Занимательная трансфигурация

***

Молли, конечно, не пришла в восторг от решения дочери, но и особо препятствовать той не стала. Они уже успели поссориться летом, причём как раз в день рождения Джинни, о том, что дочь выросла и вполне себе самостоятельна. И, видимо, к Рождеству до матери это дошло, пусть и со скрипом. Так что миссис Уизли просто отписалась, что Джинни, как обычно, получит свой свитер и подарок, и что если она всё же соберётся домой на вторую неделю, они все будут рады. Все — это исключая Чарли, который не сможет вырваться из Румынии. Двадцать первого и двадцать второго числа ещё были уроки, в основном для отстающих с шестых и седьмых курсов, но урезанное расписание. Джинни пошла на них, хотя отстающей уже не была, в том числе по трансфигурации: пока остальные повторяли плохо усвоенный материал, она его зашивала в сознании для Ж.А.Б.А. Память у неё была хорошая, так что непосредственно перед экзаменом в следующем году ей останется только освежить теорию в памяти. А с практикой проблем не возникнет. Ей всё ещё страстно желалось познать совсем другую практику. Ту, которую они с Теодором так и не довели до конца. Двадцать четвёртое декабря выпадало на четверг, и Джинни, конечно, собиралась присутствовать на праздничном ужине. А вот после него свалить к Нотту. У него точно не было никаких обязанностей и дел ни в этот день, ни на следующий — она уже вытрясла эту информацию. Кроме того, в школе не было ни Сары, ни Гермионы. Грейнджер всё ещё общалась с Джинни через губу, зато оставила её в покое и больше не лезла с нравоучениями. И к Теодору, кажется, не подходила. Из друзей осталась только Демельза, но она не стремилась занять время Джинни, разве что они пару раз полетали вместе, ещё и с Трейси, которая первые два дня была в замке, а потом внезапно укатила домой, даже не предупредив. И ещё был проклятущий Малфой. — Ты в курсе, что я могу пойти и всё рассказать директрисе, да? — протянул он, подстраиваясь под её шаг. Джинни возвращалась из Хогсмида — не от Тео, а с пакетами подарков, которыми она занялась в самый последний момент. Ей ещё надо было дотопать до совятни и разослать их друзьям. — Понятия не имею, о чём ты. — О тебе и Нотте. — Тебя это как колышет? — Никак, я просто говорю, что могу сделать и сделаю, если он продолжит меня игнорировать. — И что ты от этого выиграешь? — вспыхнула Джинни. Остановилась посреди дороги, злобно зыркнула на Малфоя из-под упавших на глаза прядей и вручила ему пакеты. Его выражение лица в этот момент было бесценно, учитывая, что он машинально эти пакеты схватил. Потом, опомнившись, кинул на землю, достал палочку и приподнял заклинанием. Потом чертыхнулся и снова опустил их на снег. Потом ещё раз приподнял над землёй с помощью «Левиоса». — Что ты творишь, Уизлетта? — Ты сам за мной увязался, так хоть что-то полезное сделаешь. — Я тебе что, эльф? Или носильщик? — Ты — раздражающий, наглый папенькин сынок, который лезет не в своё дело, ещё и кичится этим. Тебе вроде восемнадцать, а ведёшь себя, как всё тот же мелкий белобрысый урод. Как ты собираешься мириться с Гарри? — Мириться? Я не собираюсь играть в дружбу с Поттером. Я сказал лишь, что хочу с ним переговорить. — Ну да, слизеринская дипломатия во всей красе. Не смей шантажировать Тео, ясно? — Как мило, прямо до блевоты. Тео. — Малфой, мне надо успеть отправить сов друзьям до ужина. А потом ещё помочь профессору Флитвику проверить все украшения. У меня есть дела и даже желание помочь другим. А у тебя только накопившийся яд, который ты разбрызгиваешь на окружающих. Малфой скривился, открыл было рот, но сдулся. — Я не собирался ничего никому доносить, — буркнул он. — Мне, правда, нужно с ним поговорить. Передашь? — Я подумаю, — смилостивилась Джинни, подхватила пакеты и потопала дальше. Малфой за ней не последовал. Так как золотого источника у неё всё ещё не было, подарок для Тео она заказала у Джорджа. Слишком уж её повеселил фартук с китайской жующей капустой, и она рассказала свою идею брату. Как раз позавчера получила прихватку с нарисованным сычиком, который оживал и ухал, когда его гладили или трогали прихваткой холодные вещи. Про горячие она заранее предупредила: не хватало ещё, чтобы Теодор перепугался от этого звука и после обморожения в реке получил ещё и ожоги по её вине. Он и так периодически вёл себя так, словно обжигался от одного её присутствия рядом. Выбраться из замка вечером оказалось не так-то и просто. Даже Хагрид, будто что-то почувствовав, притормозил её на четвёртом этаже, где Джинни буквально пару метров не дошла до статуи Горбатой ведьмы. Через главные ворота она, конечно, и не собиралась покидать замок. Даже под дезиллюминационными чарами. Это ещё повезло, что Филч с миссис Норрис остались в Большом зале. — Джинни, я тут этава… — Хагрид как-то погрустнел. — Хотел тебя попросить сходить со мной к Грошику. Он скучает по Гермионе, а она уехала. Не сегодня, конечно, на выходных, может? — А я чем помогу? — недоумённо спросила Джинни. Потом устыдилась. Потом подумала, что стыдиться вроде как и нечего — разве она пыталась вписаться во всю эту компанию Гарри и ко? И тем более не была заменой Гермионы в беседах с великаном. С другой стороны… — Гермиона часто его навещает? — Не то чтобы, но Грошику много и не нужно, да. — И что будет делать твой брат, когда она покинет Хогвартс? Хагрид взглянул словно бы с каким-то осуждением, хотя Джинни задала вполне логичный вопрос. Но Хагрид наверняка не заглядывал так далеко. А Гермиона… ей вообще было какое-то дело до Грохха? — Прости, я чёгой-то не подумал, что тебе не интересно это всё, — начал Хагрид, но Джинни перебила: — Я приду. Может, в компании. Это ничего? — Зайдёшь ко мне в хижину? — расцвёл Хагрид. Джинни кивнула и, закончив наконец-то разговор, шмыгнула в горб статуи. Она уже успела изучить разветвления туннелей, и знала, что есть не только выход в «Сладком Королевстве», но и тот, который вёл в мельницу. Примерно на середине пути в скале был очень узкий лаз — Нотт, несмотря на худобу, в него скорее всего бы не протиснулся со своим ростом, а вот Джинни еле-еле, но смогла. Если бы в прошлый раз она не шла тут с Невиллом, то хрен бы полезла, конечно. После этого она потрясла Нотта, чтобы выучить заклинание уменьшения конечностей. Застрять и сдохнуть в тайном туннеле её совершенно не привлекало. Когда она добралась до дома Нотта, то, к своему удивлению, обнаружила, что в нижней части здания горит свет. Ей казалось, что внизу никто не жил. Джинни поднялась по лестнице и постучала так, как её научил Тео: одна длинная пауза после стука, одна короткая, и ещё три длинных. Уже после первых двух стуков дверь, впрочем, распахнулась, и её втянули внутрь. — Я дал тебе этот код на крайний случай, а не чтобы ты тут играла в шпионку с дверью, — прошипел Теодор. — Зачем ты пришла? — Провести с тобой праздник, мы же договаривались. — Мы не договаривались. — Но ты приготовил ужин, — она принюхалась. Пахло какао и… булочками с корицей! — Не ужин, а десе… неважно. Почему ты сбежала с пира? — Какой тупой вопрос, — Джинни не удержалась и притиснулась, обнимая его за талию. И огляделась: ёлки не было, но над зажжённым камином висел один-единственный красный декоративный носок без имени, а на столе действительно стояло блюдо, где под полотенцем прятались ароматно пахнущие плюшки. — Это для соседа снизу? — кокетливо спросила Джинни. — Сосед снизу — домовладелец, — вздохнул Теодор. — И нет, он тут не живёт. Но он зельевар, и позволил мне пользоваться мастерской. Ясно теперь, почему свет показался Джинни не совсем обычным, а словно бы с гнилушными холодными нотками. И только сейчас она поняла, что на Тео была только наспех накинутая мантия, а волосы — влажными. — Ты… — Подожди меня тут, — он тут же отпрыгнул назад, задом попятился в закуток крохотного коридора, откуда были выходы на кухню и в ванную. И исчез в последней, откуда повалил пар, когда на мгновение дверь распахнулась и захлопнулась за ним. Щёлкнул замок. Не то чтобы Джинни собиралась за ним следовать в ванную. Или собиралась? Нет, подглядывать в замочную скважину было бы уж совсем пошло и по-детски. К тому же, ничего не было видно, ибо с другой стороны был вставлен ключ. Конечно же, она проверила. Понадеявшись, что этот жук там дрочил на неё — и это он ещё не видел платье, которое пряталось под мантией, — Джинни уселась за стол, нагло стащив булочку из-под полотенца. Теодор их, очевидно, приготовил совсем недавно, потому что сдоба была горячая, и Джинни пришлось подуть и на неё, и на пальцы, прежде, чем куснуть. Форма, размер и количество специй были совсем не как у Молли, но готовил он куда лучше, чем сама Джинни — по крайней мере, и его яичница, и булки были куда съедобнее, чем её рагу. Джинни с трудом удержалась, чтобы не прикончить половину тарелки. На пиру она почти не ела — слишком уж волновалась, удастся ли ей выбраться из замка и убедить Теодора не развернуть её обратно. Пока он пропадал в ванной, она ещё успела пройтись по этажу, заглянув в его спальню. Там, прислонённая к стене… Джинни подошла ближе и увидела собственное имя, аккуратным ровным почерком выведенное на упаковке. — Ты точно дикая белка, — раздался за её спиной голос. — Не могла подождать? — Это метла? — Я не покупал её, если что. И даже не уверен, что она тебе подойдёт, я не знаток… Джинни, не дожидаясь ни окончания объяснений, ни полуночи, рванула обёртку. Самодельная метла, пиздец, это сколько же он над ней просидел?! Интуитивно она сразу же глянула на основание у прутьев, и там был тот самый камешек, яшма, который он забрал с Чистомёта и поменял на янтарь. Джинни взвесила метлу в руке и ощупала спинку: несколько кривовато, да, но дерево было хорошо обстругано, покрыто лаком, и притом метла почти ничего не весила. Прутья были волнистыми, но не растрёпанными, а на древке ещё и красивый резной узор. Джинни тут же захотелось выйти на улицу и опробовать, ещё и Теодора с собой захватив как багаж. Интересно, как он выглядел на метле, пока её тестировал?! Джинни не могла себе даже представить. Ей резко разонравилась идея дарить ему смешную прихватку изготовления Джорджа. Брат её, конечно, любил, и вряд ли стал бы встраивать совсем уж странные штуки, раз уж она чётко обозначила, что ей нужно, но… Он ориентировался на её вкусы и её друзей, а не на слизеринца с особым внутренним миром, который даже не напоминал Лавгуд. Луна была отрешённой от реальности и могла обрадоваться чему угодно, даже в плохом видела хорошее. Теодор везде и от всего ждал подвоха. — Если хочешь опробовать, лучше подождать, пока станет светло, и я смо… Джинни развернулась, умудрившись при этом аккуратно бросить метлу на кровать, и вцепилась в него обеими руками, одной наклоняя голову, чтобы дотянуться до губ, второй обхватывая за талию, чтобы не смел убежать. При этом она пыталась, как могла, скинуть с плеч собственную мантию. Зря она, что ли, провела три часа, трансфигурируя старое платье, чтобы выгодно поднять лиф и сделать разрез до бедра на юбке? Если бы не вышло, она бы, честно сказать, и голая под мантией пошла. Всё равно не раздевалась на ужине, и даже когда заиграла музыка, свалила из зала, вместо того, чтобы присоединиться к танцам. Каким-то образом они умудрились поменяться местами, Джинни поскользнулась на мантии, спавшей на пол и попутно опутавшей лодыжки, и они почти романтично упали на кровать. Если бы только под спиной Теодора что-то не хрустнуло. — Блядство, — выругался он ей в губы. — Это, наверное, прутья. Я проверю. — Главное, что они не у тебя в заднице! А проверять будешь завтра, — рявкнула Джинни, вытаскивая метлу из-под создателя. На вид та была целой, и сколько бы Джинни ни восторгалась подарком, главный сейчас лежал под ней, и летать она планировала не на деревяшке. — Джинни… Она не желала знать, что за отмазку он придумает на этот раз. Помимо прихватки-подарка, она захватила и противозачаточное зелье, и даже нашла в Выручай-комнате литературу определённого характера, чтобы в этот раз не стесняться и не путаться ни в его, ни в собственных ожиданиях. Если ассистент директрисы её чему-то и научил, то это тому, что хорошая теоретическая база, ещё и с оригинальным подходом, может очень помочь в практике. — Я не предусмотрел такого варианта развития событий и… — он опять оторвался от поцелуев, отворачивая голову и пытаясь, скользя по дешёвому атласу платья, отодвинуть её с себя. — Не хочешь меня? — сорвалась Джинни, готовая заплакать от бессилия и нежности. — Не ври только. Я предусмотрела. На этот раз предусмотрела, я не вру. Он шумно втянул воздух через нос. Повернул голову обратно, едва касаясь её носа своим и отрывисто дыша. Их лица были слишком близко, и Джинни беспокойно искала ответ в двоящихся синих глазах напротив. Можно было сказать, что она кинулась в этот глубоководный омут с головой, но на самом деле нет. Она думала и о том, как закончить учёбу, и о том, что делать дальше, и о том, как сохранить то живое, что между ними было, даже если он попытается дистанционироваться. Да, у неё были страхи. Да, она понимала с кем связывается. Да, это казалось живой мимолётной вспышкой, которая родилась и горела всего лишь в течение четырёх месяцев. Она была влюблена в Гарри куда дольше. Куда раньше. Куда поверхностней и куда менее осознанно. И если Теодор думал, что его прошлое и семейные обстоятельства её отпугнут — Джинни была не согласна. Загадывать далеко, на годы вперёд, она тоже не хотела и не умела. Зато совершенно точно знала, что если не попробует и не дожмёт его сейчас — будет жалеть всегда. — Я не буду говорить тебе про любовь, — срывающимся голосом сказала Джинни, скидывая с себя струющуюся ткань платья. — Но я никогда никого так не хотела, как тебя. И я тебя не брошу. Ни за что. Не отталкивай меня, я знаю, что я делаю. И знаю, что я тебе небезразлична. Этого оказалось достаточно, чтобы он медленно и робко, но положил ладонь ей на грудь и потянулся за следующим поцелуем.