Занимательная трансфигурация

***

— Мисс Уизли, — МакГонагалл вздохнула и встала из-за стола, махнув рукой в сторону своего кабинета. — Пройдёмте, поговорим с глазу на глаз, а не в классе. Джинни тут же взлетела по лестнице наверх, вцепившись в ремень сумки так сильно, что ногти впились в кожу ладоней. Там она застыла перед столом, ожидая, пока профессор поднимется следом. И всё пыталась найти какие-то признаки того, что Теодор всё ещё рядом. Что исправляет эссе студентов, и что тот факт, что профессор МакГонагалл вернулась преподавать трансфигурацию, а его дом подозрительно пустой и тёмный — ничего не значит. — Я понимаю ваше беспокойство, — сказала МакГонагалл, закрывая дверь. — Однако, не стоит выражать его так явно. На какие-то вещи я закрываю глаза, потому что вам это идёт на пользу, но… — она помолчала, и всё же сказала то, что Джинни и так подозревала с начала года: — Надеюсь, история с мистером Поттером не повторится. Вы — очень талантливая студентка, и я горжусь тем, что вы учитесь на Гриффиндоре. Но ваши эмоции и переживания зачастую сбивают вас с толку. Джинни согласно кивнула, прикусив губу. — Он ведь вернётся? — Мистер Нотт отсутствует по личным причинам, которые никак не связаны с его работой. — Но это не ответ, профессор! — Мисс Уизли… Джинни, — МакГонагалл вздохнула, сняла очки и мигом стала не строгой волевой директрисой, которая несла на себе Хогвартс после Дамблдора, Снейпа и войны, а уставшей женщиной, вдовой, которая явно и сама привыкла уже полагаться на помощь ассистента. Ещё бы, такого педанта, как Тео, ещё нужно было найти! — Если мистер Нотт не отписался, у него были причины, и ты о них узнаешь, когда придёт время. Я прошу тебя, ты разумная, взрослая девушка, и, к слову… МакГонагалл водрузила очки обратно и вдруг хитро ухмыльнулась уголком губ. — Раз уж вам теперь так интересна трансфигурация, как насчёт того, чтобы помочь мне с теми списками, которые мистер Нотт не успел довести до ума? Я уверена, вы вполне можете этим заняться, для пятых курсов уж точно. Джинни согласилась. Ей нужно было себя чем-то занять, чтобы не мучаться неизвестностью. Вдобавок она получила официальное право проводить в Хогсмиде столько времени, сколько ей было нужно. Ключ у неё в любом случае имелся. Пугало лишь, что Руди отсутствовал точно так же, как хозяин. Косвенно это могло значить, что Теодор не планировал возвращаться. Его не было две недели. Даже Малфой, Трейси и Забини к ней не подходили, хотя у первых двух явно были вопросы. На которые Джинни и сама ответить не могла. Но он вернулся. И Джинни узнала об этом раньше, чем студенты, когда увидела Руди за окном вечером в пятницу, двадцать третьего. Она распахнула створки, схватив сычика так крепко, что рисковала откушенными пальцами. Тот не стал артачиться в кои-то веки; встрепенулся, смотря на неё круглыми жёлтыми глазёнками. Только их и было видно из её ладоней, сжавшихся вокруг крошечного пернатого тельца. Джинни даже чмокнула Руди в клюв, отчего совёнок и вовсе завис, прямо как делал его хозяин. Так что забрать небольшое послание не составило труда. Всё ещё в состоянии несостояния сычик вылетел в окно, забыв клюнуть Джинни до крови на прощание. «Приходи завтра, с утра. И НЕ СМЕЙ СРЫВАТЬСЯ СЕГОДНЯ, ПОНЯЛА? Иначе я всё расскажу директрисе и уволюсь». Джинни проворочалась в кровати до четырёх, подскочила в пять из-за очередного кошмара с белой метлой и кровавыми пятнами на ней, и стояла на пороге его дома уже в половину седьмого. Тео же не уточнил время? А уже было утро. Она не стала открывать своим ключом, а постучалась как он её учил. Тире. Точка. Три тире. Минутой спустя она прислонилась лбом к деревянной поверхности двери, чуть ли не плача. А потом за её спиной послышался шорох, и Джинни оказалась в тёплых объятиях, пахнущих травяным отваром и лаком для дерева. — Я был в лаборатории, — пояснил Теодор, зарываясь лицом в её пушистые волосы и тут же чихая. — Ты рановато, но могла бы и сама зайти. Джинни вцепилась в рукава его пальто до побелевших костяшек и всхлипнула против воли. Она не плакала, но уже не могла сдерживать всю тяжесть накопленной тревоги, это вырвалось случайно. — Эй, ты чего? Вот же бля… пошли внутрь, я объясню. Я… извини, что не написал. Испугался он знатно, потому что длинное узкое лицо выражало такую панику, какую Джинни вообще никогда не видела на нём. Возможно, на её лице тоже было что-то ужасное, раз у Нотта была подобная реакция. Зеркал в его доме так и не появилось, а в тёмных маленьких окнах отражение было больше похоже на какие-то ужасы или кошмары для магглов, в которых ведьмы и колдуны представлялись проклятыми безносыми Волдемортами. Джинни расхохоталась. Её воображение и отсутствие полноценного сна, переживания и задания МакГонагалл сыграли с ней злую шутку. Если сейчас Теодор сбежал бы, сверкая пятками, наверное, её даже не удивило бы. — Мой отец умер. — В кои-то веки он не стал ходить вокруг да около. Прижал к себе, даже зачем-то натянул полы пальто вокруг неё: то ли спрятать её от себя, то ли от окружающего мира. Теперь к запахам примешался ещё один, который Джинни знала очень хорошо: тот самый коктейль Аберфорта, который она заказала на день рождения Нотта, чтобы его напоить. А он обыграл её, но всё равно напился, как дурак. — Думаю, ты и сама уже знаешь, что дорога в Министерство мне заказана. И надо было решить дела с Мунго… но зато Трейси возьмут, только не в Отдел Тайн. Джинни даже не почувствовала укол ревности, несмотря на то, как неожиданно тепло Теодор отозвался о Дэвис. С какой-то гордостью. Напротив, Джинни тоже почувствовала прилив гордости разом и за него, и за Трейси. — Ты невероятный, — прошептала она куда-то ему в грудь. — Но тупой, Мерлин, какой же ты тупой. У тебя отец умер! Почему ты думаешь о других? Обо мне, о Трейси, даже о Малфое, я уверена! Этот павлин, кстати, о тебе тоже волнуется. — Он опять к тебе приставал? — недовольно спросил Теодор. — Нет. Просто ходил две недели, как привидение, от него даже Гермиона отстала. Если бы не Забини и Трейси, наверное, начал бы растворяться в стенах, как ты. Теодор прыснул со смеху, и Джинни почувствовала щекой вибрации его грудной клетки. — По-моему, это ты тут невероятная. Я понимаю, что у тебя большая семья и ты привыкла, но мне подобная не нужна, тем более из слизеринцев. Кстати, я виделся с твоим братом, который Джордж. Не смейся, ладно? Но, возможно, я отчаялся настолько, чтобы заключить с ним контракт. Пока что на пару месяцев, летом. — Тео! — перебила Джинни. — Давай зайдём внутрь. Я хочу, чтобы ты мне всё рассказал, но не будем стоять тут? Вдруг нас кто-то заметит? Ей-то было плевать. Но Джинни точно не хотела, чтобы он прямо сейчас исчезал куда-то из Хогвартса. И судя по тому, как он мелко покачивался, ему то ли было холодно, то ли он действительно ночью выпивал у младшего Дамблдора. Теодор не стал спорить, и пару минут спустя они лежали на кровати: он на спине, прикрыв одной рукой лицо, а Джинни устроила голову у него на животе, неудобно свернувшись, потому что кровать всё ещё была небольшая. Но ей нравилось оставлять на этом участке его кожи лёгкие поцелуи, чувствуя, как под ними напрягаются мышцы. — Надо кофе сварить, — сонно пробормотал Теодор, опуская вторую руку и поглаживая Джинни по волосам. — А то я сейчас плохо соображаю. — Поспи, — предложила она. — Выходные же, и не надо мне сейчас опять про дела и задания МакГонагалл. — Нет, она меня освободила пока. С мая вернусь к занятиям… а там останется меньше двух месяцев. — Ты не вернёшься в следующем году? — Нет, зачем? Я и в этом не собирался, но не хочу подвести её, раз обещал. Хотя, честно скажу, я бы предпочёл сразу разобраться с поместьем и Визенгамотом, но придётся отложить это до конца июня. Они и сами не торопятся, судя по всему, сволочи. Нотт редко позволял себе эмоционально окрашенные заявления, значит его действительно бесило положение дел. Джинни тихонько дунула ему в пупок и поднялась. — Спи, — приказала она, укрывая его одеялом. — Я кофе себе сделаю и вернусь. Тео кинул ей взгляд, чуть сдвинув руку. Глаза у него были полузакрытые и ужасно уставшие, тёмные настолько, что синева почти не угадывалась в радужке. — Прости, что не написал, — повторил он. — Мне надо было подумать. Учитывая, что ему надо было ещё и похороны организовывать, и всё прочее… Джинни уже не обижалась. Главное ведь, что он вернулся и не пытался больше от неё закрыться. Это было самое большое доверие, которое мог оказать человек с его складом характера. — Всё в порядке, — Джинни легонько поцеловала его в губы. — Я тоже о многом думала в последние месяцы. Когда она вернулась с горячим кофе и журналом, Теодор уже спал, так и не сменив положения. Джинни поставила кружку на тумбочку, приняла полусидячую позу на матрасе и не без труда перевернула парня на бок, так, чтобы он обвил её рукой за талию, почти утыкаясь лицом в бедро. И погрузилась в чтение. Три часа спустя он всё ещё тихо сопел ей в ляжку, и Джинни решила, что пора всё-таки его будить. Каким-нибудь очень нежным способом, но минет она отмела сразу — помнила, в каком шоке он был в прошлый раз, и бросаться на спящего человека, который две недели «думал» с отсосом точно выбьет его из колеи. А вот трогать себя он давал уже вполне охотно. Джинни сползла в горизонтальное положение, и пробралась руками под футболку, массируя кончиками пальцев ему спину. Постепенно спускаясь ниже. Теодор только прерывисто вздохнул, но глаз так и не открыл. Джинни только теперь заметила, что его чёлка стала чуть короче, буквально на сантиметр, а вот волосы на затылке отросли ещё больше и вились теперь по обе стороны шеи. Скоро в хвост сможет собирать. Но лучше, конечно, заставить его подравнять, наверняка же неудобно так ходить. — Лучше спереди, — невнятно промямлил Теодор. Джинни моргнула. Оказывается, она успела сунуть руку в его штаны и массировать теперь уже верх левой ягодицы. Спереди, так спереди. Это действительно было лучше, учитывая, что он начал просыпаться во всех смыслах. То, как Теодор умудрялся манипулировать своим телом при таком росте не переставало её восхищать: он, как река, перетёк с простыней на неё, очаровательно контролируя при этом напор. Не сильно, но придавливая к матрасу. Оставалось поражаться, что в быту он при этом был совершенно неуклюжим. Вспомнить только его постоянные удары лбом о косяк, опрокинутую кастрюлю и те первые разы, когда он чуть ли в ногах не путался от её появления рядом. В Хогвартс Джинни вернулась только в воскресенье, ближе к ужину, и тут же напоролась на крайне недовольного Малфоя. — Ты где была все выходные? — предъявил он, выруливая из-за грушевого дерева во дворе Часовой башни. Дерево, к слову, уже успело покрыться восхитительными белыми цветами. — Что за претензии, Малфой? — тут же ощетинилась Джинни. — Ты мне кем приходишься, напомни? Хуже Гермионы, блин. — Тео вернулся, да? — проигнорировав её вопросы, задал свой Малфой. Две недели молчал, и вот, приехали: его прорвало. — Скажи, где он живёт. В начале мая мне предложили собеседование на курсы зельеваров. Надо довести до ума кое-какие детали. — Ты ещё попроси его тебе речь написать, — фыркнула Джинни. — Я не буду говорить, где он живёт, спросишь у него сам, если он захочет сказать. Она была уверена, что Тео не захочет. И сама надеялась на это. Домишко в Хогсмиде было их личной спокойной гаванью, и никого другого видеть там Джинни не хотела. Даже Руди порой раздражал её неимоверно своим присутствием. — И вообще, ты без него сам, что ли, не сможешь собеседоваться? И как ты собираешься туда добираться? Это же в Уэльсе, вроде? — Отпросился у МакГонагалл, она откроет камин. Хватит язвить, это мой единственный шанс, я не хочу его проебать. — Ладно, я передам Тео, когда его увижу. В среду у меня окно после обеда, смогу добраться до… Она замолчала. Малфой прищурился. Нет уж, про Хогсмид ляпать не стоило, а то этот хорёк, чего доброго, начнёт в свободное время деревню патрулировать. — До? — До Тео. — В прошлый раз ты тоже обещала. — В прошлый раз я сказала, что подумаю, Драко. Я передам, а сейчас я хочу не опоздать на ужин. Воистину, кто бы сказал ей год назад, что она будет встречаться с нервным бывшим слизеринцем, а со вторым почти нормально разговаривать, Джинни решила бы, что у собеседника хроническое воспаление мозгошмыгов. И это не считая того, как она успела привязаться к Трейси. Слизеринка ни разу не замещала дружбы с Луной, Невиллом и Демельзой, но по-своему была словно бы ближе по духу самой Джинни. Тренировки с ней и весёлые язвительные разговорчики неплохо заряжали энергией. И ещё Дэвис была не по годам рассудительной и мудрой, куда там её ровеснице Гермионе. Джинни даже притормозила на пороге Большого зала, оглядывая внимательным взглядом студентов на ужине. Вроде бы ничего особенного, всё как всегда. И, тем не менее, ей показалось, что мрачная тишина за столом Слизерина и игнорирование их другими студентами уже не бросались в глаза. Паркинсон, Булстроуд и Уоррингтон что-то обсуждали между собой, сёстры Гринграсс — с сёстрами-близняшками Кэрроу с младших курсов, Блейз пытался флиртовать с Трейси, которая, подперев щеку рукой, смотрела в сторону стола Рейвенкло. Оттуда ей улыбнулась Луна, и слизеринка, растерянно моргнув на секунду, подмигнула в ответ. Малфой так и застрял где-то; Джинни лишь надеялась, что он не пошёл самостоятельно выискивать Теодора. Со стороны стола Гриффиндора Джинни помахал Невилл, сидящий с краю… с журналом про географию. Он-то откуда успел его достать?! Неужели Нотт поделился? С Невиллом? Она поспешила к другу, сияя, как рождественская ёлка и намереваясь вытрясти все детали.