Моё исключение

      Горы по своей природе могли белесой красотой заворожить любого, да так что дух спирало. Леса и пики гор, уходящих в небеса, величественным видом заставляли чувствовать даже самого великого и властного человека ничтожно малым и незначительным. Кого угодно, но не Меррора Фар Арнелио, который в силу мудрости и обширных знаний считал, что если захочет, то сможет обуздать даже природу, просто большой необходимости не было. Пока его маленький лисенок в безопасности никто и ничто не пострадает. Опасности ей и без того хватало: ноша, которую предстоит взять на себя после отставки Меррора не всякий мужчина мог потянуть, не говоря уже о столь хрупком создании, как Лиса. Так пусть хотя бы остальные невзгоды обойдут внучку стороной.       Торин в силу своей любви к экстриму выбрал место под стать своим увлечениям. Элитный курорт располагался глубоко в горах, куда добраться было не так просто даже на вертолете. Отель стоял на гребне хребта, как небольшая деревня: деревянные домики спускались по склону, а дымок из труб на их крышах вился над инеем. С одной стороны в округе тянулся плотный хвойный лес, с другой — через седловину виднелись ещё более высокие острые пики и соседняя вершина с трассами. До спусков можно было добраться на кресельном подъемнике, который пролетал над деревьями.       На территории соблюдали строгие правила безопасности: дежурили спасатели, висели информационные щиты, а у ресепшена выдавали подробный буклет. В нём особенно подчёркивали необходимость лавинного рюкзакаон и хотя бы фонарика. Айвен прочёл буклет полностью и настоял, чтобы прочитали Лоргон и особенно неопытный Эннон.       На самом деле никто и не думал, что в этом есть необходимость. Лавин не было в этом месте давно, погода благоволила и вряд ли за каких-то два оставшихся дня случится что-то не поправимое, разве что у Меррора сильно прихватит спину. В таком случае Веллеры бы тихо похихикали над ним и горделиво протянули крем от воспалений. Тем не менее провести этот день в тишине и спокойствии не удалось никому, ведь парень от которого зависел итог сделки всех подначивал прокатиться хотя бы раз, намекая, что «с трусами иметь дел не хочет». Потому с самого утра все танцевали под его дудку. На часах время перевалило после полудня и все, кто мог, стояли собранные на вершине самой высокой в округе горы с видом на немногочисленные жилые домики комплекса где-то внизу. Лиса в окружении довольных юристов единственная не пыталась натянуть экипировку. Веллеры и Эннон стояли чуть поодаль в полной боевой готовности, затягивая ремешки на очках, шлемах и рюкзаках. Трое решили, что сегодня будут спускаться на сноубордах, а команда Арнелио будто наперекор выбрала лыжи. Лиса приняла решение переждать в небольшой кофейне на вершине, где Меррор уже успел занять место у окна, наблюдая за картиной. — Госпожа Арнелио, вы что, не собираетесь покорять горы? — Игриво промолвил Торин. — Я не умею, а позориться ради развлечения не собираюсь. — Очень жаль, — она почтительно улыбнулась и уже собиралась по вытоптанной дороге пойти по своим делам, — жаль, что моя доля не сильно вам и нужна.       Девушка недовольно зыркнула и закатив глаза встала напротив с вызовом. — Хорошо, и чего ты хочешь? — Скатись со мной, хотя бы по самой простой трассе, — он тыкнул на сторону, где сетки по бокам от ската пестрили зеленым цветом. Чуть поодаль стояла табличка с обозначениями цветов, где зеленая — трасса для новичков, а черная — для тех, кому кажется надоело жить. — Я же сказала, что не умею кататься.       Айвен подошел к девушке и протянул рюкзак с очками. — Помочь или ты сама наденешь? — Лиса удивленно приняла вещи, но не отводя взгляда от красноглазого ничего не стала делать, — Прежде чем посылать не умеющего человека на склон, позаботься сначала о безопасности и покажи хотя бы, как ноги в лыжах передвигать. — Тебе то какое дело до безопасности, кого-то из противоборствующей стороны? Неужели решили, что это лучший способ избавиться от конкурентов? — Торин попытался возвыситься над Айвеном, но из-за сильной разницы в габаритах и росте вышло нелепо. — Пока что выглядит так, что несчастного случая тут ждешь только ты, — даже Лоргон подошел и вклинился в небольшую перепалку, — если Айвен говорит, что нужно подстраховаться, то лучше так и сделать, он катался в подобных местах, когда ты еще под столом пешком ходил. — Нарываетесь? — Взвизгул тот. — Что у вас тут происходит? — Под ручку с телохранителем к ним приковылял сам Меррор. — Деда, ну зачем ты на холод вышел. Иди обратно. — Цыц, не уходи от ответа. Ну так что? — Лиса сжалась от приказного тона.       Лоргон шепнул на ухо парня, так что услышал среди ветра только он: — Сможешь поклясться Арнелио старшему, что с его драгоценной внучки волос не упадет? — Торин сглотнул. — Ничего, господин, вот, Айвен вызвался научить вашу несравненную наследницу кататься на лыжах. — Ах вот оно как. Чтож, навык полезный. Может попросишь кого-то из нашей группы научить? — Оглянувшись на запуганных долговязых очкариков, которые отчаянно делали вид будто не при делах, Арнелио одновременно тяжело вздохнули, — Ладно, раз уж желающих нет, то остаешься ты.       Последнее слово прозвучало с такой брезгливостью, что Айвен довольно ухмыльнулся. Они терпеть друг друга не могли, но он и правда сейчас был лучшим вариантом из возможных. Веллер подошел к девушке в плотную. — Ну, благословение родственника получил, осталось твое согласие, хвостатая, — от этого знакомого слова побежали мурашки по коже. Он не говорил, а она не слышала родное прозвище целый год. Застрявший в горле отказ так и не был дан, Лиса самозабвенно кивнула в знак согласия.              Меррор не был глуп и это внезапное взявшееся из ниоткуда прозвище его насторожило, но не на столько чтобы потратить на размышление дольше пары секунд. Хмыкнув, развернулся и поплелся обратно пить свой горячий чай. К парочке подошел Лоргон, который предварительно подослал Эннона отвлекать своей навязчивостью недовольного Торина, у которого попутно отобрал лыжи, со словами, что даме нужно уступить. Он впихнул ей палки, пока Айвен натягивал на нее рюкзак поверх белого комбинезона. — Спасибо вам, с этим Торином рядом стоять противно, не то, что наедине оставаться. — Не за что, невестка, — хитро протянул Лоргон, чем заставил девушку надуть губки и отвернуться, — я так понимаю, твоя задача на эту поезду это соблазнение? — Что?! — На повышенном тоне удивился Айвен. — Вообще-то так и есть, — закатила глаза Лиса, позволяя Айвену сесть перед ней на колени, чтобы застегнуть лыжи на заклепки. — Мало того, что старик привез тебя сюда, хотя ты не переносишь холод, так еще и воспользоваться тобой подобным образом решил? И после этого плохой я? — Он зло затянул лыжу под размер ноги. — Справедливости ради, Меррор ее хотя бы не обманывает, — вставил заместитель. — Спасибо, Лоргон, — слова Лисы были без капли упрека. Отношения между двумя голубоглазыми оказались уж слишком тёплыми. Ещё в день заселения Айвен заметил, что они могли спокойно о чём-то переговорить и даже посмеяться. Закрадывалось ощущение, что весь этот год эти двое были на связи и даже не думали говорить ему об этом. Он ещё не знал, но все так и было. Лоргон пытался искупить вину перед девушкой, но попал в ловушку из-за которой сам проникся к ней слишком сильно и полюбил, как сестру. Только спустя нескольких месяцев переписки, где девушка периодически рассказывала о всяких мелочах, Лоргон понял, что зря был так против невестки, она ведь действительно чудо, хоть и временами вредное. — Ты на чьей стороне, братец? И вообще, иди куда шел.       Лоргон что-то буркнул себе под нос и, попрощавшись с Лисой, пошел искать своего помощника. Мужчина проверил ее с ног до головы, хорошенько затянув каждый ремешок, стараясь ловить редкие поглядывания. Нужные позы в экипировке он показывал ей молча, лишь изредка указывая на ошибки. Когда надо поглаживал спину и живот, чтобы создать нужный наклон тела. Он еле держался, проводя руками по изгибам, лишь бы не останавливать руку на талии или ногах дольше нужного. — Раздвинь немного ноги, иначе быстро свалишься, — очередное касание по бедру заставило повиснуть неловкое молчание, — Итак… Ты никого себе не нашла?       Вопрос застал ее врасплох: — Одна. — Это из-за меня? — Он пытался спрашивать невзначай, будто это не интересовало его все два дня. — Айвен, хватит, — Лиса не спешила отвечать. Щеки раскраснелись, когда из-за очередного неверного движения ему пришлось обхватить бедро и потянуть его в сторону.       Мужчина огляделся. За исключением крайне редких незнакомцев никого не было, а потому смело мог приблизиться губами к уху: — Будь на моем месте Лоргон, было бы проще? Вы смотрю неплохо общаетесь. Удивительно, что этот обделённым умом братец получил прощение.       Она не нашла, что ответить. Его руки так давно не касались ее, что мысли в голове путались, перебивая друг друга. Всё что смогла из себя выдавить это умоляющий стеклянный взгляд, кричащий, что еще пару поддразниваний и она попросту никуда не поедет, потому что повиснет на нем. Заставлять утопать Лису в смущении в планы не входило, но такая реакция его не могла не радовать, давая надежду на то, что для них еще не всё потеряно.       Спустя несколько попыток отточить движения пришло время делать первые попытки. Прокашлявшись, он подтолкнул ее к краю спуска. Дорога вниз казалась бесконечной и ведущей в никуда, всё было таким белым, что не было видно даже выступов. Хоть и наклон был вовсе не крутой, но где-то вдалеке виднелись красные и синие флажки, Айвен тыкнул как раз на них. — Ни в коем случае не едь в сторону тех трасс, если же свернуть не получается падай или врезайся в сетку. — Ты слишком уверен в том, что не упаду через пару метров. — Упадешь, конечно, но ты слишком способная чтобы я сомневался в тебе и в том, что ты поедешь со скоростью света уже через пару падений. — Подбодрил, спасибо.       Айвен встал сзади нее и положил руки поверх ее кулачков с зажатыми в них палками. — Это не подбадривание, просто знаю, что какая-то гора тебя не победит. Запомнила, как нужно ехать? Смотри на дорогу, спина прямая, колени согнуты. А теперь пробуй, я за тобой.       Легкий толчок в спину и Лиса медленно поехала, стараясь не запутаться в собственных конечностях. Стоило ей замяться и остановиться, как она тут же завалилась назад. Встать не получалось, лыжи были уж слишком длинные, путались между собой и утопали в мягкой перине снега. Айвен подъехал на сноуборде, в моменте круто затормозив. Протянутая рука, на фоне жгущего щеки солнца, возвращала уверенность. С каждой минутой стойка становилась более правильной, а падений меньше. Спустя еще каких-то два часа она уже съезжала на приличной скорости в попытке догнать Айвена, что вечно мельтешил впереди. Трасса и правда оказалась легкой, чтобы заехать на более сложные пути надо было очень постараться и в совершенстве уметь делать развороты, с которыми у Лисы пока было всё плохо. Мужчина затормозил из-за небольшого препятствия на пути, оно же и позволило девушке сравняться с ним. На полном ходу Лиса лишь на секунду повернула на него голову, а в другой момент заметила, что пропустила первый и единственный поворот и уже летела на трассу с красными обвязками сетки, а так же редкими, но всё же мешающими деревьями. Паника накрыла так, что невозможно было даже сообразить в какую сторону развернуться. Ближайшее дерево на пути всё приближалось, а конечности совсем не слушались. Айвен вылетел перед ней на столько неожиданно, что, пропустив несколько секунд своей жизни, она очнулась уже прижатая к его груди на нем сверху. Мужчину она толком и не видела, из снега торчали только его руки и немного сам сноуборд. — Черт! — Белые перчатки тут же начали раскапывать лицо. Стоило показаться большим очкам и шарфику, прикрывающему рот, как их владелец тут же рассмеялся, сжимая хватку вокруг ее талии. До злосчастной ели, преградившей дорогу, они не доехали каких-то полметра, — Что смешного! Ты мог пострадать. — Не знал, что госпожа Арнелио настолько мстительна, интересный способ слить конкурента, я польщен за старания. — Издеваешься? Да я бы никогда так не сделала, — высокомерно добавила она, — а тем более, ставя под удар свою жизнь.       Они приподняли крупные очки и даже не пытались сменить позу. Айвен был полностью довольный и даже откинул голову обратно в снег, поглядывая алыми глазами на Лису со слишком сложной и непонятной для нее эмоцией какого-то благоговения. — Что с тобой? — Тихо спросила она. Вокруг было на столько тихо, что даже шелест и потрескивание елей оказались едва уловимыми. — Не знаю, но чувствую себя счастливым. Я просто очень соскучился по тебе.       Переживание сменилось суровостью и тяжестью какого-то бремени, что Арнелио приходилось нести на плечах. Словно ничего не случилось еще какую-то минуту назад, отстраненно расстегнула все заклепки от лыж на ногах и плотный ремешок на шлеме, подскакивая на ноги. — Ты куда? — Крикнул ей в след Айвен. Пока еле выбирался из снежного болота одной из сложнейших трасс и отстегивал от себя сноуборд, девушка всё шла вперёд пока ему не пришлось окликнуть ее второй раз, — Лиса!       Ее плечи расслабились, словно сбрасывая напряжение. Резко развернувшись голос почти срывался на крик с неким надрывом. — Хватит! Почему ты не оставишь меня в покое? Я попросту не верю тебе, но ты всё продолжаешь и продолжаешь делать вид будто между нами что-то было настоящим. — Нет, ты знаешь, что всё было правдой, да, каюсь, свои мысли я утаил, но никогда не врал. Я давно признал свою вину, но разве мне нужно наказывать себя ещё сильнее, чем сейчас? Ты представить себе не можешь на сколько я с ума сходил без тебя, — он хмыкнул, будто сказал что-то забавное, — Ты в праве сейчас просить меня о чем угодно. Хочешь избей, хочешь забери все что у меня есть. Но не смотри на меня, как на предателя.       Затянутое серыми тучами небо, так неудачно закрывшее собой солнце и нарастающий гул на фоне ветра, забеспокоили Лису. — Ты это слышишь? — О, Высший, ты что так пытаешься уйти от разговора? — Она шикнула на него и заставила прислушаться.       Гул всё нарастал, но порывистый ветер с редкими снежинками всё ещё перекрикивал непонятный звук. Алые глаза расширились первые, вдалеке он увидел как с макушки скатывается шапка, словно кто-то перевернул ведерко с песком, оно минуло старт с которого ещё каких-то два часа назад они сами скатились, оставляя там наверху Лоргона с Энноном, паршивца Торина и Меррора, черт возьми. Он видел как, словно под водопадом, скрылось небольшое здание кофейни, случилось то, с чем ему не справиться, — лавина. Она приближалась к ним слишком быстро, но Лиса которая все еще искала источник звука даже представить не могла с чем предстоит столкнуться. Айвен грубо схватил ее за запястье, но забыл о самом главном, том что забирало у них не только драгоценное время, но и заставляло паниковать. Лиса всё ещё не терпела внезапных прикосновений и именно сейчас ее истерика на которую Айвен не мог повлиять сделала свое дело, она брыкалась и пыталась выбраться из хватки. Гул стал настолько сильный, что стоило Лисе обернуться, как она перевела полный ужаса и непонимания взгляд на того кто сейчас больше всего на свете хотел ее защитить. В последнюю секунду, прежде чем природа поглотила их в свои тески, Айвен закрыл ее от стихии своей спиной, укутывая в крепких объятиях. Отныне время шло на минуты.

***

15:56.       Прежде чем снег решил остановиться их метало добрых минут двадцать, тело было тяжелым и скованным. Лиса боялась открыть глаза, но все же пересилила себя. Она лежала на спине, засыпанная снегом, но при этом тяжести не ощущала, что-то не позволяло замуровать ее окончательно. Причина сейчас удерживала подобно крыше тяжесть сугробов — Айвен нависал над ней, стоя на четвереньках, в совершенно неудобной позе, делая для девушки крышу своей спиной. Воздуха мало, оба в панике жадно вбирали его в лёгкие. Гримаса боли застыла над Лисой от чего слезы хлынули сами собой, попытки высвободиться только больше закапывали конечности в снег, она сама сводила себя с ума и уже даже не соображала, где верх. Еще теплая рука вырвалась из белого плена и смахнула слезы с покрасневшего лица. Нога неудобно выгнулась и возможно была даже сломана, но боль где-то внизу и рядом не стояла с переживанием за Лису. Вся мокрая, с потекшим макияжем, без защитного шлема и очков — такой вид перед его глазами был подобно самому большому наказанию, от которого не убежать. — Тш-ш, посмотри на меня, — в тусклом свете, едва доходящем до их небольшого убежища он из последних сил пытался мягко поглаживая щеки и убирая мокрые пряди, улыбнуться, — мы живы, всё будет хорошо. Я держусь и не дам тебе задохнуться, только дыши ровно, ладно?       Стоило потянуть за веревку свисающую над плечом Лисы, как ткань с воздухом шумно раскрылась и начала надуваться над Айвеном. Кое где снег обвалился но пространства для движения стало чуть больше, а дышать чуть легче. — Теперь надо согреть твою голову, сможешь стянуть с меня шарф и шлем с балаклавой? — Девушка его словно не слышала, все бегала глазами по кругу, — Хвостатая.       Она встрепенулась, вся растерянная, словно только сейчас осознала, где находится. Ее руки в перчатках стряхнули с себя снег и потянулись к его шее. Молния куртки поддалась слишком просто, а под ним был красный длинный шарф, который мог спасти ей жизнь. Вместо того, чтобы стянуть его с Айвена ее пальцы переместились на щеки. — Айвен, — Лиса вновь поддалась эмоциям, но уже не тем, которые испытывала до этого. Веллер вновь защищал ее, но только сейчас возможно ценой своей жизни. Ему самому было больно, а поза, где он стоял на четвереньках наверняка уже заставляла конечности ныть, а снег давить с небывалой силой, но всё продолжал защищать и оберегать ее — ту, кто даже спустя год отстраненности всё еще была дороже ему собственной безопасности и жизни. Такое отношение не могло не расколоть ее маску, за которой она всё еще пыталась ему верить. Потому с надрывом, дрожащими губами и тихим голосом она продолжила, — я так люблю тебя. Всё равно если ты делаешь это не ради меня. Мне плевать, я просто хотела бы снова обнять тебя, болтать на твоей кухне, спать с тобой когда мне страшно. Хочу вернуть то время и не хочу чтобы ты умирал, пожалуйста, не оставляй меня опять. Мне жаль, мне очень жаль, что всё так закончится.       Слушать это было невыносимо, Лиса уже смирилась со смертью его или их обоих, словно в бреду повторяя одно и тоже, взрываясь накопившимися эмоциями. — Береги воздух, — Айвен продолжал стирать слезы с бледного лица, прислонялся лбом к ее, в попытке успокоить и жмурясь в надежде, что всё это просто ужасный сон, но девушка не унималась. — Это я виновата, моя вина, что не выслушала, не поняла и ушла. Если бы не моя обида, мы бы сейчас не были здесь, правда ведь?       Всё что оставалось Айвену, из последних сил сдвинуться, уткнуться ей в грудь, укладывая затылок с волосами сливающимися с их пленом на свою руку, лишь бы она не утопала в холоде еще сильнее. 15:43.       В момент когда лавина начала поглощать все на своем пути Лоргон и Эннон с нескрываемым шоком и раскрытым ртом медленно ехали на подъемнике обратно к старту. Конечно, им казалось это странным разбивать спуск не с самой верхушки горы, но она и не казалась шибко надежной. Как оказалось не зря думали. Они успели скатиться до конца всего пару раз и хотели подняться к кофешке отогреться, пока Айвен всё еще сопровождал и учил юную Арнелио. Вот только возвращаться было уже некуда. Веллер только примерно запомнил расположение здания с высоты птичьего полета, а так стихия поглотила всё на своем пути с потрохами, даже высокие ели. — Высший, там же люди, — запаниковал Эннон. — Знаю, но нам бы самим тут не застрять. Надеюсь Айвен был на вершине иначе плохи наши дела, надо будет устраивать поиски, а это дело не из легких, территория слишком большая. — Тогда давайте откопаем кофейню, там наверняка спряталось много людей. — Понять бы для начала где ее засыпало. Надо прыгать, — абсолютно ровный голос Лоргона заставил Эннона содрогнуться, а когда тот попытался приподнять железку, которая удерживала их в сидении, пока они медленно плыли по тросу на приличной высоте. — С ума сошли? Можно же ноги переломать! — Осадил он его и задвинул железку обратно, только бы не упасть. — Эннон, давай ты не будешь ебать мне мозги, сейчас нужно делать всё быстро, поэтому ты мне либо помогаешь, либо идешь в одно место! — Помощник проглотил слова, застрявшие в горле и, недовольно цыкнув, приготовился прыгать в пушистый снег. Благо они почти доехали до нужной точки и до земли оставалось метра три.       Слегка утонув по пояс, оба смогли чуть вынырнуть и грести сноубордом как веслом, передвигаясь. Лоргон тыкнул в нескольких метрах от них чуть припорошенное стекло под наклоном. По цвету это была как раз крыша двухэтажной кофейни, в которой они сейчас нуждались. — Не поддается, — простонал Эннон, когда подплыв, не смог продавить стекло внутрь. — Значит будем пытаться разбить.       Стянув с себя рюкзак и куртку, снял висевший на карабине фонарик и обмотал руку в ткань. Прицелившись в верхний угол стекла начал бить со всей возможной силой железной ручкой. Первые трещины поплыли по стеклу после десятого удара, а после еще пары десятков паутина разрослись по всему стеклу и наконец с противным звуком рассыпалось на деревянный пол. На свет вышел Меррор и его телохранитель, вглядываясь в тех, кто решил к ним забраться. Лоргон выдохся и в жуткий холод с него стекал пот, а усталость взяла над ним верх. Усевшись на крышу крикнул в разбитое окно: — Здравствуйте, не хотите поговорить о Боге? — Легкий смешок заставил уже порядком вымотавшегося Лоргона расслабиться.       Телохранители помогли мужчинам спуститься в комнатушку, где помимо них сидело еще с десяток людей. Были незнакомцы, девушки с которыми приехал Торин, сам виновник торжества и некоторые подчиненные Меррора. Все завернуты в пледы и тряслись не то от холода, не то от страха. Комнатка больше напоминала личное пространство работников. В хаотичном порядке стояли стулья и диванчики с креслами, по углам стояли коробки заваленные друг на друга. По разным углам натыкали фонарей, чтобы в кромешной тьме было хоть что-то видно. Торин сидел тихо, прижимаясь к какой-то девушке, явно сейчас больше всего интересовал его не экстрим, а какие у него шансы выжить. Во всем хаосе один глава Арнелио совсем не беспокоился или только делал вид. — Мда, лучше бы это был медведь, — закатил глаза старик. — Я тоже рад, что вы живы здоровы. Лиса в порядке раз вы столь расслаблены? — Лицо сразу стало мрачным. — Не знаю, надеялся она с вами. — Господин, если их здесь нет, то они, — Эннон сглотнул, поглядывая на заваленные окна. — Знаю, надо начинать поиски, времени мало, но если они были на зеленой трассе, то хоть радиус поисков не велик, — Лоргон был на пределе, обычно все решения принимал Айвен и его поддержка сейчас могла быть как-никогда кстати, потому что самообладание почти утеряно и истинная суть голубоглазого Веллера лезла наружу. Он уже хотел вылазить из здания, но кое-что заставило его развернуться обратно к Меррору, — я одного понять не могу, вам совершенно плевать, что Лиса сейчас лежит где-то под сугробами? Она не переносит холод, а это значит для нее время пребывания под завалом сокращается вдвое и даже если Айвен рядом, ей это не поможет.       Меррор напрягся, уж очень поведение обычно холодного, расчётливого и бездушного противника сейчас отличалось от привычного, будто он и правда переживал за внучку. — Откуда такие глубокие познания об особенностях моей Лисы? — Морщинистые веки угрожающе нахмурились. — Вас только это волнует? Она медленно умирает и мой брат тоже, а вы сидите здесь и делаете вид будто это ничего не значит! — Отвечай на вопрос, — Меррор умело наседал, его медленные выверенные шаги на встречу и безумный взгляд делали свое дело. Лоргон не стал отходить, наоборот подошел почти в плотную. — Да пошел ты, я сам их найду, раз тебе плевать.       Арнелио, не отрывая взгляда, достал их кармана куртки рацию и нажал кнопку: — Прием, как обстоят дела? Кто-то на другой стороне ответил: — Проверили первый участок, нашли троих - двое спасатели, третья девушка, описанию не соответствует, прием. — Продолжайте искать, прием, — он изогнул бровь, будто проявлял свою власть, — как думаешь на сколько мне плевать? Раз мы в процессе решения самой большой проблемы, сейчас ты сядешь и с чувством, с толком, с расстановкой поведаешь, откуда у тебя такие познания о моей внучке. — Как ты так быстро организовал поиски, лавина сошла от силы минут десять пятнадцать назад? — Подстраховку с собой привез. А теперь отвечай.       Лоргон был в бешенстве и Эннон, понимая это, попытался привести его в чувство, но того сразу одернули. Всё бы вылезло наружу и без него, но так он хотя бы посмотрит на сердечный приступ старика в действии. Эннон решил, что раз тут становится жарко, лучше бежать со второго этажа, заодно и проверит ту дверь что соединяла кофейню с прокатом инвентаря. — О, поверь, о своей невестке я знаю больше, чем ты сам. 16:18.       Лицо Лисы было полностью укутано шарфом поверх большой для нее балаклавы, руки зарылись под куртку Айвена, чтобы хоть как-то согреться от его тела. Сам мужчина оставил себе только шлем, а куртку застегивать отказался, отдать тепло ей было куда важнее. У обоих затекли мышцы, но сменить позу было невозможно — ноги слишком крепко зажаты. Воздуха становилось всё меньше, и надо было решать что-то срочно: девушку уже клонило ко сну. — Лиса, — он потормошил, чтобы та не прикрывала глаза, — на рюкзаке сбоку должен висеть фонарь, достань.       Та без лишних вопросов вытащила ладонь из-под куртки и на ощупь отцепила тяжелый инструмент, подтянув его к руке Айвена. Перехватив его, попытался сделать в потолке дырку продавливая начинающий замерзать, но всё еще рыхлый снег. Фонарь хоть и был длинный, но пробить до конца толщу не смог. Даже протиснув в лунку руку почти по плечо, оказалось, что до поверхности еще очень далеко. Тем не менее когда рука освободилась от прорывания, оставшийся слой высыпался в их ловушку почти Лисе на лицо, а вместе с ним пространство заполнил и морозный воздух. Голова закружилась от нового свежего глотка. Айвен вдохнул полной грудью и с истеричной усмешкой начал разгребать горку подальше от лица зажмурившейся Лисы. Распределив всю россыпь равномерно, его рука наткнулась на что-то, что обмотало пальцы— черная лента с сеткой.       «Мы на непроходимой территории, это плохо, очень плохо, нас отнесло на такое расстояние, что поиски займут вечность, нельзя дать Лисе увидеть ее, лишние переживания ни к чему», — подумал он про себя и закопал кусочек ленты в снег. — Что-то не так? — Встревоженно взглянула девушка. — Н-нет, что может быть не так, у нас есть воздух и нас точно скоро найдут, так что шансы на выживание огромные. — Теперь можем спокойно говорить? — Пожалуй, да.       Лиса вновь спрятала руки ему подмышки, отогревая окоченевшие пальцы. — Мы можем поговорить о наших разногласиях? — Лиса на его словах задумалась. — Ты хочешь узнать обижена ли я на тебя? — О его вопросе Арнелио знала заранее, потому что с самой первой встречи на его лице читалось желание задать его, — Нет, не обижена. Моя злость исчезла довольно скоро, только потому что у меня ещё осталось доверие к тебе. — Я рад, — зубы Айвена застучали, но он этого не заметил, — просто ты казалась такой отстраненной все это время. Решил, что ты все ещё не хочешь иметь со мной ничего общего.       Лиса не могла подобрать слов, чтобы выразить все свои переживания и опасения. Не смотря на все те чувства, которые рвутся наружу при виде него, оставалось слишком много других причин вести себя раздражённо. Привязанность даже спустя год никуда не исчезла, а жадность только росла стоило столкнуться с этими алыми радужками. В сердце навязчивые мысли кричали «он мой», а холодный разум приводил в чувства и перекрывал пресловутым «вы враги, ничего не получится, вы слишком разные». Теперь когда холод медленно, но верно отбирал ее жизнь, потратить последние минуты на ненавистную ей игру, где попросту приходилось притворяться, что она не влюблена в поуши было кощунством. Потому на его слова она ответила очень мягко, но прежде оторвала спину от скрипучего снега и коснулась его губ своими. Поцелуй вышел коротким, даже детским, но прикрытые глаза и задержка на них так и кричали, что в него были вложены все чувства, которые она к нему испытывала. — Не бери в голову, я сказала правду — ты все ещё очень дорог мне и я не могу не простить тебя.       От вымученные, но довольных улыбок стало неловко и Лиса перевела тему разговора: — Тебе тяжело? Ты стоишь так целую вечность, если хочешь можешь навалиться на меня. — Всё в порядке, еще часок другой простою на коленях. — У тебя сломана нога, — это был не вопрос, а утверждение, хотя Айвен совсем не жаловался, что с ногой что-то не так, — я слышала хруст, пока нас крутило, а потом ты хмурился от боли когда пытался шевелить коленом. — Это могла быть ветка, — она сделала полное принятия лицо, — главное что ты цела. Хочешь погрею руки дыханием? — Мы умрем? — Лиса на вопрос не ответила, только после долгой паузы задала свой. Губы у нее уже становились фиолетовыми. — Что-ты, маленькая, нет конечно, — он огладил ее лицо нервными и быстрыми поглаживаниями, сам ужасно переживал, но не показывал ей, продолжая разгонять кровь по девичьим щекам, — снега над нами немного, всего метр-полтора, даже если не найдут сейчас, стоит дождаться темноты и тогда с фонариком это произойдет быстро.       Глаза у девушки уже закрывались сами по себе. Айвен одной рукой удерживая на себе сугроб и собственный вес, а второй ладонью растирал руки девушки под его курткой, бока, утонувшие в снегу ноги до колен. — Лиса, не засыпай, Меррор из меня всю душу вытрясет если узнает, что не уберег, — под ее глазами залегли большие синяки, хоть он и догадывался, что сам наверняка выглядит не лучше, всё же считал, что делает недостаточно. Натирания становились всё более напористые, но черные ресницы уже прикрывали глаза, — умоляю, только не сейчас, не засыпай. — Я вспомнила море, — тихий голос Лисы был мягким и расслабленным, зубы время от времени стучали от холода, но глаза, едва видные под полуприкрытыми веками, были как пустые фонари, хотя с каждым словом на лице сияла улыбка, — помнишь как мы гуляли? Никогда не забуду твое лицо, когда в него ударила струя воды из фонтана. А еще не забуду, как мы катались на яхте Лиафа, мне тогда так хотелось поцеловать тебя, но я не решилась. Ты был таким заботливым, и мне казалось, что быть твоей настоящей невестой — это настоящий шанс для меня быть счастливой. Мы бы ездили в разные страны, когда захотим… Ох, как бы я хотела снова греться на том солнце и держать тебя за руку. Знаешь, думаю про тепло и меня так начинает клонить в сон.       Глаза окончательно закрылись и как бы Айвен не тормошил ее, разбудить не получалось. Из его промерзлых губ уже начинал вырываться болезненный стон. Он не хотел терять ее в очередной раз, но теперь уже навсегда. Солнца, которого и без этого было мало, теперь стало еще меньше, а значит тянуть больше нельзя и пора включать фонарь. Их небольшую ямку для воздуха уже успело немного припорошить, но зато закрепив прибор между стенок, Айвен мог быть уверен, что кто-то да увидит их свет. Теперь оставалось только молиться. И он молился. Только теперь не статуе Рунборы, а Высшему, потому что только вера сейчас могла помочь. Он не отрывал глаз от Лисы, всё поглаживая маленькое личико. — Я ведь редко прошу что-то, правда ведь? А еще реже прошу для себя. Не требую, но умоляю, — мужчина перехватил руку Лисы, которая начала скатываться с его ребер на землю, и поцеловал костяшки через перчатку, — Если есть у Тебя милосердие — прояви его сейчас. Если есть у Тебя закон, учти мою просьбу. Позволь ей увидеть множество рассветов, морей Твоих, земель чужих. Я искренне почитал имя твое всю жизнь, так отдай мне только этот долг — возьми меня вместо неё, и я умру с миром. Но не оставляй её. Не сейчас. Не так.       Слова задушил хрип, и он прильнул лбом к её ладони. Было сложно произносить молитвы правильно как учил Игомонд, когда мысли путались и возвращались к бледному лицу напротив, так сильно напоминающем фарфор. Он замолчал на секунду, и в молчании проскользила паника, но он продолжил: — Я обращаюсь к Тебе, что выше всех имен: к Тебе, что видит даже то, что спрятано под снегом и ледяной коркой. Ты знаешь мою вину и мою слабость, ты видел мои ошибки так возьми их в счёт. Я грешен и готов заплатить за это, но маленькую душу, которая ничего не просила у мира, не тронь, — он прижал её руку к лицу, как будто пытался заставить своё сердце биться в унисон с её дыханием, — живи Лиса, ты должна, иначе какой чертов смысл в мире без тебя.       Его веки не то от холода, не то от усталости начали слипаться, да так что ни боль в ноге, ни свежий воздух не могли заставить его хоть немного прийти в себя. Он вытащил примерзшую руку из снега, обнял девушку под спину и уткнулся ей в грудь. Айвен готов был отдать последние крохи тепла, а в замен уснуть будто под колыбель, слушая стук сердца его любимой хвостатой. Темп был размеренным и ленивым, как у старых настенных часов. Тук. Тук. Тук. Тук. Теперь красноглазый мог с уверенностью закрыть глаза, не важно какой был ритм у ее сердца, главное, что он был. 16:00.       Меррор был в шоке и даже удивительно, что давление не подскочило до рекордной отметки. Казалось, половина слов Лоргона выдумка, вторая не похожа на Лису, а третья и вовсе поражала безумством. Пока он внимательно слушал Веллера мог несколько раз поседеть, не будь мужчина седым изначально. — То есть, ты хочешь мне сказать, что это всё случилось с моей внучкой и по итогу какое-то время, — Меррор сглотнул так, будто у него в горле застрял сухой кусок хлеба, — эти двое встречались? А потом твой идиот брат обманул ее, из-за чего они расстались? — Можно сказать и так, — пожал плечами Лоргон. — Я даже не знаю что мне хочется сейчас больше: виски, таблетки для сердца, написать завещание или убить этого паршивца. Не завись от него жизнь моей малышки, я бы приказал его не искать. — Ты поверишь если скажу, что долгое время я кандидатурой Лисы тоже не был доволен? Но знаешь, я видел как Айвену было плохо без нее весь этот год, он даже мстил всем кто когда-то причинил ей боль, — Меррор приподнял брови, явно заинтересовавшись, — так что мы оба не особо довольны нашими Ромео и Джульеттой, но, поверь, потом ты передумает на их счёт в лучшую сторону. Тем не менее, мне тяжело отрицать, что все Веллеры очень расстроены, что так и не погуляли на их свадьбе.       Старик нахмурился, что-то раздумывая, в его голове явно происходило переосмысление, от чего с характерным кряхтением он что-то принял для себя, но в слух так и не сказал. — Господин! — Эннон подлетел к дивану, где сидели двое, — я кое-что понял, посмотрите сюда.       В руках помощника в деревянной рамке оказался план горных трасс, со всеми поворотами, которая уж очень сильно напоминала схему ветвистого метро, обозначенную разными цветами. Пока помощник разгуливал по пристройке с лыжами и сноуборда и, наткнулся на весьма занятную и полезную картину на стене. — Эннон, зачем нам это, мы же итак знаем, что они должны быть либо на зеленой, либо на синей трассе. — Да, но что если это не так, — оба бизнесмена глянули на него скептически, но и не без тени беспокойства. — Думай что говоришь, Айвен не поведет ее даже на синюю трассу, не говоря уже о других. — Нет, вы не поняла. Мы же с Лисой оба учились сегодня кататься. Когда я столкнулся с ней на середине пути, она сказала, что пока ей плохо даются повороты, собственно как и мне. Дело вот в чем, — он тыкнул на пометку, где на единственном крюке зеленой линии примостилась прямая красная, выглядящая, как прямое продолжение зеленой, — что если она не смогла свернуть в нужный момент? Они могли остановиться примерно в начале области, попытаться вернуться, но их накрыла волна. — Мальчишка дело говорит, надо смотреть не только простые зоны, я отдам распоряжение. — Нет, подождите, Эннон, ты уверен в том что говоришь? Уже смеркается, если мы не успеем их спасти сейчас, то будет поздно. — Если вам так страшно, то я могу проверить нужную зону лично, — Лоргон нахмурился и еще раз глянул на карту. — Если ты прав, — он провел пальцем от точки где пара застряла прямо вниз и ужаснулся, когда палец начал касаться черной линии — место слишком извилистое, потому ты остаешься тут, а я проверю черную зону, что-то мне подсказывает они там. — Я выделю тебе людей, — больше в приказном тоне какого-то военачальника ответил Меррор.       Лоргон благополучно вылез из кофейни и помчался в настоящий ад, лишь бы найти важных ему людей. Для Меррора же это была последняя надежда найти Лису, ведь еще немного и она замерзла бы на смерть. Он уже начинал молиться каждому известному богу, лишь бы они услышали его и не забирали девушку раньше времени. С этих пор перед глазами Меррора пролетела вся жизнь, но после рассказа Лоргона на все свои решения по отношению к Лисе, он смотрел абсолютно иначе. Каждый запрет, каждое его решение со словами «так тебе будет лучше» теперь выглядели не иначе как попытки удержать Лису на коротком поводке. Его непомерная забота оказалось не иначе чем капканом. Раньше Меррор никогда не мыслил как дедушка, скорее как требовательный глава, который расставлял верные комбинации в шахматной партии, совсем позабыв, что внучка тоже человек, отчаянно жаждущий не только защиты от напастей, но и какой-никакой свободы. Айвен обошел его в этом, позволяя выстраивать ей собственный путь, за что каплю уважения заслужил.       Время тянулось как резина, многие, кто ждал спасения в кафе уже успели уснуть, расположившись по углам, но Арнелио расхаживал взад вперед. Часы на стенах показывали почти двадцать минут пятого и тут рация зашипела. — Меррор, прием, — на том конце раздался искаженный голос Лоргона. Он звучал печально. — Я здесь, прием, — руки уже начинали трястись. — Мы нашли их, спасибо включенному фонарику. Оба без сознания, но дышат. Прием. — Я… Я рад это слышать. — Меррор, Айвен согревал ее как мог.       Мужчина от перенапряжения уселся на пол и впервые за долгое время смахнул с щек горячие слезы. Лиса в порядке, а значит отныне он сделает всё, лишь бы его внучка жила настоящую жизнь, а Айвену он обязательно позволит распоряжаться теми несчастными плантациями, ведь за ее спасение такой благодарности будет даже мало.

***

      Она открыла глаза на серую клетку потолка, и мир сначала показался чужим, будто кто-то перевёл ее в незнакомую комнату и забыл предупредить. В груди было тяжело, но не от сна, а от того, что внутренности туго сжаты, подобно спазму, но внутри всего тела. Воздух в палате пах лекарствами и утренним солнцем, просачивающимся сквозь жалюзи. Лиса пыталась пошевелиться, рука, с катетером, тянулась к лицу, но вместо привычной легкости движения пришла волной слабость и боль. В голове звенело, вспыхивали обрывки картинок о ледяной тюрьме, об Айвене, который не жалея себя дарил тепло, о том как лицо и конечности всё равно коченели и отнимались. Её память, как старая лента, сматывала кадры медленно и неохотно.       Кто‑то коснулся ее запястья, такая теплая и родная ладонь. Она повернула голову и увидела рядом знакомое лицо: бледное, с темными кругами вокруг глаз, но алые очи горели тем мягким огнем, что давно ассоциировался с домом, чем-то свободным и легким, подобно первой влюбленности. Айвен сидел в кресле, его пальцы были замотаны в бинты, на губах играла усталая улыбка. Он сам очнулся не больше часа назад и первым делам доковылял до палаты любимой. — Ты пришла в себя, — сказал он тихо, и голос его дрожал от облегчения, — все хорошо, ты в безопасности.       Айвен осторожно пересел на кровать и приподнял свободную ладонь, выцеловывая со всех сторон мягкие дорожки, его пальцы были горячими, словно всё еще пытались передать тепло всем своим телом. — Айвен, ты спас меня. Опять, — сказала она шепотом. Слова разрывались, но в них не было отчаяния, только удивление собственной живучести.       Он кивнул и сжал ее ладонь сильнее. — Я бы не позволил себе жить дальше без тебя, — ответил он, и в его голосе слышалась непоколебимая уверенность без капли жалости к себе, — мне пришлось молиться, когда ты уснула, я ведь перепугался, хвостатая.       Лиса вздохнула, и этот вдох показался ей долгим. Она присмотрелась к себе: под носом тонкая трубочка с кислородом, волосы — колтуны, прилипали к шее, на груди множество проводов с присосками, а от катетера на руке тянется трубка к мешку с жидкостью. И он видел ее такой — сломленной, неряшливой и всё равно смотрел так словно в мире нет ни одного живого человека, только она имела значение. Не смотря на жалкий и болезненный вид, она позволила себе улыбнуться. — Спасибо, — прошептала она, и голос её звучал хрупко и искренне, — спасибо, что не отпустил. — Спасибо, что боролась. Я клянусь, если ты позволишь остаться рядом с собой, то ни в коем случает не допущу более ничего подобного, — он ждал ее ответа с таким благоговением, продолжая прижимать тонкую руку к своей не менее бледной щеке. — Угу, — медленно, без тени сомнения махнула головой.       Айвен коснулся ее лба губами, и в этом поцелуе не было ни страсти, ни пафоса только обещание жить дальше, шаг за шагом, пока раны не заживут и воспоминания не станут мягче. Для Лисы это было начало, где она вновь попробует жить так как хочется и к кому тянет всеми фибрами души. Для Айвена тоже многое изменилось и теперь даже если кто-то и попытается разлучить их — он не позволит. Сменит имя, уплывет с ней за моря если понадобиться, но больше никому забрать его сокровище не позволит. — Кстати, ты была права, — девушка вопросительно хмыкнула, сплетая их пальцы в замок, — то хрустнула не ветка. — Дурак ты, как можно было так покалечиться. — Не знаю, зато я твой дурак.