Моё исключение

      Отель любезно предоставил для важных гостей конференц-зал. За большим дубовым столом напротив камина расположились две противоборствующие стороны. Вот только силы были уж совсем не равны: со стороны Арнелио сидели юристы, перебивающие друг друга, некоторые старые заместители Меррора и сам глава с внучкой, а со стороны Веллеров всего трое человек. Эннон пытался призвать к порядку, Лоргон высказывался вместо брата и местами умудрялся перебивать всю ораву с другой стороны стола. Айвен же выглядел таким же безучастным, как и Меррор с Лисой. Он изредка следил за сутью разговора, но всё его внимание большую часть времени было обращено на девушку. Сложно было насмотреться на ту, о ком грезил ночами на протяжении года. Еще вчера она бегала по его дому и спорила по поводу и без, надувая губки, если знала, что этот спор проигран, а сейчас перед ним сидела серьезная женщина, с нескрываемым раздражением и усталостью в глазах. Ему абсолютно не нравился ее внешний вид, из Лисы будто сделали первую леди страны с этим зализанным пучком, нитью жемчуга и белого комплекта из жакета с брошью и юбки. Несомненно, вид весьма ослепительный, но это был кто угодно, но не его Лиса, которая босиком бегала по палубе яхты Лиафа в его клетчатой рубашке и с распущенными волосами. Из нее сделали куклу, которая играла не свою роль на сцене.       Молодая госпожа, наоборот, всячески старалась не смотреть на красноглазого, а если и смотрела, то с неподдельным вопросом почему тот на нее уставился. Она что-то записывала в блокнот и периодически без тени злобы задавала уточняющие вопросы Лоргону. Пока сотрудники спорили между собой, Меррор, Лиса и Айвен тихонько слушали. Лишь когда голоса умолкли, старик повернулся к внучке: — Ну, что скажешь? — Скажу, что весь этот спор о наследовании и пункте о двойной передаче полномочий абсолютно бессмысленнен, хотя бы потому что виновник торжества на наше собрание так и не явился, — Лиса уперлась локтем в стол и устало положила голову на ладонь, — у нас связаны руки пока он не придет и не примет решение.       Место во главе стола пустовало уже добрых полчаса и только, оглянувшись на него, все дружно поняли бесполезность своих криков. Тем не менее стоило всем умолкнуть, как подобно урагану в абсолютно неподобающем виде явился сам Торин. Парень с черными взъерошенными волосами и голубыми глазами под солнечными очками вальяжно развалился во главе стола в своем пестром шелковом халатике на голое тело. Вид был комичным — множество серьезных людей в костюмах и клоун с похмельем, чье мнение было важнее всех их вместе взятых. — Уф, как у вас тут всё серьезно, расслабьтесь вы ж на курорте! — Его позитива никто не разделил, — Пф, скучные вы. Давайте так, мне все ваши заумные словечки ни к чему. Помянем моего старика и вы в знак уважения к нему, скажете все четко и по делу, как он любил, а потом разойдемся. Чего вы приперлись ко мне всем скопом?       Половина стола Арнелио переглянулась, Меррор очень строго глянул на внучку. Лиса не задумываясь, словно прочитала мысли, встала из-за стола и прокашлялась. — М, привет, ты наверное меня не помнишь, но мы с тобой играли в детстве и довольно часто, — она охнула, вспомнив что-то еще, — а еще помнишь, как ты лягушек надувал через трубочку?       Торин оживился, явно не ожидав такого подхода к делу. Он приспустил свои очки, медленно оценивая Лису. Айвену не понравилось такое пристальное внимание, но вскочить и сломать ему нос прямо сейчас не мог. — Не помню, но ты можешь мне напомнить в более уединенном местечке, — его липкая улыбка нисколько не оскорбила ее. Наоборот, девушка сделала абсолютно непроницаемое и скучающее лицо, будто слышала такое в свою сторону не раз. В попытке не терять самообладание тут же спрятала свои эмоции за натянутой улыбкой, оперевшись двумя руками о стол. И Меррор, и Айвен чуть ли не одновременно хотели возмутиться, но следующие слова заставили возгордиться ею еще сильнее. — Понимаю, до дедушкиной строгости мне далеко, но это не значит, что у тебя есть право так разговаривать с тем, кто может оставить тебя ни с чем. Мы лишь по доброте душевной решили договориться с тобой, уж поверь я собрала на тебя достаточно информации, чтобы не только отобрать законным путем твою долю, но и то немногое, что передал тебе отец. Напомните, сколько он завещал своему единственному сыну? — Она грозно отчеканила вопрос своим юристам, но те как будто застыли. Лиса тут же сама ответила, — Если я не ошибаюсь то почти ничего. С твоим ритмом жизни хорошо если хватит на год другой. Но я могу и ошибаться? Лучше конечно посмотреть, что же написано в бумагах, которые лежат на втором этаже вашего семейного особняка, в сейфе твоего отца. Я могу напомнить пароль, если вдруг ты его забыл.       Бывшая студентка выглядела как хищница, которая искала во взгляде жертвы уязвимость и страх. Ей было известно слишком многое и Торин это понимал. Внешность оказалась на столько обманчивой, что даже Лоргон с неким уважением незаметно кивнул. Только когда недовольные желваки заиграли на худых скулах Торина, Лиса как ни в чем ни бывало продолжила свою непринуждённую речь.       Айвен абсолютно не слушал о чем та говорила, уж слишком ему понравилось наблюдать, как девушка старательно разжевывала неприятному парню положение дел, пока тот ерзал и прокручивал в голове неприятные мысли о том, что кто-то смог с такой легкостью узнать его самые страшные тайны. Даже когда она закончила свою речь и передала слово Лоргону, который пытался убедить его отдать свою долю на полгода или год, Айвен, не смотря на откровенно прожигающий взгляд Меррора, продолжал изучать каждую ямочку и постукивание тонких женских пальцев по столу. Его интересовало всё. Как она прожила этот год? Хорошо ли окончила университет? Хорошо ли ест? Гуляет ли? Нашла ли себе кого-нибудь? Так хотелось сдаться, засунуть вопросы плантации куда подальше и просто потратить всё время на разговор с ней за чашкой горячего кофе.       С каждым часом Торин своим поведением начинал доводить все сильнее, а Лисе становилось всё сложнее держать невозмутимое лицо. Взгляд всё чаще падал на Айвена, в глазах проскальзывала печаль, а губы приоткрывались в попытке что-то спросить, но тут же приходилось одергивать себя. После разжевывания всей ситуации Торин громко ударил ладонями по столу и подскочил со своего места. — Я всё понял, господа Арнелио, — он небрежно поклонился, как бы выражая уважение, — позиция, в целом, продать вам свою долю звучит как более менее хороший план, но и идея Веллером ничего такая. Дать «в аренду» свою часть вполне неплохая мысль, ведь я в любой момент могу пожалеть о продаже. Все замерли в ожидании: — Короче, скажу о своем решении послезавтра.       Все должны были возмущаться о таком долгом сроке ожидания, но вместо этого, стоило скрыться за дверью шлейфу халата, как все удовлетворенно выдохнули. Даже Меррор схватился за голову и всё причитал откуда такой недалекий вообще вылез. С помощью Лисы он поднялся со стула и прошаркал к выходу, где и столкнулся с надоедливыми Веллерами. Братья стояли возле старика с вызовом, словно уже вышли победителями. Лиса держала дедушку под локоть и не знала куда деть глаза. — Хорошо справлялась, Лиса, — похвалил ее Лоргон, — говорила по делу, где надо разряжала обстановку, где надо угрожала. Из тебя выйдет отличный руководитель.       От такой похвалы, она покраснела. — Должен поддержать брата. Вам стоит ею гордиться. Думаю про закон с двойной передачей это она догадалась? — Да, она весьма проницательна, так что стоит вам побаиваться. Лисица та еще, кто знает сколько у нее тузов в рукаве. — Вам бы беречь внучку, — алые глаза сузились, словно он делал тонкий намек с угрозой. Злости на Меррора у него было предостаточно, а мысль, что Лису, которая не должна была лететь вовсе, он взял только чтобы использовать для чего-то, не давало покоя, — обычно когда человек вашего положения имеет нечто ценное, то пытается спрятать, а не выставляет напоказ перед отребьем вроде Торина. — Ты сейчас договоришься у меня щенок, — процедил он тихо подобно змее, — уж я то Лису защищу как надо от тебе подобных.       Лоргону пришлось утаскивать Айвена пока тот не наговорил чего-то похуже. Алые глаза брата уже искрили недобрым огнем, но было и что-то еще, когда Лиса в очередной раз делала вид, будто он ей безразличен.       Веллерам выделили один домик с тремя комнатами. Пахло древесиной и теплом. После очередного напряженного дня атмосфера уюта расслабляла и не давала сойти с ума. Самым бодрым был Эннон, который с порога после встречи начал разбирать чемоданы, при чем не только свои, но прежде впихнул телефон в руки Лоргона. Тот озадаченно посмотрел на помощника: — Позвоните Руе, местную симку я приобрел, так что всё работает. Я проверял, — мужчина украдкой посмотрел на Айвена, тот никогда не реагировал на новоиспеченную парочку и никак не комментировал. Каждый знал, что красноглазый искренне рад за них, но Лоргону всё равно было стыдно. На чужом счастье, своего счастья не построишь, особенно на костях счастья любимого старшего брата. — Завтра, уже поздно. Айвен, не хочешь обсудить встречу? Мы могли бы придумать более выгодные условия.       Мужчина, не отводя от брата глаз, облокотился о деревянную стенку и скрестил руки на груди. Всё это было очень медленно и молча. — Очень мило с твоей стороны решить, будто я сейчас в состоянии думать о таких вещах. Еще есть время, оставим это на завтра, а сейчас лучше поспать, — потерев шею и прикрыв глаза Айвен пошел к выделенной ему комнате.       Почти год холода, отстраненности и раздражения в свою сторону Лоргон больше не мог терпеть. Он ужасно скучал по старому Айвену — ворчливому, нередко подкалывающему и заботящемуся о семье больше чем о ком либо еще. Он скучал о старой семье на столько, что готов был повернуть время вспять лишь бы всё исправить. — Теперь Лиса стала для тебя важнее брата? — С нескрываемым гневом Айвен повернулся на него подобно дикому бешеному зверю. Не дойдя до двери, вернулся и встал напротив Лоргона, который готовился принять удар. Но тот выдохнул и усмехнулся. — Забыл наставления Игомонда, брат? Живые всегда будут важнее мертвых. Те лежат в земле и могут ждать твоего искупления или исполнения воли годами, но живые нет. Она важна для меня так же как брат, но если выбирать о ком позаботиться стоит в первую очередь, то это несомненно будет Лиса. Идите спать, время уже приличное.       Они разошлись молча. Из двух стоящих посреди небольшой гостиной, только Эннон, казалось понимал, что эмоции босса из-за встречи с девушкой были на столько смешанные, что ему нужно было время в одиночестве, а Лоргону, который мертвых жалел больше, чем живых, должен хотя бы один раз в жизни посмотреть на всё другими глазами.

***

      Айвен крутился в кровати уже который час, а сон не шел ни в одном глазу. В последнее время уснуть без бокала виски было невозможно, а сейчас после судьбоносной встречи сердце отбивало ритм в ушах, не позволяя провалиться в сон. Быстро переодевшись в горнолыжный костюм с теплой курткой, он вышел из домика. Разряженный леденящий ноздри воздух, щипал кожу, а ветер со снегопадом подгонял добраться до главного здания с рестораном и баром как можно скорее. Вся база отдыха давно спала, только на первом этаже стеклянного здания горел теплый свет. Стянув верх, Айвен направился к бару, так удобно расположившемуся чуть поодаль от столиков и входа. Приветливый бармен по одному его слову подлил пол стакана янтарной жидкости, которая была выпита залпом, словно вода. — Не спится? — Спросил мужчина за стойкой. Айвен кивнул, — Чтож, у нас сегодня два полуночника. Одна дама тоже сидит, вон там.       Последовав направлению кивка, за одним из дальних столиков у окна сидела она — Лиса вчитывалась в какую-то дико толстую папку. Он узнал ее со спины — эти длинные белые, подобно снегу, волосы на одной заколке-бантике делали девушку наконец такой какой он запомнил, а знакомый белый свитер едва ли мог нормально согреть ее с этими широкими рукавами. Айвен помнил слова Лоргона: Лиса больше не желала его видеть. Целый год ему приходилось жертвовать рассудком, лишь бы не сорваться к ней. Статуя спасала как могла, но заменить ее тепла и голоса не могла.       Лиса в очередной раз перечитывала отчеты встреч, искала дыры и шанс перетянуть всё на свою сторону. Она выпила достаточно много кофе, но глаза всё равно слипались. Даже около рабочая обстановка ресторана не спасала, но для себя твердо решила — пока не переосмыслит хотя бы двести страниц текста, спать не пойдет.       Вдруг на ее плечи упало что-то очень теплое и мягкое. А затем перед ней на диванчик приземлился Айвен с бокалом виски. Это случилось так обыденно, что приятные воспоминания хлынули волной, не давая гневу и шанса. Как можно было злиться, когда тебя кутают в плед и улыбаются так будто всё еще любят? — Привет, — буднично сказал Айвен. Лиса настороженно сощурилась, ожидая подвох от него, — я не знал, что ты приедешь, так что не злись на меня. — Не злюсь. Это не твоя вина, что дедушка заставил меня ехать за час до вылета. — Зачем ты ему тут? — Айвен, я не буду с тобой разговаривать так будто ничего не произошло, особенно о решениях дедушки, — устало кинула она ему. — Хорошо, тогда посидим молча. — Я не хочу с тобой сидеть, ты не видишь? У меня работа, — Лиса начинала закипать, но стоило перевести взгляд со сливающегося в кучу текста, на него, как в груди сильно кольнуло. Айвен смотрел так, словно изучал самую красивую на свете картину. Она привыкла, что мужчины оценивали ее тело, но тут было нечто другое. Словно после долгого расставания ему просто хотелось заново запомнить ее лицо и движения. Выдержка впервые пошла к черту и папка была отодвинута на край стола. — Ты изменилась. — Выбора не было, — скатившийся плед, был заново накинут на плечи. Лиса не стала отказываться от вещи, которая делала пребывание на диване уютнее, — слишком многое навалилось.       К ним подошел взъерошенный официант и поставил перед девушкой тушеную капусту с овощами, чашку и чайничек с чаем. — Это что? — С нескрываемым удивлением спросила Лиса. — Если думаешь будто поверю, что ты сегодня что-то ела помимо завтрака, то глубоко ошибаешься. — Если ты думаешь, что я приму это от тебя, то ты тоже ошибаешься. — Что ж, пусть тогда эта капуста просто стоит и вкусно пахнет.       Лиса закатила глаза. Ей очень не хотелось принимать этот добрый жест, который выглядел как молчаливое извинение, но живот предательски заболел от голода. Тарелка была пододвинута ближе и первая вилка тут же отправилась в рот. — Тушеная капуста было первым, что ты приготовила в моем доме. — Я надеялась ты забыл всё что было, — в голосе проскользнуло нечто болезненное. Лиса не хотела, чтобы тот месяц ее безграничного счастья сильно влиял на всю жизнь, отдавая тупой болью предательства. Она пыталась забыть и надеялась Айвен сделает так же, но складывалось впечатление, что он попросту мучил себя воспоминаниями о них, — думала ты не станешь предавать сильное значение тому, что было и будешь жить дальше, найдешь кого-то.       Так она о нем думала? Так воспринимала каждое обещание? Как что-то мимолетное и неважное? Это его злило и оскорбляло, но тут же вся спесь угасала, потому что сам Веллер допустил подобное и это делало его бессильным перед сказанным. — Нет. Я не собирался даже начинать искать кого-то, потому что лучше тебя уже никого и никогда не найду. Это не просто слова, это то с какими мыслями живу уже год.       Лиса начала мотать головой, ей не хотелось слышать всё это снова, ведь это уже для нее выглядело, как издевка. Вилка звонко стукнулась о белую тарелку. — Я не верю тебе, — прошипела она.       Спорить он не стал, но было видно как ему тяжело не поддаться скребущим до крови эмоциям. Тем не менее отступать он не стал, прощупав одежду, достал из маленького кармашка свитера небольшой женский браслет с голубыми круглыми камнями и положил перед Лисой. Она узнала его сразу, но виду не подала. — Помнишь, как мы ездили в прибрежный городок? Тогда я купил тебе серьги и этот браслет, правда из головы вылетело отдать тебе. — Ты носил его с собой столько времени? — голос девушки надломился и задрожал. — Да.       С Айвеном всё было сложно. Для нее держать себя в руках, когда он был таким нежным рядом с ней, оказывалось самой настоящей пыткой. Даже смотреть за медленно опадающим снегом не помогало успокоить те прорывающиеся чувства. Ее руки коснулось что-то теплое. — Не трогай меня! — Взвизгнув так, что на них обернулся бармен, Айвен тут же отдернул руку. Он поднял ладони сдаваясь, лишь бы не пугать Лису еще больше.       Ее практически лихорадило, отскочив от своего места чуть поодаль от стола, девушка пыталась содрать с себя кожу на том месте, где он коснулся ее. — Лиса, всё хорошо, я просто хотел надеть браслет. Всё хорошо, я больше тебя не трону, — осознание происходящего настигло его как молния, — Высший, что с тобой случилось за этот год?       Раздражение, ненависть к прикосновениям, попытки снять с себя кожу или очистить как можно лучше — эти симптомы были ему к сожалению знакомы. Кто-то сделал с Лисой что-то на столько ужасное, что вызвало у нее ту самую ненависть к прикосновениям, с которой сам Айвен жил долгие годы. — Больше никогда не касайся меня так внезапно, — мужчина встал возле нее, хотел попросить прощение, отвлечь от неприятных ощущений, — уходи. Пожалуйста, уходи. — Я убью Меррора. Что еще этот старый придурок допустил за этот год, что ты в таком состоянии? — Спрашивать сейчас о чем-то бессмысленно, Лиса была не в том состоянии чтобы ответить. Он лишь накрыл ее упавшим пледом и, ухватившись за его краешки, надавил так чтобы та села на свое место, — Выпей чаю и иди отдыхать, я тебя не потревожу.       Лиса не знала в какой момент Айвен исчез. Единственное, что от него осталось это браслет на столе. Он оказался теплее ее рук, словно он вбирал в себя жар своего прежнего хозяина. Ей не хотелось плакать, такую роскошь она перестала себе позволять после выпуска из университета. Одного дня хватило, чтобы уничтожить в себе эту навязчивую слабость.

***

Месяц после выпуска из университета.

Два месяца после расставания с Айвеном.

      Теперь она Лиса Фар Арнелио — наследница огромной компании, на чьи плечи перелягут обязанности дедушка. Сегодня был первый деловой прием на котором ей предстоит взаимодействовать с многочисленными партнерами и друзьями Меррора. Своих дядюшек она знала с детства и поговорить с ними о делах предстояло впервые.       Чтобы выглядеть с иголочки она собиралась все утро. Заколотые кудри, черное строгое облегающее платье до колен и укороченный пиджак смотрелись идеально, а высокие каблуки сильно увеличивали ее маленький рост, возвышая над некоторыми коллегами. Теперь вся ее жизнь это работа: Кифа и Рина тоже заняты своими делами, от чего их встречи стали крайне редкими. К тому же дела очень помогала забыть Айвена, в ее мыслях больше не оставалось места для него, от чего предвкушение от нового этапа жизни только повышало настроение.       Встреча проходила хорошо, не зря же столько времени было потрачено на изучение разных проблематик. Старые друзья дедушки собирались вокруг нее с бокалами вина и на перебой задавали вопросы, на которые она ловко отвечала, а после получала похвалу за подкованность в деле и инновационный подход. Один из самых преданных соратников Меррора, с которым тот был еще со школьной парты, больше остальных восхищался ее знаниями, кажется у нее в альбоме где-то завалялись фотографии как он с дедушкой поднимал ее маленькую за ручки, пока гуляли в саду.       Что-то пошло не так. Круг вокруг нее смыкался. Сдавливая в тески, никто и не замечал, как старый друг дедушки сначала что-то увлеченно рассказывал коллегам, постоянно подергивая ее за предплечье. Когда хватка стала уж слишком навязчивой, Лиса медленно стряхнула его руку с себя. Хоть и в кругу людей оставалось некомфортно, но так стало чуть полегче. — Вот посмотрите какая у нас замена растет. Мало того что красавица, так еще и прекрасно ориентируется во многих вопросах, — рука мужчины переместилась на талию и начала поглаживать от одного бока к другому, так что через платье ощущались леденящие мурашки, — будь я хоть на лет сорок моложе точно бы украл нашу принцессу и женился!       Все посмеялись, но Лиса застыла от страха, даже дышать было ужасно тяжело. Тем временем из-за маленького роста его рука поползла ниже. — Лисенок, я может и стар, но всё еще в расцвете сил, так что подумай, — все принимали это за шутку, пока сзади происходил самый настоящий кошмар. Для Лисы это было не просто домогательство, а скорее как самое настоящее убийство последних крох доверия к миру. Рука поползла ниже платья к коленке, а затем поддев платье поползло снова вверх, — хорошо подумай.       Впервые Лиса не знала, что именно будет позорнее, выкрикнуть чтобы ее не трогали там где не надо, либо терпеть и ощущать себя испорченной до конца жизни. Розовые очки не просто спали с нее, они треснули, лопнули и осколки поранили душу. Вокруг нее стояли старые знакомые, люди которым дедушка доверил бы что угодно, но в ней они не видели того, что видели в Мерроре. Это были чужаки, которые скорее всего делали вид, что не видели этих противных поглаживаний старика, а смеялись не с неудачной шутки, а над ней. Арнелио были сильны духом и ее внутренний стержень не позволит себе так унижать себя. Была у нее необычная особенность — провоцировать в момент опасности и этот момент случился прямо сейчас. — Боюсь в моем вкусе мужчины, а не пожилые люди с деньгами моего дедушки в карманах. Не в обиду вам, дядюшка, но кажется, вы не продвинулись за пятьдесят лет выше секретаря. Вы правы, вам определенно нужна красавица и умница, — голубые глаза сверкнули синим пламенем, угрозы, — только поищите кого-то своего возраста, уверена одна-две дамы найдется.       Рука которая почти задрала юбку до верху и дошла почти до ягодиц резко исчезла, а сам мужчина недовольно скривился, пока его друзья смеялись над ним. Лиса хотела рвануть с места, пока чужие прикосновения не оказались где-то еще, но вместо этого, не теряя лица она вальяжно попрощалась и вылезла из замкнутого круга. Она отчаянно искала защиту, пробегаясь по различным компаниям в поисках дедушки. Стоило найти родного человека тут же отвела его в самый мрачный угол, обнимая, в попытке спрятаться в объятиях. Ей потребовалось долгое время прежде, чем объяснить, что же случилось. Меррор переживал, но его лицо тут же помрачнело. Вот он тот момент, когда ее выслушали и накажут виновного, ведь любимый дедушка не щадит никого кто обидит любимую внучку. — Лисенок, ты не пойми меня неправильно, но может тебе показалось? Здесь кто-нибудь да увидел бы такой беспредел у всех на виду. Я же знаю его, он тебя маленькую на руках носил и в коляске катал. — Нет! Не могло мне показаться! Умоляю, сделай что-нибудь, — Меррор долго думал, но как человеку старой закалки ему трудно было понять и принять подобное. — Давай так, я ничего не могу ему сказать без доказательств, попробуй что-нибудь придумать и мы решил эту проблему, хорошо?       Меррор ушел к другой кучке людей, оставляя ее с подрагиванием во всем теле совсем одну. Да, она была относительно в порядке, но то что он не поверил безоговорочно убило чувство безопасности. Дедушка не был виноват, ведь дело касалось не только внучки, но и старого друга, может он и поверил ей, но если это оказалось не так, то репутации семьи пришел бы конец. От потока мыслей голова закружилась и пока Лиса бежала к туалету, начало еще и мутить. Едва ли успела запереться в кабинке, как всё выпитое вино вылезло обратно. Маленькая Арнелио разревелась от несправедливости сидя на полу. Против нее обернулся весь мир, который явно не хотел оставлять ни единого шанса на веру хоть в кого-то. Всё что ей оставалось это надеяться на саму себя. И тем не менее именно сейчас хотелось объятий самого любимого человека в ее жизни. «Айвен, умоляю, ты всегда приходил вовремя. Прошу, укради меня сейчас, ты ведь всегда чувствовал когда мне плохо», — как бы она не звала его в своих мыслях и как бы долго не просидела в кабинке, в итоге вышла Лиса оттуда совершенно другим человеком. Отныне она полагалась лишь на себя, свою власть и ум, а тело будет только под ее контролем.       Когда Лиса Фар Арнелио посмотрела на свое лицо в зеркало над умывальником, то разглядеть себя прежнюю не смогла, а в голове не оказалось места для любви, только тихая месть и холодный расчет. Тогда Меррор и подумать не мог, что спустя всего неделю весь состав его помощников сменится на молодую незнакомую ему кровь, а еще спустя пару месяцев у того самого секретаря, который со слов Лисы делал непотребные вещи внезапно остановится сердце. Вот только оно у него было здоровое.