Последний

            Сегодня на главной площади города было по-особенному шумно. Нет, не было ставших привычными выкриков голодных беженцев о недостатке провианта, не было драк за несчастный кусок хлеба, не было знакомой, почти подземной суеты. Слышны лишь были тихие перешептывания молодежи, что дожидалась повозок, которые должны были отвезти их в лучшую жизнь, по крайней мере, многие себя в этом убеждали. Лица вокруг Хель мелькали какие-то уж слишком молодые, почти детские, некоторым из них на вид не было больше четырнадцати. Жуть.             Вскоре волонтеры от кадетского корпуса записали всех желающих в листочки на твердых планшетках в руках и по группам стали рассаживать желающих вступить в армию детей в транспортные средства. Сколько и куда предстояло ехать было не ясно, однако дорога отнюдь не казалась короткой. Каждый, кто сидел в одной повозке с Хель словно боялся произнести и слово вслух, перебиваясь лишь короткими репликами исключительно по делу. Девушка не сказала ни слова, но это, казалось, было только к лучшему. В горле снова стоял тошнотворный комок нервозного состояния. Она до сих пор не была уверена в том, что именно она делает, надеясь лишь на то, что ее выбор столкнет ее с наименьшим букетом проблем в будущем.             Она думала над тем, что будет делать, когда три года кадетского училища истекут и ей придется выбрать легион для вступления, но так и не пришла к единому варианту. Весь спектр путей, что предлагала девушке судьба, казался одинаково паршивым во всех направлениях. Хель допускала мысль и о вступлении в военную полицию, как бы сильно она не призирала каждого солдата в ней, ей казалось это не самым плохим вариантом, однако такая близость к Кенни ее, несомненно, пугала. Однако, окажись девушка в иной ситуации, наверняка вступила бы именно туда – самое безопасное место с надежным и многообещающим будущим, но загвоздка была в том, что Хель не была уверена было ли у нее это будущее, каждый день может оказаться для нее последним, сделай Кенни хоть выпад в ее сторону. Но душу мнимо тешила мысль о том, что если бы он действительно хотел ее найти, до давно бы уже это сделал, хотя с каждым днем все труднее было убедить себя в этом.             Вступление в разведкорпус сулил исключительными встречами с Леви, которых девушка надеялась избегать. Он не был самой большой ее проблемой, но он был влиятелен настолько, что с лихвой мог бы ей стать. У него рычагов давления было чуть ли не больше, чем у Кенни, и это до дрожи в пальцах пугало. Леви знал о ней слишком много, чтобы его фигуру можно было выкинуть с шахматной доски, пусть другим она и казалась бесполезной пешкой, разменной монетой в руках человечества, для Хель это было не так. Однако девушка так же понимала, что разведка сейчас находиться в до ужаса шатком положении, они ступают по такому тонкому льду, что каждый неверный шаг грозил им полным крахом, падением в ледяную воду, потому они не против пускать в свои ряды кого попало, лишь бы остаться хотя бы на плаву.             Самым усредненным вариантом оставался Гарнизон – тихая гавань по сравнению с остальными, но вступив в ряды этого легиона приходилось бы подолгу оставаться на одном месте, а это означало неминуемое разоблачение, поимку и, в конце концов, гибель.             За размышлениями пролетело чуть больше часа, прежде чем повозка остановилась, и один из выпускников корпуса открыл злосчастные шторки темного брезента, выпуская пассажиров на долгожданный свежий воздух. Ноги и спина затекли от длительного неудобного положения на тоненькой деревянной скамеечке, потому Хель была вынуждена незаметно размять хотя бы колени, чтобы привести тело в тонус. Удачно, что ее экипаж приехал не самым первым и не самым последним. Это спасало от множества неприятных факторов. Она, смотря на остальных кадетов, могла понять примерную траекторию движения по небольшим пропускным формальным станциям, где проводился беглый медицинский осмотр и проходила перепись всех, кто находился в пределах корпуса.             Дождавшись, пока приедет последняя повозка и выгрузит всех, кто в ней ехал, молодых людей стали расставлять по линиям друг за другом. Теперь никто не смел и сдвинуться с места, и вынужден был лишь боязливо и опасливо оглядываться вокруг в поиске знакомых и таких же растерянных лиц. Хель искать было некого, однако она не стала сдерживать себя от осмотра окружения. Два небольших здания недалеко друг от друга, судя по всему, были служебными помещениями, возможно, жилыми комнатами, одно крупное сооружение прямо напротив, вероятно, и был главный корпус, просторная тренировочная площадка, на которой сейчас топтались десятки, если не сотни пар ног. Сама же территория была со всех сторон окружена смешанным лесом, в котором проглядывали деревья, начиная от толстых стволов дубов, заканчивая реденькими еловыми насаждениями. Хорошее место, скрыто от посторонних глаз – это на руку.             Чужой осмотр прервал громкий, но немного хриплый голос мужчины. Он был лысым с густой, коротенькой бородой, окружавшей подбородок. Глазницы неестественно впалые, глубокие синяки под глазами и крупные морщины по всему лицу, хотя мужчина был не так уж и стар. Вероятно, его работа нынешняя или предыдущая, если она была, вынудили его организм выглядеть так, а голос звучать ожесточенно и сорвано, до того хрипло, что хотелось прокашляться за него. Он представился Китом Шадисом, отчеканил основные пункты устава и позиции в законодательстве как-либо относящихся к Кадетскому корпусу, научил новоприбывших отдавать честь и провел короткую проверку знания военного строя. После бесконечных возгласов: налево, направо, кругом, что успели поднадоесть, Шадис замолчал, о чем-то громко переговариваясь с парнем возле себя. Видимо, говорить тихо тот просто не умел. Вдруг, после очередного молчаливого осмотра всех собравшихся он подошел к какому-то парню в первом ряду. — Твое имя! — прокричал тот прямо в лицо бедному мальчишке. — Т-Т-Томас Финч! — голос Томаса сорвался от накопленного стресса, выдавая юношеский страх с потрохами. — К-к-к-как?! — намеренно исковеркал чужое неуверенное представление Кит. — Томас Финч! — увереннее первого раза воскликнул Томас. — Если тебя пугает одна мысль о том, чтобы произнести свое имя вслух, то в армии тебе делать нечего! Сопляк, — тихо добавил Шадис, отвернувшись. Он прошел мимо нескольких людей, останавливаясь перед очередным несчастным. — Как тебя зовут?! — Армин Арлерт! — Зачем ты здесь? — Я хочу посвятить свою жизнь защите человечества! — Хорошая цель, — неожиданно тихо проговорил Кит, прежде чем вернул свой привычный тон. — Для недальновидного идиота! Пока ты годишься только на роль конюха в стойле!             Парнишка стойко снес чужие нападки, однако в глаза старшего так и не взглянул.             Еще несколько рядов унижений и Шадис впервые снизошел до физического насилия. Он ударил какого-то бедолагу головой в лоб, отчего не ожидавший этого юноша согнулся пополам. — Кто давал тебе команду вольно?! Не можешь держать такой удар, так забудь про десятку!             Кит набрал воздуха в грудь, чтобы добавить что-то еще, как резко оборвал себя. Эта заминка заставила Хель повернуть голову в сторону. Какая-то девчонка жевала что-то, держа остатки перекуса в руке. Она смотрела ровно вперед, а ее брови были низко опущены. — Эй ты, — не веря в увиденное прошептал Шадис. — Девчонка.             Та огляделась по сторонам, словно командующий обращался не к ней. Либо она умело держала амплуа идиотки, либо реально такой была. И то, и то поражало одинаково сильно. — Ты что делаешь?! — Это вы ко мне обращаетесь? — все с тем же напускным непониманием произнесла она.             Кит молча уставился на нее, заставляя девушку почувствовать себя неловко, словно вся ситуация не располагала к этому прежде. — Я увидела таз с вареной картошкой и решила, что это для нас. Вот и взяла одну. — Ты, — запнулся вдруг Шадис, — украла провиант? Почему?             Девушка снова глупо стала оборачиваться по сторонам в поиске незримой поддержки. — Вы спрашиваете о том, почему люди хотят есть? А! — вдруг воскликнула все еще безымянная незнакомка, отламывая от, как оказалось, картошки небольшую часть, протянув явно меньшую долю командующему. — Вот.             Кит взял в руки еду, передавая его такому же ошарашенному волонтеру. По всей видимости, такое случилось с ним впервые за долгие годы работы в этом месте. Он оставил девчонку, молча двинувшись дальше, после чего вернул себе свое привычное поведение, гиперболизировав его вдвойне, хотя казалось, больше уже некуда. Да уж, судя по всему, тем, кто попал под горячую руку Шадиса до незнакомки крупно повезло.             Вдруг глаза Хель столкнулись с пристальным взглядом из-под опущенных густых ресниц. Удивительно густых, если учесть, что макушка командующего буквально сияла своей гладкостью и отсутствием волос на ней. Это столкновение продлилось не дольше нескольких секунд, как Кит ступил дальше, переключая свое внимание на будущих подопечных по правую руку от Хель. Девушка, удивленно для самой себя, выдохнула. Она не боялась этой напускной злости и жестокости, явно переигранной в некоторых местах, просто та до сих пор не придумала достойного оправдания ее нахождения в корпусе. И она была рада, что вместо очередной порции лжи можно было довольствоваться пустой тарелкой блаженного молчания, что в ее случае было просто бесценно.             Вскоре всех распустили, проведя короткую экскурсию по территории, обозначив новые для Хель пространства в виде душевых, стойл для лошадей и еще одной спортплощадкой. Девушку, которую, как оказалось, зовут Саша Блауз, заставили бегать кругами пять часов. Это и так было бы непросто, даже учитывая то, что ей было дозволено бежать в любом темпе, главное безостановочно, но Шадис собственноручно вручил той целую пачку сладкого печенья. Он заставил Сашу съесть весь мешочек целиком, побуждая ту проклинать каждую божью секунду, когда приторная выпечка касалась и так обезвоженного языка.             Ужасное наказание за глупую выходку, однако Хель поймала себя на мысли, что в подземном городе ее бы просто застрелили за неподчинение, может пырнули бы ножом, не важно, исход оставался один, а тут ее мало того, что не убили, так еще и позволили остаться. Для Блауз все было не так уж и страшно, грустно, что она, вероятно, этого не осознавала, пока наворачивала уже сотый круг по периметру корпуса. За ней вообще хоть кто-то следит?             В столовой было громко. До ужаса громко, отчего эта обстановка чем-то отдаленно напомнила Хель о пабе. Интересно, как там поживает Кель с Лолой, думает ли о ней хоть кто-то? Гадает, куда она бесследно пропала, или просто приняли это так же, как смерть Чака? Девушка иногда вспоминала о трудных рабочих буднях, о том, как ей хотелось побыстрее добраться до кровати в комнате общежития и рухнуть на постель прямо в грязной одежде, проваливаясь в часы необходимого сна. Тогда ей казалось это трудным, изнуряющим; сейчас она бы отдала все на свете, только бы вернуться в то время.             Хель села за стол напротив парня, которого ударили на построении. Он сидел расслаблено, как-то даже чересчур картинно спокойно; его голова лежала на раскрытой ладони, пока рука упиралась локтем о деревянный стол. Все его внимание было обращено в толпу детей и подростков, образовавшуюся вокруг одного из столов. Парень лишь коротко взглянул на Хель, прежде чем снова обернулся на столпотворение. Ложка за ложкой овощного рагу оказывалась во рту девушки, по краям уха до нее доносились юные голоса. — Так ты из Сигансины?! — Значит, ты видел Колоссального? — Как он выглядит?! — Да! В моей деревне сказали, что он перешагнул через стену, это правда? — Да, у меня говорили так же!             Наперебой сыпались в основном мальчишеские голоса, редко перебиваемые девичьими. — Нет, он не на столько огромный, — негромко, но уверенно и четко проговорил какой-то парнишка. — Но его голова виднелась над стеной и рука у него гигантская. Он был весь опоясан паром, но я не долго на него смотрел, хотя запомнил очень ясно. — А Бронированный? Это же он пробил ворота Марии? — Да, но он не такой большой как Колоссальный. Его я разглядел совсем плохо, он появился, когда я уже был на корабле. — А что на счет обычных титанов? — спросил какой-то парень, как мальчишка, что до этого делился своими наблюдениями резко затих. Он медленно опустил ложку обратно в тарелку, а его в миг вспотевшая ладонь накрыла рот. Со стороны было видно с какой силой он сжимает собственное лицо. — Ребят, по-моему, это не очень хорошая тема для застольного разговора, — попытался заполнить воцарившуюся неловкость веснушчатый молодой человек. — Да, извини, Эрен. Нам не стоило, — не успел договорить почти налысо бритый парень, как тот же Эрен его остановил. — Нет же. Простые титаны просто мелочь. Если должным образом овладеть необходимыми навыками, то их не трудно одолеть. Они не такая уж и большая проблема. Я вступлю в ряды разведкорпуса и истреблю каждого из них, вот увидите! Они ничто по сравнению с мощью человека, и я это докажу. — Парень уверенно держал голову, полностью выпрямившись на месте. Он гордо и самоуверенно осмотрел всех собравшихся вокруг него кадетов.             Он слишком много о себе думает. Таких обычно сразу списывают со счетов. Дети, что горят амбициями обычно затухают невероятно быстро. Даже если предположить, что у Эрена невероятный талант, всевышний дар, то ему все равно не осуществить задуманного. Он настолько ослеплен своей идеей, что готов сунуться на поле боя самостоятельно. Он лезет на рожон и до добра это его не доведет. Эрен обычный мальчик, который увидел больше, чем должен был, от того загорелся идей всемирного отмщения.             Это глупо. Хель видела стольких людей, которых сгубило их же навязчивое желание возмездия, что перестала верить в истинность справедливой расправы. Гнаться за чем-то столь призрачным, как пустая мечта — это верная гибель. И Эрена было даже жаль. Девушка не понимала, откуда в ней это выворачивающее нутро чувство жалости к человеку. Она все чаще стала это понимать. Было ли дело в том, что Эрен все еще наивный ребенок или виной тому было время, проведенное на поверхности.             Хотя большую часть времени Хель злилась на людей наверху, на их блаженную беспечность, почти неведение. Она раздражалась, когда видела ничем не обремененных людей, живущих свою лучшую жизнь, гневалась, когда видела беззаботно играющих детей на улицах города, которые смеялись и визжали от восторга, вызванного чем-то столь простым, столь повседневным, что иногда даже удивляло. Девушка негодовала, когда замечала идущую пару людей, обсуждающую что они сегодня будут есть на ужин, не переживая о том, поедят ли они сегодня вообще. Это так разнилось с привычной установочной картиной мира Хель, что порой ее саму от себя тошнило. От собственных мыслей, от безостановочной, неконтролируемой агрессии, которая желчным накалом кипела в груди, стоило девушке столкнуться с чем-то светлым, с чем-то хорошим, что ее не касалось. Может это была зависть? А может и простая гордыня. — Хочешь сказать, что действительно вступишь в разведку? — вдруг послышался голос юноши перед Хель.             Он словно насмехался на Эреном. Тот сверлил непрошеного участника разговора непонимающим и раздраженным взглядом. Теперь все внимание было обращено к их столику. Девушка на это только цокнула, краем глаза замечая, как толпа вокруг нет-нет, да скользит по ее фигуре взглядом. Если этот парень сморозит какую-то глупость, то хоть бы окружающие не подумали, что они с ним спелись, потому что Хель имела неосторожность сесть рядом. — Разве ты сам себя не слышишь? — продолжил он. — Это ты, который хочет вступить в военную полицию и сидеть припеваючи за тремя стенами? Мирно жить, зная, что есть люди отдающие свои жизни за твое спокойствие? — Именно. — Парень с улыбкой кивнул, но Хель заметила, как дрогнула его челюсть. – Я предпочитаю быть честным перед собой, быть реалистом, а не пустым мечтателем. Твоя речь, просто курам на смех. Посмотрим, что ты из себя представляешь на тренировках.             Эрен встал из-за стола, а парень напротив не заставил себя ждать. Разница в их росте была просто комичной. — Можем проверить это сейчас. — Эрен вскинул голову, когда его прервал колокольный звон, означавший конец трапезы.             Оба парня вскинули головы в сторону выхода, когда незнакомец, сидевший напротив Хель не протянул вперед руку, улыбнувшись. — Ладно. Может, я вспылил раньше положенного, но время покажет. — Еще увидим. — Эрен в дружеском жесте пожал чужую ладонь. — Я считаю, ты прав, — сама не понимая зачем, начала разговор Хель, стоило парню подойти обратно к столу за своей тарелкой с почти полной порцией еды. — Спасибо, — растерялся юноша. — Жан. — Он снова протянул руку вперед, отставляя посуду на столе. — Хель. — Девушка так же протянула руку.             Она решила, что нахождение ее в кадетском корпусе это, возможно, первые ступени на эшафот, потому решила, что хотя бы имя на ее надгробной плите будет настоящим. Пусть она оставит позади себя никому, кроме нее, не нужную частичку настоящей себя.             Как же хотелось покурить.             Через неделю всем выдали форму кадетского училища — одинаковую для обоих полов, плотную и обтягивающую. Это была первая одежда в жизни Хель, что подходила ей по размеру, оттого она казалась до жути неудобной. После длительных дней инструктажей и кучи ненужной информации всех оставшихся новобранцев допустили до реальной техники. Сегодня им предстояло продемонстрировать азы баланса на специальном аппарате. Все, в общем-то, выглядело просто, на деле оказалось не сложнее. Нацепить на себя ремень, прикрепить к нему два троса по бокам, повиснуть в воздухе и удержать себя в невесомости около минуты — этого было достаточно, чтобы пройти отбор.             Тот парень, Жан, тоже справлялся неплохо. Он держался неуверенно, немного раскачиваясь из стороны в сторону, но держался, чего не скажешь об Эрене. Тот во второй раз повис вниз головой на тросах, пока над ним возвышался недовольный Шадис. — А гонору-то было, — проговорил, вставший рядом с девушкой Жан.             Хель только покивала на его реплику. Что ж, оказалось, что парень только языком трепать и горазд, а ведь в глубине души девушка думала, почти надеялась, что у него получится. Без таких людей, что только воздух сотрясать и умеют, бывает скучновато и Хель думала, что Эрен справится хотя бы потому, что ей было смешно и, она не будет скрывать, интересно наблюдать за ним. У парня был свой особенный ход мыслей, пусть он и отличался от умозаключений девушки, но тем не менее тоже имел место быть. — Честно говоря, даже не верится, что у него не выходит. Справились даже те, кто выглядит куда менее способно. — Разве это не ты говорил, что слабые должны уйти? — выкрикнул кто-то из толпы, заставив ту заразиться смехом. — Или, может, это бесталанные должны покинуть наши ряды, а, Эрен? — Самому небось стыдно!             Хель взглянула на молчавшего Жана, скрестив руки на груди. Его, как и девушку не веселили реплики толпы, наоборот, в девушке они пробуждали что-то сокрытое от посторонних глаз, злое. Пусть Хель и наблюдала за тем же Эреном, что и все остальные, смеяться ей отнюдь не хотелось. Она считала, что во так вот глумиться над чужой неудачей подло, хотя кого-то эта манера ей до боли напоминала. Нет. Он никогда не делал это со зла, просто по-другому не умел. Он делал это не из плохих побуждений, просто по-дружески подтрунивал над друзьями. Сейчас ситуация была другая. Хель разочаровано вздохнула, покачав головой. Жан взглянул на нее. — Они ведь правы? — как-то неуверенно пробормотал парень. — Их правота не дает им повод вести себя, как свиньи. Правду тоже нужно уметь преподносить.             Жан недоуменно взглянул на Хель. — Но ведь я повел себя так же в столовой, и ты меня поддержала. — Нет. — Девушка перевела взгляд с двух детей, утешающих Эрена, на парня подле себя. — Ты его не оскорблял. — Хель столкнулась с неубежденным взором карих глаз в ответ. — По крайне мере, ты делал это в той ситуации, когда он мог тебе ответить. Вы были на равных, сейчас он в уязвимом положении.             Жан взглянул на удаляющуюся спину Эрена. — Эй Жан! — окликнул парня кто-то со стороны.             Молодые люди вдвоем обернулись на зов, замечая лысого паренька, что махал ему рукой. — Сядем вместе на обеде? — напоследок спросил Жан, на что получил согласный кивок. — До встречи! — бросил он и спешно удалился.             С момента неудачи Эрена прошел день, и за завтраком тот сидел с перебинтованной головой. Жан приземлился напротив Хель. — Знаешь что? — заинтригованно начал парень. — Ну? — проникаясь толикой интереса, побудила к продолжению девушка. — Вчера Эрен попросил помочь ему с УПМ.             Хель приподняла бровь. — И что ты ему ответил? — терялась в догадках девушка, смотря на разбитый лоб парня — Я сказал ему нет, — как-то стушевался Жан. — Почему? Конфликт ведь исчерпан? — Да, но, – замялся парень, не зная, как себя оправдать.             Хель в очередной раз при разговоре с ним тяжело вздохнула. — Уже неделя прошла, не пора ли забыть? Ведешь себя как ребенок, — упрекнула его девушка, потому что условия ее жизни в прошлом не позволяли себе таких вольнодумств.             В Подземном городе каждый взрослел на годы раньше положенного. Пусть Хель и видела молодежь Троста и парочки других городов, поговорить с ними никогда не было возможности, да и желания тоже, потому она даже не подозревала насколько своим мировоззрением они отличаются. Нет, предполагала, конечно, но никогда не задумывалась о масштабах пропасти между ними. — Ты больно меня старше, — обидчиво буркнул Жан, зацепившись за иную ниточку разговора. — Не увиливай. С твоей стороны неправильно наживать себе врагов. Предложи ему помощь сам. — И как ты себе это представляешь?! — Просто скажи, что передумал. — Да щас. Прямо разбежался. — Жан уткнулся в тарелку с кашей, где было больше воды, чем крупы.             На следующий день Хель уже самодовольно наблюдала за наставническим процессом. Эрен был действительно благодарен парню за помощь. За ужином, девушка только одобряюще хлопнула Жана по плечу, краем глаза заметив, как тот пытался стереть улыбку с лица, скрывшись за очередным глотком теплого компота.             Кончались сигареты.