая идея для меня. Нет, и для тебя тоже, — Зегель хмыкнул и обвел взглядом присутствующих, закидывая свой портфель на диван, — дома поговорим. Не бойся я же профи, сейчас уговорю этих олухов. Они кстати рядом стоят. — Это Нат? — Меньше всего этот вопрос Зегель ждал от Лоргона, ведь тот совсем не интересовался его женой, а уж в таком доброжелательном ключе и подавно. Небесные глаза юриста расширились и он кивнул, — Тогда передай ей привет от меня. — Милая, я тебе перезвоню, тут у некоторых уже чердак поехал, — прежде чем сбросить звонок, в трубке послышался женский немного смущенный голос, — Нат всех целует особенно тебя, Лоргон.       Стоило мужчине спрятать телефон в кармане и засунуть туда же руки, как лицо переменилось с некой игривости и развязности на серьезность. — Ты нашел? — Айвен задал ему вопрос, ответ на который знал только младший брат. — Скажу только когда услышу всю историю вашего фатального проигрыша от и до.       Дела в последние полгода были плохи. Как-бы Лоргон не хотел, но историю своего провала для понимания ситуации рассказать нужно, да и Айвену стоило бы всё услышать. Ведь тот всё больше погружался в работу и всё меньше интересовался делами седовласого по делу плантаций. Оперевшись о спинку дивана, Зегель приготовился слушать. — Примерно полгода назад у Арнелио началась какая-то перестройка, не знаю, что случилось, но все люди которые раньше вели с нами переговоры сменились на абсолютно новые лица, которые только месяц вникали в суть проблемы. Решения Меррора и его приближенных были для меня уже интуитивно понятны и я знал как этому противостоять. Они всегда вели себя четко по своим нормативам — предсказуемо и абсолютно бесхитростно, но когда состав сменился поменялась и тактика. — Если вы решили меня отдернуть из отпуска, то полагаю тактика стала на столько хитрой, что тут только я разберусь? — Да, и это моя ошибка, честно говоря, — Лоргон зачесал челку назад, — они так умело толкали меня туда куда им надо, что в итоге ситуация стала практически неисправимой. В итоге теперь мы каким-то образом должны выкупить существенную долю акций «Арнелио» и только тогда сможем заполучить эти чертовы плантации, процесс уже запущен и отступить так просто уже никто не даст. — Сколько? — Бесстрастно спросил Зегель. — Если мы продадим «Крестоносца», все наши дома, яхты Лиафа, ресторан Оннуна и все работы Рунборы, то может сможем выкупить пять процентов, — отозвался Айвен. Юрист присвистнул: — Боюсь если разобью свою свинку-копилку, то мои монетки тоже не помогут. Но в целом я понял, а узнали вы о таком пунктике после реструктуризации? Если да, то скорее всего им хватило ума переписать внутренний устав, а предупреждать о таком они не обязаны. — Лучше скажи, у нас есть шансы откатить всё назад?       Зегель засмеялся. — С каких пор Веллеры отступают? Лучше! Мы можем на законных основаниях признать себя владельцами необходимого количества акций, а может даже больше, — из своего портфеля он достал старую потрепанную папку, явно вытащенную откуда-то из пыльных полок архива, — я всегда поражался, как крупные фирмы спешат поменять устав, не сверяясь с действующими положениями, написанными первыми владельцами. Смотрите.       Он бросил на стол пожелтевшие бумаги, написанные еще чернилами. Все столпились возле них, Айвен внимательно вчитался в закарючки, но так ничего и не понял, только изогнул бровь и скрестил руки на груди: — Переведи. — Примерно два века назад, когда «Арнелио» только начали разрастаться у них многие моменты с партнерами были больше на словах, чем утвержденные на бумаге. Тогда же произошел спорный момент: одновременно умерли оба совладельца. Вот только их дети были скажем так, не терпеливы к обществу друг друга. Тогда же вышла поправка, по которой в спорных ситуациях преэмтивное право могло быть реализовано лишь при условии письменного единогласного согласия обоих наследников. Без этих подписей ни одна передача, ни одна смена владельца не считалась бы легитимной. Но! — С каждым своим словом голос Зегеля становился громче, он явно был опьянен своей находкой, благодаря которой спас всю семью, — Один из будущих владельцев акций может так же передать долю второго, абсолютно другому человеку, при условии, что ему позволят сделать это остальные члены совета директоров!       Все молчали в попытке переварить информацию. Эннон и вовсе скривил лицо, так как в целом мало понял, а вот Лоргон и Айвен переглянулись. — А где мои овации? Где бутылка шампанского в мою честь? — Обиженно спросил Зегель. — Господин Зегель, я думаю всем было бы проще понять смысл на примере. Как те двое разрешили свой спор? — Кто ж знает. Ваир смог найти только эти документы и какие-то заметки, почему так решили сделать. — Давайте не тратить время зря, нам нужно как можно скорее разобраться с этим. Зегель, почему ты решил, что именно этот пункт нам поможет? — Айвен выглядел заскучавшим, ему поскорее хотелось закрыть тему лишь бы не думать и не слышать об «Арнелио» больше чем итак думает. — Всё просто, Лоргон поделился, что один из членов совета умер и сейчас его доля должна передаться его сыну, так что пока его мелкий оболтус развлекается на горно-лыжном курорте мы преспокойно можем договориться о передачи его доли нам. Ведь если он узнает, что его могут лишить пассивного дохода, просто потому что тот никому не нравится, думаю парнишка захочет любым способом оставить ее у себя. — Это плохая идея, — нервно высказался Эннон. Все обернулись на него, — нам не хватает второго нового члена совета для этого плана. Вы можете меня смело ударить, если несу бред, но я единственный подумал, что второй переменной уравнения будет кое-кто нам знакомый? Я был с вами на старых встречах, господин, с подручных Меррора уже пыль сыпалась от старости, а их замена едва ли закончила университет. Не кажется ли вам, что все нововведения ее рук дело? — Никто и не сомневался, что это дело рук Лисы, а для Айвена такая агрессивная политика хотя бы была понятна. Его не просто пытались вывести из игры измором как раньше, его хотели уничтожить. К тому же он ни на секунду не забывал ее слова, которые она передала через брата: «мои действия не имею ничего личного.» Еще тогда девушка предупреждала, что щадить никого не станет. — Нет, Эннон, для ее назначения слишком рано, должен пройти минимум год, чтобы Лиса смогла принять все дела. Я не сомневаюсь в ее способностях, но как мне кажется, будь она гением, даже так полгода на вступление в должность это мало. — Какой план? — встрял Айвен.       Зегель тяжело сглотнул и напрягся: — Вот тут есть проблемка, потому план и появился. Меррор до сих пор является исполняющим обязанности генеральным директором, так что ваши слова про Лису лишь домыслы. Но кое какая угроза всё-таки есть. Я попросил Ваира кое-что проверить и выяснилось, что у нашего старика какие-то дела к новому держателю акций. Боюсь вам надо лететь в прекрасный зимний курорт и попытаться сорвать планы старика, потому что на его месте, зная пункт с двойной передачей полномочий, я бы договорился заранее. — Ты полетишь с нами и мне плевать какие у тебя планы, — твердо ответил Айвен. — Не-а. — Это еще почему? — У меня отпуск! Нат на берегу моря, одна, без любимого мужа. У нас годовщина в конце концов! Лоргон, ну хоть ты скажи ему!       Мужчина закатил глаза и потер переносицу носа, видеть на себе грозный взгляд Айвена сродни пытки. Здесь все имели свою жизнь, полную забот и любимых. За исключением Эннона, которому было хорошо в одиночестве, Веллер единственный ощущал себя, как сломанная игрушка, у которой выломали сердцевину для заводного ключа. — Подготовь все необходимые бумаги и вали на все четыре стороны вместе со своей довольной рожей, — Айвен даже не стал спорить с младшим братом. Он справится сам.

***

      Перелет с видами на величественные заснеженные горы и бесконечные облака закончился лишь спустя долгие сутки. Из всей компашки лишь Эннон был без ума от поездки, вглядываясь в лес с редкими зелеными проблесками, пока добирались на машине до отеля. Путь был не близкий от чего Веллеры даже успели вздремнуть. Всю дорогу они изучали доклад Ваира на нового члена совета и картина была комичной.        Торин — оказался примерно одного с Лисой возраста, но если девушка обладала умом незаурядным, то парень ограничился только незаурядной внешностью, большой любовью к азартным играм, женщинам и одному Высшему известно чему еще. С отцом у него были отношения на грани с отвратительными, потому не желая прерывать свой отдых, тот даже не думал ехать на похороны отца. Теперь всё наталкивало на мысли, что Меррор с превеликим удовольствием хотел бы избавиться от непутевого партнера.       Когда воздух казался более холодным и спертым, на верхушке горы начали виднеться деревянные домики и люди, бегущие с самого утра кататься на лыжах и сноубордах. Вот только было их совсем немного. Стоило машине остановиться, Эннон вылетел со своего места, выгружая сумки. Уж очень он надеялся поскорее заселиться и порезвиться в ближайшей груде снега, как ребенок. Такой красоты помощник никогда не видел и никакие упреки не помешают ему выглядеть глупо.       В полной экипировке было слишком тяжело передвигаться, потому до ресепшена Айвен с Лоргоном чуть ли не доползли. В главном домике было жарко, от такого контраста температур, куртки прямо на ходу были скинуты. Всего одна секунда заминки и несколько метров до стойки администратора, как чья-то рука преградила им дорогу. Вышибала в черных очках оглянулся, поглядывая на кучку людей, которых ему видимо поручили защищать. — Айвен Веллер, — уж больно веселый басистый голос раздался из-за спины телохранителя. Тот отошел в сторону, пропуская своего начальника, — почему-то я ожидал увидеть тебя здесь. — Меррор Фар Арнелио. Удивительно, что ваше сердце выдержало перелет, — они сверлили взглядом, как бы намекая, что оба в курсе о планах друг друга.       За плечом Меррора Веллеру почудилось шевеление, до боли знакомое — белоснежное и хрупкое. — Уж не твоими молитвами, малец, зато нужно сказать спасибо юной госпоже о заботе. Надеюсь, ты не забыл мою внучку?       Старик развернулся и подтолкнул Лису выйти вперед. И у Лоргона, и у Айвена перехватило дыхание. Ваир до последнего уверял, что она никуда не летит, клялся, что девушку здесь они не увидят, но вот она стоит в белом лыжном комбинезоне с меховыми вставками на капюшоне и запястьях. Айвен несомненно помнил ее лицо, но сейчас глядя в эти небесные омуты, он больше не видел того блеска, не видел того лазурного прозрачного моря как раньше. Сейчас он смотрел на Лису и видел беспробудный шторм в океане, который утопит его стоит лишь прикоснуться. Властная девушка, без тени улыбки на лице с несвойственной для нее строгостью изучала их, как незнакомцев, с ног до головы. От его возлюбленной не осталось ничего, словно за год из нее выкосили всё поле тех ярких эмоций, которые она испытывала при нем. Осталось только выжженное поле, которое Айвену хотелось взрастить заново.       Тело тянулось к знакомому лицу, желая, обнять ее, ощутить сладкие и мягкие губы вновь, согреть вечно холодные ладони, как раньше, но вместо этого он сжимал кулак, лишь бы не сорваться. Только и смог не отрывая от девушки взгляда, вымолвить: — Нет, я ее не забыл.