Последний

            Хель впустила явно выпившего парня внутрь, уступая тому кровать. — В чем дело? — начала девушка, поймав себя на мысли, что беспокоится. Нельзя сказать, что за время совместной работы они вдвоем стали друзьями, но и чужими не были отнюдь. — Кенни хочет тебя видеть, — не смотря в темные женские глаза, просипел Мервин.             Челюсть заметно дрогнула, а плечи непроизвольно поджались. — Что-то не так? — теперь полностью погрязнув в недоумении и подкатывающем волнами страхе уточнила Хель, но столкнулась с размытым взглядом в ответ.             Глаза молодого человека были ненормально красными, а веки едва припухли. Весь вид Мервина настораживал, не давал четкого объяснения ситуации и вдруг изменившихся правил. — Он сказал, что хочет тебя видеть, – безэмоционально повторил парень, снова отведя глаза в окно. — Ладно. — Хель закивала, только сильнее начиная нервничать. — А с тобой-то что?             Мервин резко перевел взгляд на девушку. Он выглядел одновременно и до смерти уставшим, словно повзрослел на несколько лет вперед, и так же неимоверно напуганным, словно маленький ребенок, увидевший лишнего. Взгляд каких-то неестественно белесых голубых глаз уперся в пол. Хель терпеливо ждала, ожидая, что парень напротив скажет хоть что-нибудь. Заставит ее закрыть свой рот и не лезть не в свое дело или объяснит все как есть — неважно, лишь бы только не молчал.             Вдруг молодой человек резко подскочил, хватая мусорное ведро в комнате девушки, что было абсолютно пусто, и его в ту же секунду вывернуло прямо в него с отвратительным звуком, сопровождаемым покашливанием после. Хель в удивлении подняла брови, дожидаясь конца болезненных спазмов в желудке и его жалких попытках избавиться от наполнявшей нутро кисловатой жидкости. Мервин сплюнул в ведро, когда перед его лицом оказалась протянутая рука с флягой в ней. — Вода. — Девушка вскинула сжатый предмет вверх.             Молодой человек схватился за спасительную жидкость, дотрагиваясь горячими пальцами до абсолютно ледяных. Он кивнул в знак благодарности, после несколько раз прополоскал рот, выплюнув все в то же несчастное жестяное ведро. Нога в тяжелом ботинке слегка пнула тару с жидким содержимым, запах которого начал распространяться по всей комнате. От этого блевать хотелось только больше. — Сегодня утром я застрелил человека, — после длительной паузы изрек Мервин.             Хель словно ударило разрядом тока, прострелив от пальцев на ногах до макушки, зрачки непроизвольно расширились, а грудная клетка произвела гиперболизированный вздох, надеясь хоть как-то успокоить нервную систему. В памяти тут же всплыли картинки его, лежащего на кровати и захлебывающегося собственной кровью от чуткого удара ножом в шею, который нанесла Хель. Она так ясно, так четко помнит этот день, словно с того момента не прошло уже много лет.             Неужели она тогда тоже выглядела так дерьмово, почти жалко со стороны? Потому что чувствовала она себя самым последним животным на земле, до того одичалым и мерзким, что готово было наброситься на ближнего. Она прекрасно осознавала причины своих действий тогда и прекрасно осознает сейчас. Пусть принятое решение о конце не было ее собственным, все-таки решающее действие все равно оставалось за ней. И она нанесла один четкий удар аккурат в шейную артерию, заставляя жизненные силы покинуть измученное тело меньше, чем за минуту.             Тогда рядом с Хель не было никого, кто мог бы найти нужные слова, потому девушка не знала, что ей делать сейчас. Она уже оказывалась на месте парня, но никогда на своем собственном. Девушка только поджала губы, что почти моментально побелели. Хель не знала, стоит ли ей спросить об обстоятельствах, при которых это произошло, или промолчать? Произнести что-то утешительное, что наверняка не поможет или поделиться собственным опытом? Но она все не решалась, просто не могла произнести и слова, когда за нее это сделал Мервин. — Нам пора. — Не дождавшись никакой внятной реакции на его признание, он встал, утер рот тыльной стороной ладони и положил закрытую флягу на стул. — Постой, — попросила Хель, когда молодой человек уже коснулся дверной ручки, собираясь вот-вот ее провернуть. — Я понимаю, — просто произнесла девушка, смотря на растерянные глаза напротив.             Тихие переглядывания длились, казалось, целую вечность, пока Мервин не кивнул, после отвернулся к двери и снова кивнул сам себе, наконец отворяя дверь и выходя за порог. Хель не смела его задерживать.             Дорога до места встречи длилась бесконечно долго. Не от большого расстояния от точки А до точки Б, а от гнетущей тишины, изредка перебиваемой фыркающими звуками лошади и нескончаемым цокотом ее копыт о каменную поверхность. Повозка с единственным конем остановилась у невзрачного административного здания в несколько этажей. Хель молча следовала за молодым человеком, что показал какую-то бумагу охране на входе и его вместе с девушкой пустили внутрь.             Что ж, еще вчера она залезла в государственную собственность, собирая информацию, не предназначенную для нее, а уже сейчас спокойно входит в такой же охраняемый объект. Она чувствовала себя загнанной в угол, словно каждый второй здесь знал о том, что она сделала. Хель осознавала себя самозванцем просто потому, что оказалась на поверхности, наверху среди людей, а предшествующие события только подливали масла в огонь. Два коротких стука в деревянную дверь одного из нескончаемых кабинетов на этаже, и за стеной послышался короткое «входите» знакомым, но так давно не слышимым голосом.             Кенни сидел за массивным столом один, а в кружке рядом что-то безостановочно дымилось. Фигура мужчины казалась до того неестественной, словно не на своем месте, что хотелось зажмурится до боли, до блеклых картинок перед глазами надавить на веки, лишь бы очнуться от сюрреалистичного сна. Преступник, убийца и вор сейчас сидел перед ней, представ ей начальником в служебной форме. Он привычно слегка улыбался, словно знал, как именно он выглядит в чужих глазах. Не сказать, что он и сам привык к собственному положению, а растерянность на лице Хель только напоминало ему о своем новом образе, едва видоизмененном, но наполненным тем же. — Как дела на новой работе? — Кенни на мгновение выпрямился, облокотившись о стол. — На какой из? — Девушка приподняла одну бровь, осознавая, что человеку напротив давно все известно.             Все-таки не всегда ощущение мишени на спине было ложным, и Хель прекрасно это знала. Ей так же было известно, что Кенни проинформирован о каждом ее телодвижении, оставалось только надеяться, что он ничего не знает про архив, хотя, вероятно, это было не так. На реплику девушки мужчина только шире улыбнулся, отмахиваясь рукой от продолжения. Ему до этого не было никакого дела. — Знаешь, зачем ты здесь? — Отрицательное покачивание головой послужило ответом. — Славно. Хочу тебя повысить.             Это порядком удивило Хель. Она считала, что ее будут отчитывать, как провинившегося щенка, но никак не хвалить, и уж тем более предоставлять что-то большее, чем она имеет сейчас. — Есть один человек, что слишком много о себе думает. Он считает, что знает больше, чем кто-либо еще и стремиться это доказать. Он копает под одного значимого в королевстве человека, не осознавая, что роет для себя погребальную яму. Твоя новая задача — помешать утечке информации распространиться. — Кенни ненадолго помолчал. — Ты подожжешь печатную станцию в Яркеле вместе с собранными данными в архиве и Харрисом внутри.             Хель заметно нахмурилась. Она не была беспросветной дурой и прекрасно осознавала, какие последствия несут в себе доставленные ей ранее письма. Она была посредником между Богом, даровавшим жизнь, и палачом, собиравшемся ее отнять, но смертоносное лезвие никогда не было в ее руках. Теперь Кенни напрямую говорил об устранении неугодных, тем, чем он сам был занять не так давно, но теперь он выбился наверх, скинув с себя кандалы и позволив другим людям делать за него грязную работу. На счету Хель была единая отнятая жизнь и она никогда не планировала пополнять этот список другими именами, ни Харрисом, ни кем бы то ни было еще. — Если я скажу нет? — в вопросительной интонации прозвучал женский ответ, на что Кенни только усмехнулся. Он знал, что она спросит и это. — Тюрьма? Казнь? — исковеркал он чужой тон, отнюдь не пытаясь задать вопрос. Он утверждал, намеренно издеваясь на Хель, над ее неуверенностью и страхом. Его взгляд ненадолго упал на Мервина, что весь разговор стоял у двери, опустив глаза в пол, не смотря ни на кого из присутствующих в помещении. — Если так боишься отнять чью-то жизнь, то, может, найдется тот, кто поделиться с тобой впечатлениями.             Плечи Мервина дрогнули, но он не двинулся, не повернул голову, не сказал ни слова. Кенни только лишний раз усмехнулся. Хель не собиралась соглашаться. Она никогда не смогла бы назвать себя героем, жертвенником, но в ее приоритетах она сама стояла далеко не на первом месте. Она предпочтет собственную смерть сотням других. — Когда? — только и вырвалось изо рта девушки. — Завтра, — вмиг посерьезнел Кенни. — Сделай все как можно тише и быстрее и получишь надбавку и, может, место получше, — неясно намекнул он на реальное жилище Хель или ее призрачную новую должность. — Это все? — нетерпеливо уточнила девушка, как ее нога едва скользнула назад в отступающим к двери жесте.             Мужчина только нагнулся под стол, с громким стуком положив на стол револьвер. Он нарочито сильно двинул им по столу в направлении Хель. Та лишь быстро схватила огнестрел, засовывая его себе за пазуху, кивнув, словно в знак благодарности. — Теперь можете идти, — отпустил тот сразу двоих из кабинета.             Хель кинула взгляд на Мервина, который старательно на нее не смотрел. Он запрыгнул на место кучера, уступив место девушке, что мигом оказалась рядом. Однако стоило повозке заехать в отдаленный от города участок, как Хель воровато оглянулась по сторонам, убеждаясь в отсутствии лишних пар глаз и выудила из-за спины револьвер. — Что ты делаешь?! — шепотом вскрикнул Мервин, так же начав всматриваться в тени деревьев вокруг, надеясь не узнать в черном очертании леса человеческий силуэт. — Не останавливайся, — строго проговорила Хель, следом за оружием доставая нож.             Единственный источник света в виде фонаря, установленного на козлах, беспрерывно качался, петляя светлым огоньком то вправо, то влево, не давая сосредоточиться на небольшом предмете на коленях. Однако девушке удалось найти на корпусе серийных номер оружия. Она тут же схватилась за лезвие острого ножечка, начиная стирать с револьвера цифра. Она безбожно царапала рукоять, на очередном подскоке повозки неглубоко проткнув себе палец. Шикнув от укола, Хель лишь встряхнула рукой, не останавливаясь до тех пор, пока надпись на корпусе не перестала быть узнаваемой. Следующим движением Она достала из крутящегося барабана все пули, несколько раз проверив теперь опустевшее оружие. Она снова убрала его за пазуху, а патроны неаккуратной стопкой легли в карман штанов, куда после опустился и нож. — Ты далеко живешь? — ни с того ни с сего прозвучал вопрос куда-то вперед. — В Орвуде, — тихонько просипел Мервин, не понимая к чему была произнесена женская реплика. — Почему ты спрашиваешь? — Я ухожу, — четко, без капли сожаления и сомнения. — Что?             Хель впервые за всю поездку посмотрела на молодого человека. Ровно в глаза. — Я не собираюсь отнимать чужую жизнь по приказу. Я еще не настолько в отчаянии. Может, мои руки и не самые чистые, но чернить еще больше их я не собираюсь. Не отводя взгляд продолжила девушка. – Если хочешь, то можешь пойти со мной. — И ты что же, предлагаешь без конца бегать от Кенни? — Мервин недоуменно вскинул брови. — Ты же понимаешь, что от него не уйти? Рано или поздно он тебя достанет, разве это не ясно?! — Он перевел глаза на дорогу. — Это глупо. — Глупо, потому что ты не поступил так же? — язвительно выплюнула в ответ Хель.             Мервин бросил на нее предостерегающий взгляд. — Глупо, потому что ты не первая, кто так делает. Эта напускная самонадеянность приведет тебя только в могилу. — Значит, так тому и быть, — закончила на этом разговор Хель, доезжая до общежития в напряженной тишине.             Воздух словно стал настолько густым, что его можно было резать ножом. Он, словно сигаретный дым, липко оседал в легких, не давая ни сказать слово, ни по-человечески вдохнуть. Перед тем, как спешиться, девушка вновь взглянула на Мервина, что неотрывно смотрел в ответ. — Ты хороший парень, Мерв. Надеюсь, еще увидимся. — Она хлопнула его по плечу и вбежала в дом.             Вещей у Хель, благо, было не много, потому все уместилось в небольшую сумку. Спустившись, девушка положила ключ от своей комнаты на стойку, тут же выскочив на улицу. Пусть ее сборы длились не больше десяти минут, она не ожидала увидеть все ту же повозку с молодым человеком перед входом. Хель непонимающе остановилась. — Подвезу тебя до ворот, — кинул в куда-то в сторону Мервин.             Девушка поколебалась пару мгновений, сев на уже остывшее место рядом с ним. — Может, еще передумаешь? — по дороге спросила Хель, на что парень только покачал головой. — Уже поздно. Я уже сделал это. Пути назад теперь никогда не будет.             Девушка ненадолго задумалась. — Нет, не будет, — согласилась она, тут же продолжив. — Но я хочу, чтобы ты знал, если мы еще раз когда-нибудь пересечемся, я буду знать тебя как неплохого парня, несмотря на то что ты еще успеешь натворить. Я знаю, что твои поступки — это вынужденная мера.             Он только кивнул и, останавливаясь у ворот Троста, напоследок произнес: — Я рад, что мне удалось с тобой познакомиться.             Хель ему улыбнулась. — Я тоже.             Мервин поколебался, прежде чем сделал шаг вперед, коротко обняв девушку перед собой. Хель в оцепенении не успела ничего сделать, как руки вокруг ее плеч разомкнулись. Молодой человек, не сказав больше ни ничего, залез обратно на козлы и неспешно отправился обратно в глубь города, не оборачиваясь назад. А вот девушка неотрывно смотрела парню вслед, пока его расплывчатый силуэт не скрылся за поворотом. Ей было его жаль. Искренне и бесповоротно. Но пути назад теперь, и правда, не было.             Следующие дни прошли как в тумане. Хель решила двинуться к самой дальней стене — Марие, надеясь осесть в ее пределах на некоторое время. Перебиваться по пути пришлось чем попало и где попало. Небольших сбережений хватало лишь на еду, ночевать же приходилось в конюшнях при постоялых дворах или на голой земле. Однако сном назвать то тягостное ощущение дремоты было нельзя. Страх оказаться пойманной, застреленной в спину или в упор не давал сомкнуть глаз, пока тело буквально не валилось с ног от усталости.             Кошмары участились, мелькая теперь и наиву, стоило в пешей дороге погрузиться в собственные мысли. Отвлечь себя было нечем, потому приходилось копаться в собственных мозгах, что до безумия утомляло. Чуть больше недели у Хель ушло на то, чтобы пересечь стену Роза и попасть в необъятные просторы нового пространства. Револьвер оказался сброшен в буйную реку по дороге где-то вдали от цивилизации. Пули теперь покоились на дне дальше по течению.             Девушка думала уйти в укрепрайон за стеной, наивно полагая, что чем дальше она убежит, тем дольше удастся прожить. Однако она не хотела запирать себя в маленькой клетке небольшого города. В просторах между стенами затеряться проще, чем в районе за пределами исполинских каменных возвышений.             Хель приблизилась к одному из некрупных поселений недалеко от главных ворот, кажется, в Шиганшину. Она планировала остановиться тут на неопределенное время, закупиться продуктами, может, найти временную подработку хотя бы за кров или еду. За дни вынужденного путешествия и ночи бессонного бодрствания Хель до смерти устала. Она чувствовала себя непристойно грязной, голодной и одичавшей. Последнюю сигарету та выкурила еще три дня назад и сейчас с ужасом осознала, что ей жизненно необходимо ощутить на языке этот терпкий привкус табака. Руки потрясывало от желание покурить, а тревога в груди волнами то нарастала, то стихала, но никогда не прекращалась полностью. Все время тошнило и от этого ощущения хотелось плакать, забившись где-нибудь в темном и тихом углу. Однако долго в городе ей находиться не пришлось.             Громкий треск древесины и гул падающих глыб камней раздался, казалось, по всей стене Мария. Сотрясающий удар заставил землю под ногами дрогнуть с такой силой, что устоять на ногах удалось не всем. Каждый житель городка замер, с ужасом смотря на необъяснимо огромное существо, отдаленно похожее на человека. Его кожа была покрыта твердыми наростами, а из ноздрей выходил обжигающий пар.             На глазах Хель выбитыми из стены камнями придавило нескольких людей, размозжив их тела по городской площади. Крики ужаса заполнили голову, заставляя услышать в голове противный протяжный писк. Вскоре, из проема, где когда-то находились ворота в город, показалась несуразная голова громадного существа. Крупные глаза на выкат, жиденькие волосенки на голове и непропорциональное туловище. Хель бросило в крупную дрожь, а из-за оцепенения она не могла сдвинуться с места, пока какой-то мужчина, в спешке покидающий город, не зацепил ее плечом.             Девушка словно очнулась ото сна, осознавая себя только тогда, когда достигла ворот за стену Роза. Она не помнила, как добралась до нее, не помнила, как кто-то из представителей гарнизона задавал ей вопросы, не помнила, что она на них отвечала. Ей было попросту страшно, до ужаса, до дрожи во всем теле страшно. Хель слышала о титанах только косвенно. Они казались такой далекой от нее проблемой, такой призрачной, что она никогда не останавливала свои мысли на них. Но теперь они показались девушке ближе и смертоноснее, чем отряд военной полиции во главе с Кенни.             Однако ее потрепанный вид хорошо подходил под общую обстановку. Хель довольно быстро пришла в себя, стоило ей оказаться в крохотном лагере для сотен беженцев. Она затесалась в их рядах на долгие дни, ела их еду и жила в предоставленных специально для пострадавших бараках, когда услышала разговор трех детей, на вид, лет двенадцати.             Слова самого высокого пацаненка заставили Хель глубоко задуматься. Вступление в один из легионов может спасти ее от преследования Кенни. Она может спрятаться за спиной офицеров и уставов, надолго позабыв о реальной для нее угрозе. Вступи она в кадетский корпус, и ее вопросы о ночлеге и еде будут исчерпаны. Вопрос о безопасности будет все так же открыт, но вряд ли ее станут искать в рядах новобранцев. Не настолько же она глупа, чтобы, вместо того чтобы бежать подальше от Кенни, сунуться ему под нос… Не настолько же, правда?