Занимательная трансфигурация

***

День рождения Теодора приходился на субботу, и перед ним Джинни провела две недели новой четверти верная тому, что решила: она не появлялась у него дома, она не пыталась выловить его в одиночестве, она даже не беспокоила его больше необходимого на уроках. Факультативы сократили до одного в неделю — в принципе, у всех и так начало получаться, разве что Саманта не дотягивала до уровня, но даже у неё намечался прогресс. Так что именно Хиллз Теодор уделял особое внимание. Смит отвалился ещё на первом уроке, вместо него пришёл паренёк-четверокурсник с Рейвенкло, с которым Теодор занимался отдельно. Луна, сообщив, что у Джинни «планеты встали в парад», тоже предпочла больше не приходить на факультатив, вместо этого навещая Флоренца на окраине Запретного леса. Как она умудрилась подружиться с кентавром — Джинни не знала, но они, судя по всему, много говорили про астрономию и астрологию. Невольно Джинни опять начала прислушиваться и к слухам про Нотта. К нему уже привыкли, но лично ей совершенно не нравились те девчонки, особенно с младших курсов, которые обсуждали его на переменах. Ей не нравилось, что кто-то называл «мистера Нотта» симпатичным. Ей не нравилось и то, что другие считали его «мрачным и странным». Ей вообще не нравилось, что о нём кто-то говорил, как и не нравилось, когда остальные его игнорировали. Хотелось одновременно рассказать, какой он необыкновенный, и при этом закрыть в его же логове домового эльфа, чтобы никто так этого никогда и не узнал. В общем, самые классические противоречивые мысли влюблённой дуры, коей Джинни себя и чувствовала. — Эй, Уизли, на пару слов. Она застыла посреди двора Часовой башни, возле грушевого дерева, с которого давно облетели все листья. И с недоверием уставилась на Малфоя. Этому-то что от неё могло понадобиться? Она не стала ждать и гадать, а тут же спросила прямо. — Хотел по-товарищески предупредить не связываться с нашими. — По-товарищески? С каких пор мы стали товарищами? И «с вашими» — это с кем? С Дэвис? В чём конкретно проблема? Вы же выиграли матч. Наши с ней полёты ни на что… — Не строй из себя тупую, Уизли, — лениво протянул Малфой. — Я говорю не только про Дэвис. Видишь ли, ты, кажется, не особо осознаёшь, что наши тёмные и злые семьи находятся, так сказать, в особом статусе. Чувствовалось, что Малфой прямо-таки разрывался внутри от несправедливости и злобы, но внешне он неплохо себя контролировал. — И? — разозлилась Джинни. — И это не изменится даже после того, как юридически все сделают вид, что всё в порядке. Я тоже, видишь ли, не идиот, и понимаю, что с новым министерством, под управлением Шеклболта, можно не рассчитывать на тот же статус, что у нас был до битвы. — Я всё ещё не понимаю, к чему ты ведёшь, и каким боком это касается меня. — Тем самым, которым ты пытаешься выдавить Нотта из его уютной пещеры отрицания. Лучше вернись к Поттеру и забудь о змеях, не порти себе будущее. — Как мило, что ты за меня беспокоишься, — бросила Джинни, но внутренне похолодела. — Я беспокоюсь за себя в первую очередь. И после Ж.А.Б.А… — он помолчал, а потом глянул уже без насмешки, ехидства и презрения: — Хочу переговорить с Поттером. Заново. Без школьной истории. Не хочу жить изгоем или валить во Францию или Америку, чтобы жить нормально. Джинни на это только неопределённо мотнула головой. И пошла дальше — ей совершенно не всралось слушать про жизненные и профессиональные цели Малфоя. Двадцатого ноября Джинни, как обычно, завершила тренировку, еле отвязалась от Гермионы, которая последнее время ходила словно бы расстроенная, но при этом всё больше пыталась лезть в жизнь Джинни с никому не нужными советами. Прямо Малфой, только с Гриффиндора. Спрашивать про её проблемы с Роном Джинни не стала, но и выслушивать, что «вы с Гарри можете ещё раз поговорить, когда получите свои аттестаты» тоже надоело. Если Грейнджер так беспокоил Гарри, то зачем она вообще встречалась с Роном? Несмотря на то что приближалось время ужина, Джинни продралась, проваливаясь по щиколотки, через свежевыпавший снег в Хогсмид. Вокруг давно царила ночь, и если бы не магические огни, то было бы не разглядеть ни зги. Едва растущая луна была скрыта за плотными облаками, там же потерялись и звёзды. Пожалуй, повезло, что на воротах не сидели охранники, а профессора и старосты не проверяли совершеннолетних студентов, да и тех, кто помладше, так рьяно, как раньше. Иначе ей не удалось бы дойти, с полностью промокшими ботинками, до «Кабаньей Головы». Джинни знала, что Аберфорт не станет выгонять и даже даст чего-нибудь крепкого, согреться. Не знала и не ожидала она, что прямо на входе в паб её перехватит Теодор. — Почему чары не наложила? — хмуро поинтересовался он, пытаясь высушить её обувь, но та слишком сильно пропиталась растаявшим снегом, и две дырки не подлежали никакому восстановлению, даже магическому. Зато братья на день рождения подарили ей хорошую, тёплую и водоотталкивающую мантию. — Ты же сюда не напиваться пришла? — Именно так, — хмыкнула Джинни. — А в чём проблема? Я взрослая и даже знакома с хозяином. А вот что ты тут делаешь? — Решил заранее узнать, к чему быть готовым завтра, — отзеркалил её ухмылку Нотт. — Я не готовила тебе подарки и даже не собиралась навещать, ты же сказал, что не хочешь сюрпризов, — пожала плечами Джинни. На самом деле это была наглая ложь. — Хорошо, — ответил он, и Джинни с замиранием сердца почувствовала, нет ощутила, блять, всем телом, что в его голосе проскользнуло разочарование. Она так и думала, что он соскучился! Ну не подошёл бы, тем более, разглядев как-то в темноте, учитывая, что она накинула на голову капюшон, а волосы собрала в небрежный пучок на затылке. — Но пока не твой день рождения, так что ты можешь угостить меня. — Здесь опасно пить, особенно из местной посуды. — А ты знаток, я посмотрю, — хихикнула Джинни и вытащила из кармана стакан. — Ну да и я в курсе. — Я не ношу с собой в карманах чистые стаканы. — Ты носишь с собой всякие колбы и прочую чушь, в крайнем случае трасфигурируй что-то, ты же, блин, гений превращений. Теодор помолчал, нервно огляделся по сторонам, словно за ними кто-то мог следить в этот час, и вздохнул, приоткрывая дверь и пропуская её внутрь, как истинный джентльмен. — Только один, и вернёшься в школу. Она не стала спорить. Но и не стала соглашаться. Позже решит, как поступить. Когда выпьет парочку порций чего-то фирменного, от которого неплохо уносит крышу. Джинни на самом деле только раз и то мимолётно, из пинты Джорджа, попробовала эту адскую, но вкусную, смесь. И теперь планировала напоить Нотта из собственного стакана, если вдруг попытается слиться с собственным заказом. Ха. Интересно, на сколько глотков его хватит? — Нотт, — кивнул Аберфорт и перевёл очень возмущённый взгляд на Джинни. Она, в свою очередь, возмущённо уставилась на младшего брата Дамблдора. Это что, Теодор сюда уже заходил, и Аберфорт его знает?! — Как обычно? Теодор и Джинни переглянулись, оба не уверенные, к кому обращался хозяин. Джинни кашлянула, пихнув Нотта в сторону свободного стола в углу, а сама направилась к стойке. — Давай тот коктейль, которым ты угощал… близнецов в девяносто пятом. — Думаешь, я помню, что наливал в девяносто пятом? — крякнул старик. — Уизли, вы все одинаковые. — Вряд ли это был комплимент. — Ладно, давай стакан. Я уже понял, что тебе нужно. — Ну вот видишь. — Что-то, чтобы ушатать этого болезненного мальчишку. Не благодари, но сама лучше не пей. Джинни опять не стала спорить, хотя планировала лишь относительно последовать совету. Ей не столько хотелось напиться самой, сколько… ну да, это, кажется, и так уже все поняли, включая Аберфорта и четвёрку случайных клиентов, разбросанных по пабу. Все, кроме Нотта. Ну, или он хорошо делал вид, что не подозревает о её коварном плане. Прежде, чем пригубить, Теодор принюхался к напитку и из-под чёлки уставился на Джинни, уже сделавшую щедрый глоток под выразительное закатывание глаз Аберфорта. — Что это? — Пей. — Я хочу знать, что я пью. — Я у тебя пила вересковый чай с ядовитым багульником, так что хватит спорить. Не умрёшь; Аберфорт, конечно, тот ещё кадр, но за студентов МакГонагалл его порвёт. — Ты сама заварила тот чай, если что, — педантично напомнил Теодор и всё-таки сделал глоток. Перекатил жидкость во рту, словно не ядрёную смесь Аберфорта пил, а эльфийское вино, и при этом был знатоком. — Хм. Ром, огневиски и… что-то из фруктов? Почему оно сладкое? — Пей давай, раза с пятого поймёшь, — ехидно подстрекнула Джинни. К её безмерному удивлению, он сделал ещё глоток. И ещё. И третий. И явно разозлился, потому что сладковатая нота всё ускользала от его понимания. Сама Джинни понятия не имела, что там за экзотический фрукт такой налит — перед ней сидел не менее экзотический и куда более занимательный, — но специально делала вид, что всё понимает, но не хочет ему подсказывать. Мерлин, это было не просто весело. Если бы не попытка держать себя в руках, чтобы не спугнуть этого ласку-крота-медвежонка, Джинни бы уже давно хохотала, как умалишённая. Но он бы наверняка обиделся и свалил к себе. А Джинни считала, что ему стоит выпить ещё. И уже точно не собиралась возвращаться в Хогвартс. Ни по улице, чтобы снова обмочить ботинки, ни по проходу, ведущему к статуе Горбатой ведьмы. Нет, она планировала заночевать в доме почти-именинника. И завтра с утра первой его поздравить. Главное, проследить, чтобы он не встал с раскалывающейся головой и желанием на неё блевануть. После третьего разделённого на двоих стакана Аберфорт выставил их на улицу. Не потому что они были буйными или сильно пьяными. Скорее, потому что остальные посетители бара явно начали задаваться вопросами, какого хрена два молодых студента — ведь Нотт объективно не смахивал на профессора — напиваются в таком месте и в такое время суток. Не то чтобы Аберфорту была важна репутация, но связываться с директрисой он точно не желал. Ключ Джинни вытащила из кармана Теодора, хотя он шёл относительно прямо и на неё не заваливался. Но молчал всю дорогу и шагал с уж слишком прямой спиной и вытянув ноги — явный признак, что пропал где-то в своих мыслях. Луна в такие моменты становилась словно бы эфемерной полупрозрачной феей, а Нотт — колючим, но не очень, деревом. Определённо, хвойной породы, но сбрасывающая на зиму иголки, лиственница ему подходила. — Осторожнее с… — Джинни не успела закончить фразу, когда он стукнулся лбом о косяк двери и чертыхнулся сквозь зубы, мигом вернувшись в реальность заснеженного Хогсмида. — Не мог найти себе жильё попросторнее? — Большинство домов в Хогсмиде построено в пятнадцатом веке, их не на мой рост планировали, — тут же развёл лекцию Нотт. — А чары расширения пространства на таких сооружениях не держатся. — И всё же, есть ведь и дома с нормальными потолками. — Есть, — подтвердил Теодор, стягивая мантию и набрасывая на крючок, который вообще-то был предназначен для мётел. Затем он широким шагом прошёл к камину, вытаскивая волшебную палочку. — Только не все хотят сдавать жильё непонятным личностям, чьи отцы — Пожиратели. Джинни не ударилась о косяк, но запнулась на пороге. И с удовольствием скинула мокрые ботинки. — Давай сюда. — А? — Говорю, давай сюда обувь. Поставим у камина, до завтра просохнут, — заплетающимся языком объяснил Теодор, зевая. Джинни глянула на настенные часы: всего-то половина одиннадцатого. — Но вообще, ты должна вернуться в школу. — В гольфах? Или ты мне собираешься свою обувь трансфигурировать? И вообще, я не попрусь через подлесок в такой темноте. — Нет, конечно, — тут же заявил Нотт. Подпёр щеку ладонью, усевшись на коврик перед камином, и уставился на неё с видом умирающего лебедя. В одном Нотте, если хорошо подумать, сидел целый биом. Джинни осталась стоять возле входной двери. Ей было интересно, что он скажет дальше. — Если хочешь знать, что там в напитке — это сок ирги и цветы черёмухи. — Что? — И те, и те растут к северо-востоку от Хогсмида, перед болотами. Если смешать, будет терпкая, но сладкая нота. — И с какого глотка ты это понял? — усмехнулась Джинни. — С первого, — медленно отчеканил Теодор. — Я сам ему приносил и ягоды, и экстракт черёмухи. Воздух в маленьком доме, где единственным светом был только разгорающийся огонь камина, вдруг стал очень густым и напряжённым. И, пожалуй, впервые за долгое время Джинни по-настоящему почувствовала, что Теодор Нотт — не абстрактная нелепая хтонь, которая её притягивала, как мифический ящик Пандоры, а реально слизеринец девятнадцати лет. Почти девятнадцати. — И к чему тогда были эти нелепые игры? — вспыхнула Джинни. Её задело. Действительно задело. — А к чему твои нелепые игры? — Нотт растянулся прямо на ковре, демонстративно закрыв глаза и устроив голову на скрещенных руках. При этом его рубашка задралась, и Джинни прерывисто вздохнула, глядя на оголившийся участок кожи возле тазобедренной косточки. — Ты пришла на очередную практику поцелуев? Я, вроде бы, уже сказал, что это не повторится. — И сам меня караулил у «Кабаньей головы». — Хотел посмотреть, как ты поступишь. — И как я поступила? — Как я и ожидал. Кстати, если бы ты обратила внимание ещё там, я даже не заплатил, потому что Аберфорт должен был мне за последнюю поставку. Джинни опустила взгляд на свои мокрые ботинки, которые всё ещё валялись неподалёку. У неё было желание взять их и по очереди запустить прямо в показательно-расслабленного Теодора. И при этом… ну да, это она же его изначально спровоцировала. Он просто по-слизерински коварно, и при этом изящно, теперь возвращал ей её же напор. Она досчитала до десяти, дыша глубоко и последовательно, как её учила Луна. Что-то про медитацию и мантры — Джинни не запомнила, но иногда это действительно работало. Особенно, когда ей хотелось наорать на команду во время тренировок. — Мо. Ло. Дец. — отрывисто, в такт дыханию, процедила Джинни. Сделала шаг вперёд, второй. Убедилась, что он так и не сменил позы, всё ещё притворяясь амёбой на ковре. И когда подошла, три секунды полюбовалась на самодовольно-расслабленное лицо и… резко села на него, точечно на бёдра, сжав коленями худые бока. Нотт охнул и тут же дёрнулся; увы для него, Джинни ожидала такой реакции, так что плавным движением вперёд обхватила его тонкие — но всё же толще, чем у неё — запястья, прижимая к полу. — И что, ты сейчас пытался меня напугать своей тёмной аурой сына Пожирателя, снующего по кочкам болота Запретного леса? Ты вообще знаешь, что на первом курсе я под воздействием куска души Волдеморта управляла гигантской змеёй, душила и пускала кровь петухов, а ещё использовала Империо? — Верю. Только не надо использовать его на мне, — сдавленно пробормотал Теодор. И первый потянулся к её губам, робко кладя освобождённые из шуточного захвата ладони на талию. На стене тикали часы, отмеряя последние десятки минут до двадцать первого ноября. В кармане её мантии — которую Джинни скинула только сейчас — лежал приготовленный для него подарок. Ковёр перед камином в откровенно стрёмном домишке, разделённом на два этажа, был не тем местом, где Джинни мечтала потерять девственность. И тем более она не думала, что это случится со слизеринцем, со странным, асоциальным мальчишкой, который ей был по сути никем и тем более отталкивал и ни разу не показал, что вообще хотел… Джинни могла представить что-то подобное с Гарри в тёмные времена — в сарайчике, тайком, до того, как он ушёл противостоять Волдеморту. Но не случилось. И сейчас могло не случиться, ведь всё зависело от неё и её мужества ступить на эту скользкую дорожку. То, что она могла дожать Теодора, Джинни и так уже поняла. И, конечно, она открыла ящик Пандоры, кинувшись в этот омут с головой.