Занимательная трансфигурация

***

— Джинни, перестань стучать ногой, пожалуйста, — попросил Невилл, отворачиваясь от своего нового растительного питомца к ней лицом. — Ты нервируешь бешеную росянку, она может плюнуть. Если тебе хочется высказаться, я слушаю. — Я не хочу высказываться, я хочу патлы выдернуть Вейн, — призналась Джинни, но стучать каблуком по полу теплицы перестала. — Она вообще не изменилась, всё кого-то преследует. — Кого-то конкретного? — проницательно спросил друг, и Джинни тут же заткнулась. Она же обещала никому ничего не рассказывать… Но, если хорошо подумать, и так уже два человека — Малфой и Трейси — были в курсе про её недоотношения, а в том, что Невилл и Луна никогда не станут зря молоть языком Джинни, была уверена. Но обещание есть обещание. — Она просто меня бесит, — буркнула Джинни. — Прости, Невилл. И ещё вчера она опять прицепилась к Луне, на факультативе по зельям. Не понимаю, зачем надо было объединять наш курс с пятым. — Потому что вас не так много, и профессору Слагхорну пришлось искать подходящее время в расписании? — Да, знаю, — вздохнула Джинни. — Ладно, я пойду, мне ещё надо закончить эссе. Ты точно не хочешь сходить со мной в клуб Слизня в субботу? — Нет, спасибо, это не моё. Но ты можешь пригласить Трейси, если её ещё не пригласил Забини. Джинни несколько удивлённо уставилась на Невилла. — Ты общаешься с Трейси? — Нет, но ты с ней общаешься. Да и на совместных уроках со Слизерином… в общем, мне показалось, что они, в смысле, слизеринцы, в этом году не такие противные, как раньше. Даже Паркинсон. Война всех изменила, — он несколько грустно усмехнулся. — Жаль, что для таких изменений нужно сначала многое потерять. Джинни промолчала, но сжала плечо друга и покинула теплицы. В ту субботу, полторы недели назад, Тео рассказал ей, что навещал отца в рождественские каникулы. Не в их особняке, а в больнице Святого Мунго, куда Нотта-старшего перевели по состоянию здоровья. Там были специальные палаты для так называемых преступников, хотя вряд ли в коме тот мог рискнуть выбраться и творить зло. Насколько Джинни поняла, Нотт-старший в принципе не особо желал возвращения Волдеморта, хоть и был одним из первых его последователей. Впрочем, в начале пути Том Риддл не был ещё тем чудовищем, каким его запомнили — кому, как не Джинни было знать. — Это значит, ты можешь вернуться в особняк и иметь право наследства? — спросила тогда Джинни, но Тео покачал головой. — Всё несколько сложнее. Ну и, к тому же, те деньги, которые у нас есть, мне не сильно помогут без статуса. В апреле, во время пасхальных каникул, я хочу попросить МакГонагалл отправиться со мной в Министерство, чтобы понять свои шансы на трудоустройство. Если не выйдет… — То что? — Думаю, придётся отправиться куда-то в глубинку, где меня никто не знает, и где нужны специалисты без прошлого. Жить подпольной торговлей я не хочу. Он не сказал вслух, но Джинни ощутила недоговорённое, повисшее между ними: он ей прямо намекал, что его дальнейшая судьба будет скучной и одинокой, и ей стоило, по его мнению, уже сейчас воспринимать их связь, как короткий однолетний школьный роман. Хрен там плакал. Раз уж Теодор в итоге согласился подтаскивать её и Малфоя, она сама его точно никуда не отпустит. Да и чем плохи северные деревушки? Билл и Флёр вполне счастливо жили в «Ракушке» на берегу океана, не особо-то куда и выбираясь вне работы. Флёр и вовсе, подобно Молли, занималась хозяйством и своим садом-огородом. Джинни вдруг вспомнила тот момент, когда Билла изуродовал Грейбек. Когда все они собрались в Больничном Крыле у его постели, и Флёр — та самая полувейла, очаровавшая половину мужчин Хогвартса — яростно кинулась противостоять Молли Уизли за своё право на любовь и судьбоносные решения. А теперь они были счастливо женаты. Неужели сила воли Джинни слабее, чем у Флёр? Неужели ей действительно так важно блистать и вырываться в свет, несмотря ни на что? Если бы это было так… заинтересовал бы её вообще кто-то настолько нелюдимый, как Тео? — Уизлетта, твоё выражение лица донельзя тупое, — сообщил Малфой, сталкиваясь с ней на одной из перемещающихся лестниц. — Твоё такое всегда, — огрызнулась Джинни, дёргая ремень сумки. — Ты когда-нибудь научишься нормально разговаривать? — Скажи это Грейнджер, которая открыла на меня охоту. Разве она не встречается с твоим братцем? Что за бешеное желание контролировать всех вокруг? Ещё повезло, что меня не назначили префектом, а то не знаю, как бы вынес собрания старост. — Я почти не общаюсь с Гермионой, так что ничем не могу помочь, — пропела Джинни. В отношения Грейнджер и Рона она как не лезла, так и не собиралась. — Разбирайся самостоятельно. И не подходи ко мне на людях, будет меньше поводов ей тебя грызть. — Я не собираюсь потакать хотелкам гря… Грейнджер, — рявкнул Малфой. Потом нервно поправил узел галстука и показательно отвернулся к стене, дожидаясь, пока лестница остановится у коридора пятого этажа. — Завтра после ужина как обычно? — Угу, — буркнула Джинни и первой скользнула в коридор. Слагхорн по просьбе Тео выделил им один из маленьких кабинетов в подземелье, потому что тащить к себе Малфоя Теодор, конечно же, отказался. И Джинни его в этом поддержала. Не хватало ещё, чтобы он их там осаждал своим нытьём! Джинни даже переняла привычку… — своего парня, блин, он же согласился на отношения! — Теодора постоянно оглядываться в Хогсмиде, чтобы обнаружить потенциальную слежку. Да уж, даже её роман с Гарри не вызывал такого уровня опасений. А ведь помимо Вейн были ещё Чанг и пара девчонок, которые смотрели на Джинни весьма недружелюбно, когда они с Поттером начали встречаться. И едва она вспомнила про Гарри, то… получила от него письмо. Руви уже ждала Джинни в дормитории, ласково ухнув и потеревшись головой о её ладонь, когда передавала послание. Всё-таки сипуха Гарри была очень дружелюбной с людьми, в отличие от Руди. И несмотря на полную внешнюю непохожесть на Хедвиг, характером чем-то напоминала погибшую. — Зачем ты мне опять пишешь? — тихо вслух спросила Джинни, пользуясь тем, что в комнате шестого курса была одна. — Мы уже всё решили. Ей малодушно не хотелось открывать и читать письмо. И всё же пришлось. Гарри лаконично интересовался новостями, писал, что Гермиона стала реже отвечать ему и Рону, и в конце словно бы невзначай добавил, что после первого курса Аврората в Великобритании подумывает перевестись в Австралию или Америку. Что ж… это была неплохая идея. На родине для национального героя оставалось слишком много травм, а где-то в новых, незнакомых условиях он вполне мог построить жизнь заново. И, кто его знает, осознать, прямо как Рон, что Аврорат — возможно совсем не его путь. Только вот зачем он писал это ей? Всё ещё надеялся в глубине души, что она передумает и сорвётся вместе с ним? Нет, увы, теперь её куда больше привлекали болота Шотландии и Северной Ирландии. Уэльс, к слову, тоже был неплохим вариантом — там ведь находился и стадион Холихедских Гарпий, если вдруг Джинни всё-таки решит пробиться в квиддич, в любимую команду. Ради этого она потащилась в субботу, двадцать третьего января, в клуб Слизней. По сравнению с позапрошлым годом народу заметно прибавилось, хотя собрания случались куда реже. Видимо, Слагхорн решил, что потенциальных талантов стало больше после войны. Джинни не стала никого звать с собой, но была приятно удивлена обнаружить в небольшом зале и Трейси, и даже Забини, который на этот раз ограничился лишь лёгким кивком в качестве приветствия и лёгкой доброжелательной усмешкой. Может, между ним и Дэвис что-то случилось? Джинни только усмехнулась в ответ и следом замерла, потому что заметила в углу, возле фуршетного стола, Тео. — О, мисс Уизли, я так рад, что вы пришли, — к ней подлетел Слагхорн, пожимая руку так, словно она была звездой, а не его студенткой, которую зельевар видел каждую неделю на уроках. — И я пригласил мистера Нотта и мистера Малфоя, воистину, ваши успехи в зельеварении, необычный подход и желание заниматься дополнительно меня восхищают! Джинни кисло улыбнулась. Похвала её порадовала, а вот тот факт, что Малфой тоже тут — уже нет. Да и не хотела делать шоу из их частного факультатива: вон, пара студентов с Рейвенкло и Хаффлпаффа уже развесили уши. — Благодарю, профессор, — учтиво сказала Джинни. — Пойду попробую ваши фирменные пирожные из Восточной Европы? — Да, конечно, — спохватился Слагхорн. — Но потом мы обязательно обсудим вашу программу, мистер Нотт мне уже показал наброски рецептов… — Конечно! — улыбнулась Джинни. — И новости квиддича, если вы не против. Спустя два часа бессмысленной, но, наверное, очень полезной болтовни, Джинни умудрилась каким-то образом подловить Нотта в коридоре за статуей, незаметно выскользнув из зала. Статуя была более, чем странная — в виде медузы с бесчисленным количеством щупалец, парящая над каменным постаментом. Джинни её раньше не видела, хотя и не ходила в эту часть коридора, которая вела глубже в подземелья. — Эй, ты тут прячешься от меня или ото всех остальных? — позвала она. Теодор без слов схватил её за руку и притянул к себе, а потом повёл дальше по коридору, к другой статуе, на этот раз изображающей ската. Тоже в движении, парящим на невидимых волнах. За этой статуей в стене обнаружилась выемка. Нотт постучал по ней палочкой определённым образом, и часть стены отъехала, впуская их в небольшое помещение, заполненное полками, на которых стояли флаконы и банки всевозможных цветов и наполнения. — Я нашёл это место на пятом курсе, — объяснил Теодор. — Очень полезно… думаю, это запасы Снейпа. — Сне… почему? — Большинство ингредиентов относительно свежие, они подписаны с датами. И после прошлого года… — он сделал паузу. — Сюда никто не заходит. Ну да, потому что Снейп погиб. Гарри почему-то винил себя в гибели прошлого директора, хотя Джинни не считала, что он вообще чем-то был ему обязан, несмотря на те воспоминания, которые получил от двойного шпиона. — Как ты узнал про это место? И то, как его открыть? — Меня привлекли статуи, они довольно необычные. А на кладке есть шифр, — улыбнулся Теодор. — Я его разгадал где-то за две недели. И так узнал про Морзе. — Морзе? — Помнишь, стук, которому я тебя обучил? Ну, на крайний случай, — очень выразительно и ехидно уточнил Нотт. — Это из маггловской азбуки Морзе. Снейп был полукровкой, видимо, кое-что в маггловских знаниях его заинтересовало. — Том тоже был полукровкой, — зачем-то сказала Джинни. — То есть, Волдеморт. — Удивительно, сколько чистокровных дурней последовали за человеком, вещавшем о превосходстве магов, не зная даже толком кто он такой, — горько, как показалось Джинни, заметил Тео. Она смотрела не на него, а на кресло и небольшой круглый столик у дальней стены. Почему-то, несмотря на странный разговор, у неё начало просыпаться возбуждение. И желание прямо сейчас чем-то заняться либо на кресле, либо на столике. — Сюда же никто не зайдёт? — Нет, только я знаю… — закончить Теодор не успел, потому что Джинни уже втянула его в поцелуй, обхватывая за талию и двигая к облюбованному ею уголку. Как бы ни хотелось попробовать на столе, выглядел он слишком уж хлипко на треножке, так что Джинни заставила Нотта дойти задом наперёд до кресла, запнуться и уронила его в обитое бархатом сиденье. — А противозачаточные тут есть? — хмыкнула Джинни. — Если нет, боюсь, мистер Нотт, мне придётся атаковать вас другой дыркой. — Откуда ты набралась таких пошлостей?! — простонал Теодор, отвлекаясь от поцелуя, но поудобнее устраивая на собственных коленях. — Есть, я оставил. — С собой таскал? На случай, если Вейн изнасилует? — не выдержала Джинни, прикусив его нижнюю губу. — Нет конечно! Представляешь, если бы оно случайно выпало из кармана?! И при чём тут вообще Вейн? Я просто оставил, потому что, ну… хотел тебе показать это место. Наивный, чудесный, любимый мальчишка. Ну как такого не хотеть? — Не вздумай проболтаться про него Малфою. — Я что, гриффиндорец? — скривился Теодор. — Не помню за собой альтруистических порывов, особенно ради этого сноба. — Ты ему помогаешь. — Только потому, что ты настояла. На самом деле Джинни прекрасно видела, что на занятиях Малфой и Нотт… это нельзя было назвать дружбой, но, определённо, началом какого-никакого общения. Теодор всегда увлекался, если речь шла о его любимых экспериментах, а Малфой… ну, он действительно пытался вести себя менее надменно. Джинни в такие моменты просто тихо инспектировала в углу и наблюдала. Но ладно, кто она, чтобы переубеждать Тео? К тому же, ей понравилось, что он сказал, будто согласился на эти занятия ради неё. Да и конкретно сейчас ей уже надоело болтать, хотелось больше действия, учитывая, что вид парня намекал, что он и сам уже с любопытством ожидает её следующего шага. Взмахом палочки он призвал два флакона, один из которых сунул ей, как всегда порозовев лицом, второй оставил у себя в руке. Джинни вопросительно приподняла брови, пока разделывалась с его ремнём. — Не хочу, чтобы тебе было больно, учитывая, что ты явно снова решила поиграть в наездницу. Это для облегчения… — он кашлянул и замолк, глядя в потолок. Подбирал, видимо, правильное определение. Джинни ожидала чего угодно: «соития», «пенетрации», или и вовсе более вычурного. Мерлин, интересно, он про секс читал в каких-то трудах древних монахов или любовных романах викторианской эпохи? — Лучше объясни, как этим пользоваться, — предложила она. — Или покажи. Мне нравится, когда ты меня трогаешь. У тебя очень красивые пальцы. И весьма функциональные. — Ты вообще ничего не стесняешься? — Почему, стесняюсь громко кричать, когда ты меня… — Джинни! — Ладно, ладно. Я не хочу стесняться ничего, что касается тебя. Раз мы в отношениях, это нормально, нет? Хотя бы наедине. Теодор непонятно кивнул головой — то ли соглашался, то ли нет. Но когда она наконец-то раздела его ниже пояса, аккуратно перехватил её запястье, повернул ладонью вверх и налил из колбы густую, тёплую и очень скользкую жидкость. Потом робко потянул к своему члену. Джинни понятливо провела ладонью по всей длине, распределяя зелье, ну или что это там было. Кажется, она начала догадываться, для чего. Опускаться на него действительно в этот раз было куда проще и совершенно безболезненно. Поэтому Джинни сразу задала быстрый темп, пусть и несколько рваный, ибо кресло всё же было не самым удобным местом для таких опытов. Впрочем, Тео упёрся своими длинными ногами в пол, придавая любовнице нужную опору. Кончил он, конечно, раньше, шумно дыша ей в шею, а потом пробормотав какую-то милую глупость на ухо. Джинни легла на него грудью, всё ещё сверху, с разведёнными ногами, и, взяв его руку, налила на неё остатки зелья. Теодор расслабил ладонь, чтобы она могла ей воспользоваться, и оргазм она получила спустя пять минут, крепко прижимая скользкие тонкие пальцы к клитору. Великолепно. Правда, теперь не хотелось никуда отсюда двигаться, особенно подниматься в башню Гриффиндора. — Надо идти, — сказал Теодор, поглаживая Джинни по пояснице. Он уже откуда-то выудил платок и успел обтереть их тела. — Завтра с утра мне надо быть у МакГонагалл, подготовить февральскую программу. — Пять минуток, — попросила Джинни, вдыхая запах его кожи. Они, конечно, пролетели, как пять секунд.