Последний

            Утро началось привычно рано. Хель зашла в церковь, успевая записаться в перечень нуждающихся почти самая первая.             С одной стороны, ей порой было совестно обращаться в организацию за провиантом. Она не веровала, но присутствовала на каждой утренней молитве, чувствуя себя не на своем месте, самозванцем, которого вот-вот раскроют. Она видела людей, нуждавшихся в этом больше, чем она. С другой стороны, ее корежило от злости. В подземном городе пришлось бы отгрызть товарищу глотку, чтобы заполучить немного теплой похлебки, а здесь ее раздавали бесплатно, ничего не требуя взамен. Просто так. И это не укладывалось в женской голове. Почему все те же люди внизу вынуждены драться за еду, когда на верху столкновений избегают, почти пресекают патрулем. Не военной полиции, разумеется.             Хель снова оставила часть горячей каши с мизерным кусочком масла сверху Бене и ее сыну, впрочем, сегодня она отдала почти все.             Она понятия не имела, что ей делать с поисками должника. Она не занималась этим никогда, кроме некоторого времени после смерти брата. Неужто и про это Кенни прознал? Захотел поиздеваться? Или получше рассмотреть многогранные возможности подчиненного? Кто его знает, но отступать было бы смертельно глупо.             Газетный сверток покоился в кармане, периодически перебираемый влажными от пота пальцами, от чего уголок бумаги уже стерся в труху. Девушка неплохо освоилась в городе, но лишь в тех местах, в которых ей приходилось оказываться стечением обстоятельств. Стохес был большим городом при стене Сина. Тут находилась одна из значительных церквей культа и небольшой военный архив, что Хель приходилось видеть лишь единожды. Ничем не примечательное крупное здание беловатого, молочного цвета. Узкие окна с решеткой и чугунный забор по периметру.             Сперва девушка решила заглянуть в список постояльцев собственного общежития. Ведь правильно говорят, если хочешь что-то хорошо спрятать, прячь на видном месте. Тут у нее не спрашивали документов. Она помнит, что парень представил ее как Холли, отдал горсть монет и вручил в руки тогда еще незнакомки ключ. Потому Хель и не надеялась увидеть настоящее имя разыскиваемого, но пройти мимо просто не могла.             Она внимательно рассмотрела список, находя четыре новых имени после себя, пробежалась глазами по цифрам, означавшим номер комнаты и, немедля, поднялась наверх, стуча в нужные двери. Только одно из помещений оказалось заперто, а трое открывших постояльцев не походили под портрет нужного человека. Зато теперь у девушки было аж три новых карандаша, которые та закинула в собственную комнату, прокатывая ребристые палочки с грифелем под просветом между полом и дверью, не тратя время на возню с замком.             Выскочив на улицу, Хель пришлось прилично отойти от своего общежития, чтобы поспрашивать прохожих о местонахождении ближайшего постоялого двора или общежития, где она бы смогла остановиться переночевать. Таковых оказалось три. Караулить все не было смысла, но Хель все равно заглянула в домовые книги каждого из общественных зданий, на которые ей указали люди с улиц утреннего Стохеса.             Ничего не обнаружив, девушке пришлось идти в место всеобщего скопления – главный рынок. Куча торговых палаток, детей и подростков, разносящих еду и купленные товары, молодежь, слушавшая завывания какого-то уличного музыканта с гитарой, плясала и пела, изредка кидая медные монеты в шляпу игравшего. Хель проходила между торговыми рядами, медленно, чтобы внимательно вглядеться в лица прохожих, но до того мимолетно, что она еще ни разу не столкнулась ни с кем взглядами. Хель не доводила до момента, когда прохожие оглядывались бы в поисках источника странного, липкого чувства преследования.             Спустя почти час безуспешных поисков девушка села на одну из лавочек, грызя ловко украденное у одного из многочисленных торговцев красное яблоко. Она небрежно покачивала левой ногой в воздухе, чуть согнувшись. На короткий миг в ее голову вдруг ударили воспоминания о ней самой, еще в подземном городе, когда она прибегала на рынок под землей не для того, чтобы поесть или обокрасть кого-то, а для того, чтобы точно так же вглядываться в лица окружающих в надежде зацепиться за нужные черты. Только в отличие от сегодняшней Хель, та восьмилетняя девочка была в отчаянии, а внешность разыскиваемого тогда человека была известна до боли отпечатанной картинкой где-то глубоко в подсознании.             Но мама так и не нашлась, пусть девочка и потратила на ее бессмысленные поиски больше месяца, ругаясь, когда ее брат пытался поступить так же опрометчиво. Хель вдруг с ужасом осознала, что почти не помнит, как выглядел ее родитель. Размывание в памяти родного лица происходило слишком постепенно, чтобы на изменения можно было обратить внимание, трудно поймать тот бесповоротный момент полного забытия. Сейчас же в груди больно кольнуло режущей силой. А ведь она уже и не сможет сказать, какого цвета были глаза у ее мамы, хотя когда-то для нее это был самый важный на свете человек. Как скоро она забудет очертания Вилли, и он навсегда исчезнет безымянным оборванцем в трущобах из человеческой памяти? До конца погибнет, когда не станет последнего, кто его знал.             За размышлениями Хель не заметила, как рядом проходивший мужчина обронил из бумажного пакета мелкие груши, теперь неловко ползая по площади, собирая рассыпавшиеся фрукты. Мельтешение где-то сбоку заставило девушку обернуть в сторону возни голову, как взгляд тут же зацепился за полноватого мужчину, что неестественно точно подходил под газетный портрет. Но Хель необходимо было в этом убедиться. Сперва та встала с насиженного места и намеренно споткнулась о неровный покатый камень, тысячами которых была выстелена рыночная площадь. Она недовольно прошипела, когда мужчина рядом с ней обернулся и посмотрел на Хель. Его глаза были бешено округлены, они источали просто животный страх, брови приподняты, а из приоткрытых губ слетали тяжелые вздохи. Стоило ему увидеть девушку, он словно чуть расслабился, протягивая руку, чтобы помочь Хель встать. Та скромно улыбнулась на ожидаемый и глубоко спланированный жест, принимая помощь, намеренно хватаясь за запястье. Встав с земли, девушка вместо того, чтобы отпустить полноватую руку незнакомца, схватилась за нее второй ладонью, распаляясь в горячих благодарностях, пока пальцы правой руки умело нащупывали и расстегивали наручные часы с позолотой. Мужчина неловко мялся на месте, сотню раз сказав: «Да бросьте, не стоило». Хель наконец отпустила его руку и спешно двинулась вперед, маша рукой кому-то впереди, словно спешила на встречу, а потому так неловко и свалилась посреди улицы, закидывая часы в карман широких штанов. После она быстро нашла глазами мальчика, на вид лет десяти-двенадцати, который что-то громко выкрикивал, держа в руках стопку газет. Девушка залезла рукой под нательное белье, одним умелым движением ловко доставая потрепанный мешочек с монетами. Она наскребла пару медяков, прежде чем подошла к парню. Он широко ей улыбнулся, протягивая свежую прессу. — Возьмите свежую газету! Вы сможете узнать о секретах королевской семьи, о том, где лучше покупать одежду и почему нельзя стирать в Северном пруду! — кричал ей в лицо мальчик, твердо держа зрительный контакт.             Хель прервала его говор, взяв протянутую газету. — Не хочешь прямо сейчас заработать?             Ребенок вдруг скинул с лица улыбку и заозарился по сторонам. — Сколько? — хищно прищурил тот глаза, когда увидел в протянутой ладони несколько монет. — Что за работа? — Подойди к тому мужчине с грушами и скажи, что ты недавно видел его в газете. Спроси, чем она занимается. Потом доложишь.             Мальчишка недоверчиво окинул взглядом девушку, потом взглянул за ее спину на выпрямившегося полноватого мужчину. — Зачем? Почему вы не можете его об этом спросить? — Деньги девать некуда, — рявкнула в раздражении Хель, понимая, что ее цель отдаляется с каждой секундой все дальше. — Так спросишь или нет?             Мальчик еще немного подумал, прежде чем хлопком положил свою ладонь на женскую, сгребая деньги в одно движение. Он снова натянул на себя улыбку и вприпрыжку поспешил к незнакомцу. Хель украдкой поглядывала на них, но большую часть времени продолжала дожевывать яблочный огрызок, съедая его сразу с семечками. Спустя недолгое время мальчик вернулся к девушке, но встал к ней спиной, присев, чтобы завязать шнурки. — Он сказал, что просто торговал когда-то. В подробности не вдавался, а на мои вопросы отвечал увилисто. — Спасибо, — коротко отозвалась Хель, выкинув огрызок от яблока куда-то в траву.             Она, смешиваясь с толпой покупателей, проследила за мужчиной, что словно чувствовал на спине собственную мишень. Он все время воровато оглядывался, его шаг сбивался в темпе, переходя то на медленные шорканья, то на спешный краткосрочный бег, а его лицо покрыла излишняя испарина. Хель быстро свернула в один из переулков, который заканчивался тупиком и так удачно служил местной свалкой. Тут валялись в основном использованные поддоны и деревянные ящики, что уже не годились к использованию. По водосточной трубе девушка умело забралась на крышу невысокого здания, теперь ведя преследование сверху. Краденные часы тяготили карман и казались еще увесистее ножа в ножнах, что неизбежно находился рядом. Все остановилось, когда мужчина зашел в один из постоялых дворов, в которые еще сегодня утром заглядывала Хель. Она спустилась с крыши почти в квартале от нужного места, доходя до намеченного здания на своих двоих. Она приоткрыла дверь главного корпуса, когда над ее головой раздался перезвон маленьких колокольчиков, вывешенных над входом. — Еще раз добрый день. — Девушка улыбнулась, находя за стойкой регистрации все того же раздраженного парнишку, которого она видела всего несколькими часами ранее. — Добрый день. Чем могу помочь? — Он отложил газету, которую до этого читал, на прилавок. Его взгляд светлых усталых глаз столкнулся с удивительно темными в ответ. — Не подскажете, что за мужчина недавно зашел сюда? Такой, немного тучный. — Девушка потрясла рукой в воздухе. — Я не могу распространять информацию о постояльцах, — безразлично ответил молодой человек и отвел взгляд к лежащей перед ним газете. Хель заметила, как его глаза неспешно забегали по строчкам. — Видите ли, я заметила, как тот мужчина обронил часы и хотела бы их вернуть. — Оставьте их здесь.             Девушка только покачала головой. Парень долго смотрел на Хель, но та стойко выдержала невзрачный взгляд напротив. Он тяжело вздохнул и полез за книгой постояльцев. Долистал до последней страницы, взял ключ с выгравированным номером и удалился, напоследок бросив что-то вроде: — Подождите тут.             Как только он скрылся за поворотом, Хель перемахнула через стол и быстро открыла ящик с ключами, сверяя каждый номер из списка с оставшимся лежать отмычками. Девушке в очередной раз повезло, и она смогла выявить нужное число. Комната 305.             Она снова перелезла через стол в тот момент, когда на лестничной клетке гулом раздались две пары сапог. Полноватый мужчина снова был напуган, но решился спуститься вниз. Он, казалось, не узнал Хель. Девушка просто протянула ладонь с часами, смотря, как мужчина перед ней с ужасом оглядывает голое запястье. Мужчина чуть ли не бросается на Хель, хватая наручный механизм. После долго смотрит в глаза, прежде чем что-то неразборчиво бурчит и удаляется в куда-то на верхние этажи. Хель еще немного неловко помялась на пороге, прежде чем ее уход снова не сопроводил веселый звон колокольчиков.             До смены в пабе еще оставалось время, которое девушка решила скоротать, бесцельно гуляя по городским улочкам. Вчера была ее первая смена. Не сказать, что было совсем уж просто, но отнюдь не было непосильно. Единственная сложность, с которой неизбежно приходилось иметь дело — это люди. Пьяные и грубые, они вот-вот норовят распустить собственные руки, которые развязывались все больше с каждой новой пинтой выпитого алкоголя.             Из хорошего, ей удалось сблизиться с Чаком и Кель, казалось, единственными, кто оказывал Хель хоть какое-то внимание. Они помогли освоиться в конструкции здания и расположении служебных комнат, принимали первые заказы посетителей чуть ли не в обнимку с девушкой. Кель, что стояла за баром, была не прочь налить рюмку спиртного за счет заведения, называя это не зависимостью, а необходимостью для работы в подобных местах и поводом для сплочения. Отчасти Хель была с ней согласна, потому не отказалась, залпом опрокидывая в себя медную жидкость, что сначала горьким уколом ударила по горлу, но через мгновение уже теплом разлилась где-то в районе грудной клетки.             Во время своей второй смены девушка предупредила Чака, что выйдет подышать на улицу, показательно доставая пачку сигарет еще в зале, но стоило ей оказаться на свежем воздухе, как коробочка никотиновых палочек оказалась засунута обратно в карман. Хель бросилась вперед.             Отзвук от каждого шага эхом отдавался на почти пустынных улицах, умеренный ритм и сбивчивое дыхание. Девушка не слышала ничего вокруг, кроме биения собственного сердца в ушах и порывов ветра при особенно резких поворотах. Лишь бы не опоздать. Ей необходимо было преодолеть порядка десяти кварталов и пересечь ворота Троста, чтобы оказаться внутри города. Икры на ногах давно забились, а каждый вдох только сильнее обжигал легкие. Боль в правом боку была до того длительной, что Хель успела свыкнуться с ней и перестала обращать внимание. Она, не останавливаясь, бежала до своего общежития, замечая подходивший к двери темный силуэт. Знакомые очертания и походка человека напротив заставили остановиться, согнувшись пополам и совершая частые вдохи через рот. Девушка оперлась руками о чуть согнутые колени, пытаясь отдышаться. Она не выпрямилась даже когда над ней повисла черная тень. — В чем дело? — раздался безэмоциональный голос сверху.             Хель на выдохе произнесла нужный адрес, название постоялого двора и нужный номер двери. Парень в недоумении уставился на девушку, чуть приподняв одну бровь. Хель закатила глаза и, выпрямившись, повторила. — Это все? — в нетерпении выпалила девушка, после короткого кивка со стороны. — Куда-то торопишься? — нарочито медленно, словно издеваясь, поинтересовался парень. — На работу. — И где ты работаешь? — Тебе-то что? — злилась девушка, понимая, что чем дольше она стоит тут и разговаривает, тем сложнее будет придумать оправдание, когда она вернется. — Да так. Хотел подбросить.             Парень в насмешке увел глаза и уже было развернулся, как был остановлен некрепкой хваткой за локоть. Хель уставилась на собеседника, всматриваясь тому в глаза, в надежде уличить издевку, но она столкнулась лишь с прищуром от улыбки на молодом лице. — С какой это стати? — все еще недоверчиво щупала почву девушка, борясь с тем, чтобы, не раздумывая, согласиться.             Молодой человек только открыл рот и набрал в легкие воздух, как оказался перебит взмахом руки. — Плевать. Давай.             Время неистово поджимало, потому Хель показалось глупым отказываться от такой услуги. Пусть и спонтанной, но просто необходимой.             И парень не обманул, он действительно был на лошади, правда привел он ее в стойло, до которого пришлось прилично пробежаться, однако ее «перекур» в итоге занял двадцать минут, на что перед Чаком пришлось нелепо отмазаться сильной нуждой и невозможностью сходить куда-то поблизости. В прочем, тот принял это на веру, но всучил два своих заказа в наказание.             Через пару недель в один из привычных вечеров Хель заметила знакомую фигуру парня за одиноким круглым столиком в углу. Девушка посеменила к нему. Она остановилась перед посетителем в своем, теперь обыденном, виде. Короткий низкий хвостик, из которого небрежно выпало пару передних прядок, заляпанный в чем-то жирном и не отстирывающимся фирменный фартук с большим передним карманом для записной книжки. В прочем, у Хель ее не было, как, в общем-то, и карандаша. Заказы та принимала на память, благо у нее она была удивительно развитой. Иногда это играло на руку, но в большинстве своем только усугубляло чуть ли не ежедневные ночные кошмары, делая их чрезмерно реальными. — Что хотите заказать? — привлекла внимание парня стандартным вопросом Хель.             Тот посмотрел на нее сверху вниз, оценивая новый для него образ. — Ну и местечко, — прокомментировал он, оглядывая теперь паб в целом.             Где-то в углу сидел мужчина, у которого на коленях расположилась немолодая девушка с вычурно ярким макияжем и излишне откровенным платьем. Не трудно было догадаться, к какому слою общества та принадлежит. Почти в центре комнаты собралась небольшая толпа из человек десяти, которая наблюдала за разыгравшимися в карты порядком выпившими мужчинами. Справедливости ради, Хель тоже поучаствовала в парочке из них, с подначек Чака и Кель. Не хотела бы она хвастаться, но все разы вышла победителем из игры. Она даже немного заработала со ставок на собственное имя, благородно деля куш между ее рабочими товарищами, которые больше всех кричали и заводили толпу. Девушка тоже огляделась по сторонам, наблюдая, как полный мужчина скатывается со стула прямо у нее на глазах и просто ложиться на пол. На него никто не обращает внимания, а официанты тактично переступают через его тело при каждом новом заказе. — Как будто мы работаем в месте получше, — парировала Хель, снова поймав мужской взгляд.             Она не боялась говорить здесь о другой своей деятельности. С одной стороны, потому что большинство находившихся в помещении людей, включая пары сотрудников, были в нетрезвом состоянии и вряд ли обращали внимание на разговоры. С другой стороны, за рокотом в основном басистых голосов, с небольшой хрипотцой от выпитого алкоголя, не был слышен негромкий разговор.             Парень снова в ужасе оглянулся по сторонам, но, когда увидел, что никому до них нет дела, расслабил плечи. Его взгляд смягчился, как будто с его шеи сняли колючий ошейник и немного ослабили цепь. Он, смотря на уверенность в сохранности идентичности девушки, сам наполнился какой-то незримой свободой. Словно в этом пабе не было ничего, кроме дилеммы о том, что бы сегодня выпить. Ничто больше не волновало, и парень смог вздохнуть полной грудью. Вдохнуть открывшийся простор действий, пусть запах и состоял из пота и дешевого спирта. — Так заказывать что-то будешь?             Молодой человек, опомнившись, выпрямился и закивал. — Мне что-нибудь, от чего я не буду блевать пол ночи.             Он улыбнулся и Хель, на удивление для самой же себя, слегка приподняла уголки губ в ответ. — Ну у тебя и запросы. — Девушка развернулась, идя к барной стойке.             Через пару минут перед парнем красовалась громадная кружка пенистого пива, запах брожения которого приятно перебивал прочий смрад. А после на стол опустилась рюмка с чем-то темно-коричневым, что на свету отливало медовым отблеском. — Это за счет заведения, — проговорила Хель и, развернувшись, хотела уйти, скрываясь в вездесущей толпе, умело маневрируя между грузными телами пьяных людей, но ее остановил тихий неуверенный голос. — Постой, — попросил парень, и девушка повиновалась. — Меня зовут Мёрвин, — не поднимая глаз с полной кружки пива, произнес молодой человек. — Просто, — замялся вдруг он, — хочу, чтоб ты знала.             Хель ничего не ответила, и просто кивнув, ушла. За последующий месяц девушка видела парня еще два раза и столько же раз проиграла не менее умелому Чаку в карты, проспорив. Так что две его смены Хель пришлось взять на себя, хотя стоило признать, что Чак отработал за нее куда больше.