Последний

            Всем, кто стоял на стене в опасной близости от необъятных размеров титана, удалось вовремя отскочить, крепко уцепившись крюками УПМ в отвесную часть сооружения. Время словно замедлило свой ход, а звуки вокруг перестали существовать. Все тело Хель вдруг замерло на мгновение, а слух сосредоточился только на отзвуке бешено бьющегося в ушах сердца. Голова пульсировала от писка, а руки прикрывали голову в жалкой попытке обезопасить лицо от обломков сломанных пушек и рельс.             Но стоило, казалось, всему миру остановиться, зависнув в едином моменте, как по правую сторону раздался мальчишеский крик. Однако это не было звуком боли, призывом к помощи или мольбой о пощаде. Это был почти животный рев разгневанного юнца. Эрен взмыл в воздух с помощью сжатого в баллонах на бедрах газа, обнажил острые клинки, что отливали чистым блеском на полуденном солнце.             Хель не сдвинулась с места. От сковывающего ужаса было страшно даже вздохнуть, а жар от оголенного тела только усиливал неприятное чувство панического удушья. В своей жизни девушка много раз сталкивалась со смертью, людской беспомощностью в борьбе с чем-то столь призрачным, столь неуловимым, что становилось попросту жутко. Да что уж там, на ее руках погиб ее товарищ, а она стала единственным свидетелем того, как жизненные силы медленно покидали совсем еще молодое тело. Она наблюдала, как тот захлебывается собственной кровью, в беспамятстве хватаясь за горло. Она помнит предсмертные возгласы агонии, что из-за обилия красной жидкости во рту превратились в глухие хрипы. В голове всплыла более свежая картинка застреленного полицейского. Тогда рука Кенни не дрогнула ни на мгновение, в отличие от девичьего тела.             Трудно сказать, что Хель привыкла к подобным картинам. К такому невозможно было привыкнуть. Однако она никогда до этого не впадала в ступор при виде опасности. Годы под землей научили ее реагировать быстро и точно, потому что каждая заминка могла стоить ей жизни. Но сейчас она почему-то застыла в неведении, непонимании, за что ухватиться ускользающему сознанию в первую очередь.             Крик мальчишки отрезвил Хель, едва прочистив голову, возвращая ту к реальности. В кадетском корпусе девушка даже считала, что они с Эреном в чем-то похожи. Те же импульсивные выпады, порой несдерживаемая агрессия и краткосрочные неконтролируемые порывы. Мальчиком управляли эмоции так же, как и Хель. Ей стоило бы отучиться от этого еще давно, прислушаться к его советам, когда они для нее еще что-то значили. Но сейчас между Хель и Эреном не было ничего общего. Юношеское рвение вырвало мальчика из оцепенения куда раньше девушки. Мгновение — и тот скрывается за белым жарким паром, исходящим из титана.             Хель огляделась вокруг, на своих сослуживцев, перепуганных детей. Ни один человек не последовал чужому примеру, оставаясь висеть над пропастью в мнимом отдалении от гущи событий. И это тоже было страшно. Страшно видеть, как паника притупляла рефлексы, сковывала кандалами и душила удавкой на шее. Страшно, что ни единая душа не пыталась даже сказать и слова, чтобы остановить Эрена от верной гибели. Каждый просто глупо смотрел, как молодое тело скрывается в непроглядном белесом облаке.             Однако все закончилось почти так же быстро, как и началось. Туман стремительно рассеялся под короткими дуновениями теплого ветра, а громадное тело титана вмиг испарилось. Кадеты один за другим начали подниматься обратно на стену, но каждый наделся увидеть наверху что-то свое. Однако вопреки желаемому перед всеми предстала одна и та же картина. Ворота в Трост были разбиты, от колоссального титана остались только глубокие следы подле разлома, а Эрен висел на тросах по другую сторону баррикад.  — Ты его уложил?!             Мальчик поднялся ко всем. — Нет, — тот едва говорил, хватая ртом громадные глотки свежего воздуха, что наконец показался освежающим. — Он просто исчез. Прямо как тогда. Поверить не могу, — начал шептать про себя Эрен, видимо, утопая в своих воспоминаниях. — Цел? — решила поинтересоваться Хель, смотря на ненормально красное лицо напротив.             Парень провел по горячему лицу рукой, словно пытался смахнуть с себя нездоровый румянец. — Я в порядке. — Эй! — мужской голос окликнул всех со спины, заставив небольшую толпу обернуться на зов. — Спускайтесь со стены. Операция по защите города от титанов уже вступила в силу. Сейчас же возвращайтесь в штаб, там вас проинструктируют. Бегом!              Топот ног раздался по каменной брусчатке, прежде чем оборваться свистом выскальзывающих из УПМ тросов и выбросов газа. На площади штаба было шумно, но не приятно шумно, как в столовой корпуса, а жутко, почти оглушающе шумно. Растерянные лица пробивались сквозь толпу кадетов, выискивая сейчас необходимые очертания знакомого человека. Откуда-то слышался плач, надрывистые выкрики едва знакомых имен сослуживцев, треск и скрежет металла от устройства на поясе.             Силы гарнизона пытались собрать бедствующих детей в боевое построение, идеальность которого смотрелась просто нелепо. Ровные ряды солдат сейчас стояли, едва удерживаемые на ногах, внимательно вслушиваясь в приказы временного начальства. — Мы разделили войска на три группы. Первая — авангард, в ее рядах силы основной массы Гарнизона. Центр — кадеты. Ваша задача — не пропустить титанов к последнему оборонительному рубежу — арьергарду. Выводите из города гражданских, истребляйте титанов и передавайте любую информацию между отрядами. Вы — связующее звено между полем боя и ожидающими новостей гражданскими и вашими боевыми товарищами.             Говоривший ненадолго замолчал, прежде чем не менее громко продолжить: — Разбейтесь на группы по рядам и рассейтесь по площади города. Покройте собой как можно больше пространства и постарайтесь дожить до заката. Выполнять!             Толпа снова пришла в движение, но мало кто совершал действительно необходимое. Перепуганные солдаты снова начали бегло пробегать по лицам сослуживцев, носиться по периметру, собираясь с духом, прежде чем им придется покинуть сейчас уязвимые, но тем не менее защитные стены. Хель быстрым шагом обошла столпотворение, глазами находя знакомого подростка. Однако сейчас он был не один. Даже сейчас эти двое находят место и время на перепалки.  — Разве это не ты стремился вступить в разведку и перебить всех титанов, а?! — услышала обрывки разговора девушка. — Смертник недоделанный. — Чего ты так разорался! Мы теперь все в одной лодке, хочешь ты того или нет. Сегодня тебе придется побороться, чтобы завтра ты мог находиться в безопасном тылу! Разве годы в кадетском корпусе ничему тебя не научили?! — Эй! — прервала разгоряченных парней Хель. — Займитесь делом. Пока вы тут языками чешете, погибает авангард. Если его разобьют, то вы знаете, какие последствия не заставят себя ждать. Оставьте свои разногласия за стенами училища.  — Ладно, — буркнул Жан, отходя от собеседника. Он ненадолго задумался, прежде чем хлопнул Эрена по плечу. — Только не помри. Я еще не договорил. — Он развернулся и двинулся в сторону склада.             Эрен на это только усмехнулся, крикнув тому вдогонку: — Мне тоже все еще есть, что сказать!             Хель перевела взгляд на стоявшую неподалеку Микасу. Они обменялись молчаливым переглядыванием, так же беззвучно кивнув друг другу, прежде чем возобновить свои телодвижения. Хель легкой трусцой отправилась пополнять баллоны газом, а Микаса поспешила приблизиться к Эрену, что уже начал что-то бубнить.             Девушка оказалась в группе из пяти человек, люди вокруг нее были мало ей знакомы. Безусловно, она их помнила, даже могла назвать по именам, но никаких отличительных черт для них в ее голове не имелось. Буквы слагались в простую последовательность имени, но ничего за ними не стояло, но сейчас это никого не смущало. Они все стояли на одной крыше в строго намеченной точке, дожидаясь, пока размытые мелкие точки вдалеке превратятся в ужасных тварей выше нескольких этажей.             Один из таких силуэтов не заставил себя долго ждать. Действовали по отточенной схеме, бегло распределив обязанности. Хель предстояло разрезать сухожилия на ногах титана. Вроде бы просто, но загвоздкой было то, что ни один член их крошечной группы не работал друг с другом. Никто из них не знал особенностей сокомандников, на обладал знаниями об умениях и не знал личностных характеристик. Это было плохо. Малейшее недопонимание приведет к неминуемой гибели — это было известно всем, но каждый относился к этому по-своему.              Знакомый, почти приятный свист тросов, едва заедающий спусковой крючок на УПМ, к которому успела привыкнуть Хель. Клинки удобно лежат в чуть вспотевших ладонях, пока тело набирает необходимую скорость. Выпущенный из баллонов газ едва ударяет в ноздри специфичным и едва уловимым запахом, пока его подача не останавливается. Точный удар за секунду заставил грузное тело накрениться вперед, наровясь упасть. Обжигающая кровь брызнула на лицо и одежду, моментально начиная испаряться. Теперь все естество занимал зловонный, гнилостный смрад, словно от разлагающегося тела. И девушка знала, с чем сравнивала.             Скрежет чужого УПМ и грохот заполнил улицы города. А ведь где-то здесь находиться общежитие, в котором не так давно коротала дни Хель. Уцелело ли это здание? Девушке отчего-то хотелось, чтобы оно все еще стояло на прежнем месте. Ей бы не хотелось вновь встретиться с руинами прошлого.             Титан был повержен. Первая, но невероятно значимая победа наполнила эйфорией грудную клетку, заставляя несдержанно улыбнуться своим товарищам, что смотрели друг на друга с неверием и облегчением. Однако этот триумф был недолгим. Улыбки быстро спали с юных лиц, вновь омрачив их реальностью.             Приближающийся титан показался крупнее предыдущего во всех его проявлениях. Он был выше, шире, объемнее. Его руки было непропорционально длинными и тощими, по сравнению с выпяченным брюхом. Его вид на мгновение заставил придаться короткому воспоминанию. Весь облик титана напоминал изголодавшихся людей подземного города, что буквально пухли от того, что им нечего было есть. Он напомнил Хель ребенка из приюта, болезненно тощего мальчика, лет шести, но его живот был неоправданно огромен. Девушка помнит, как тот жаловался на боли и невозможность нормально поспать, пока той же зимой не умер. Жалкое было зрелище. Сейчас этот титан был до боли похож на того ребенка. От одной этой мысли становилось тошно.             Забытый нервозный комок в голе вернулся, стоило ощущению первой победы спасть. Титан оказался девиантом — непосильной ношей для откровенно посредственных солдат. В этом бою двое сослуживцев Хель встретили свой конец в огромном зловонном рту. Титан пал следом. Несколько часов продолжалась неравная битва, пока из всей группы Хель не осталась она и еще одна девушка. УМП той был бесповоротно поврежден. Очередной титан схватил ту за тросы, и, чтобы спастись, девушка собственноручно отрезала металлический канат, не давая потащить себя на землю. Но это решение оказалось для нее роковым и обошлось той сломанной ногой и ушибленной спиной.             Хель на себе затащила девушку на крышу. По всему городу валялись груды обломков от разрушенных домов, потому найти временную балку для фиксации лодыжки не составило труда. Пришлось отрезать ремни от чужого устройства, чтобы зафиксировать ногу. — Стоять можешь? — поинтересовалась Хель.             Девушка, не без помощи, но поднялась. — Могу. Но идти вряд ли получится.              Хель тяжело выдохнула, оглядываясь по сторонам. Дотащить ту до стен уже не было возможным. Газ в баллонах на бедрах был почти на нуле, отчего часть дороги до безопасной возвышенности пришлось преодолеть на своих двоих.              На периферии замаячила фигура трехметрового титана, что приблизился опасно близко к раненой девушке. Хель взмыла в воздух, для начала отводя гиганта от своего напарника. Она была так сосредоточенна на этой проблеме, что не заметила, как к сзади сидящей на крыше подошел еще один. Тот крепко схватил беспомощную девушку, плотно сживая ее в ладони, словно в тисках. Та не успела ничего понять, пока из ее горла не вырвался глухой вскрик, мгновенно прервавшийся вечным молчанием. Хель просто уставилась на то, как еще две минуты назад живая девушка пропала в чужом гигантском рту. Она видела, как молодое тело проскользнуло по чужому тонкому горлу, прежде чем упало в брюхо, навсегда там утонув.              Хель осталась одна.             Она обернулась на треск возле себя уворачиваясь от еще одного титана. Сражаться с ними было бесполезно. Хель не хватит ни сил, ни ресурсов для этого, потому она выбрала самый привычный для себя способ спасения — бегство. Верное средство, которым девушка поспешила воспользоваться. Она стала двигаться к стене, что, казалось, не приближалась ни на дюйм, как бы Хель не старалась.             Ее бег остановился, стоило заметить большую группу солдат на нескольких крышах рядом. К ним, словно магнитом, тянулись все остальные, что еще оставались на поле боя. Девушка поспешила сменить траекторию, направившись туда. В толпе та смогла разглядеть знакомую макушку. С женских губ сорвался блаженный выдох облегчения, а веки на мгновение прикрылись. Хель подошла к Жану, что непрерывно смотрел куда-то вперед. Тот, почувствовав чужое присутствие, обернулся. Его глаза на мгновение широко раскрылись в удивлении, прежде чем он бросился к Хель с короткими объятиями. Девушка только хлопнула парня по спине несколько раз, пока Жан не отстранился.  — Живой? — Еще бы, — усмехнулся юноша, прежде чем с его губ сползла улыбка, сменившись гримасой скорби. — Но не про всех можно сказать так же…             Он головой кивнул в сторону сжавшегося у печной трубы белобрысого мальчишку – Армина – ближайшего друга Эрена. Хель невольно нахмурилась. — Эрен, он… — не смог договорить Жан, сглотнув ком в горле.              Челюсть девушки плотно сжалась. Ей было жаль Эрена во всех смыслах этого слова. Толика печали неприятно кольнула грудную клетку, заставляя тело поежиться, словно от холода. Привела ли к его гибели неосторожность и вспыльчивость, мальчишеская излишняя самоуверенность или неисправность УПМ? Глупая случайность, почти нелепая, но ужасно смертоносная, или закономерная расплата за беспечность?              На крышу приземлилась Микаса. Если до этого по округе еще слышались тихие голоса солдат, то теперь стало совсем тихо, почти мертвенно беззвучно. Цокот небольшого каблука на армейских ботинках был ровным и четким. Микаса двигалась прямиком к согнувшемуся на коленях Армину, что с животным ужасом взирал на подошедшую девушку, словно та не была его подругой, а палачом, что за любое неверное слово без колебаний отрубит голову.             Даже Хель стало жутковато, заставляя тело снова мелко дрогнуть. Они вдвоем молча смотрели друг на друга около минуты, за которые Микасе все стало давно понятно, но юный мозг отказывался верить в случившееся. Она жаждала словесного подтверждения от единственного живого свидетеля последних мгновений дорогого ей человека.             Армин поднялся с черепицы, что оглушающе громко хрустнула под его весом. — Эрен погиб! — жалобно воскликнул тот, а на светлые ресницы снова проступили слезы. — Он спас меня ценой своей жизни. Он герой! А я… Я просто смотрел как погибают мои товарищи и не мог сдвинуться с места, понимаешь?! Просто стоял и смотрел, пока Эрен рисковал собой, чтобы защитить нас всех! Лучше бы я погиб вместо него.             Парень схватился рукой за собственные волосы, начав болезненно тянуть их от себя, словно желая выдрать целый клок, продолжая: — Я жалкий. Это была бесполезная трата усилий. Он не должен был жертвовать собой ради кого-то. Точно не ради меня.             Взгляд Армина давно блуждал по крыше, когда его лоб просверливали десятки пар глаз. — Вот как, — только и проговорила Микаса.             На удивление Хель, та не стала никак подбадривать парня, убеждать его в своей значимости. Она не хлопнула парня по плечу, не выказала никакого сочувствия ни к прозвучавшей речи, ни к подростку вообще. Лезвие клинка опасно блеснуло на солнце, что стремительно двигалось к горизонту, а пальцы на рукояти сжались до побеления.  — Микаса, — хотел было начать Жан, как Хель его остановила.             Если и Армин не решился спросить о состоянии девушки, то и им не стоило в это лезть.  — Бойцов не оплакивают на поле боя. Для начала нужно выбраться из развернувшегося ада вокруг, прежде чем зарываться в голову, тем более не свою, — нарочито строго проговорила Хель. Тихо, чтобы слышно было только близко расположенным возле нее людям, однако смотрела она прямо на фигуру Микасы.             Девушка ловила каждый чужой жест, взгляд, вздох — что угодно, что подсказало бы ей как действовать. Все же они были друг другу не чужими людьми и проигнорировать чужое явно шаткое состояние было бы неправильно. — Верно. — Микаса кивнула и обернулась на всех. Услышала. — Я не знаю, что случилось с группой из отряда снабжения, но погибать из-за них я не собираюсь. Газа в баллонах осталось мало, а почти все клинки обломались, но стоять здесь и корить себя во всем нет смысла. Если так случилось, значит так тому и быть. Не мы первые, не мы последние. Однако я не буду сидеть здесь сложа руки и ждать, пока за нами придет хоть кто-то. Я попробую добраться до пункта с запасами топлива и лезвий. Если попробую, то возможно тоже умру, но если останусь, то точно погибну.             Девушка обернулась на напуганного Армина, которого в своей неожиданно длинной речи она успела упрекнуть. — Да, — неуверенно начал Жан после короткой заминки. — Точно! — смелее воскликнул тот, оборачиваясь на толпу. — Разве годы в кадетском училище нас ничему не научили? Посмотрите вокруг, сколько людей погибло. Пали не только кадеты, но и бравые солдаты гарнизона, а мы стоим здесь целые и почти невредимые. Разве это не показатель? Да и к тому же не бросим же мы тебя одну, Микаса. — Щеки парня опасно заалели. — Королевство не простит нам потери такого важного ресурса. Если погибнет кто-то с умениями вроде твоих, то человечество будет обречено. — Я согласен, — поддержал чужие речи Конни. — Не стану я смотреть, как нас пожирают по одному, прежде чем я стану следующим. Если мне сегодня суждено умереть, то не важно, где это случиться. Здесь или в попытке себя спасти. Вы как хотите, но я сидеть на жопе ровно не буду! — твердо закончил он, прежде чем глухие перешептывания вокруг не переросли в боевой клич.              Толпа кадетов с необыкновенным рвением устремилась в лапы собственной погибели. Каждый осознавал, что до спасительного пункта доберутся не все, но кто падет ради того, чтобы другие смогли жить, оставалось загадкой.             Через несколько домов солдаты вдруг снова зависли, остановившись. Отсюда хорошо просматривалось окруженное титанами здание с запасами. Беглый осмотр выявил только один верный путь — окна. Может, эта мысль всплыла в голове Хель слишком быстро. Однако она давно привыкла рассматривать сооружения не с точки зрения красоты архитектуры, а со стороны практической значимости каждого закутка. Она всегда внимательно изучала все возможные выходы, стараясь, чтобы в здании не оставалось мест, о которых ей неизвестно. Вот оно. Неизвестность – самый больший и дикий страх, что остановил сейчас всех кадетов на месте.  — Мы можем попасть внутрь через окна четвертого этажа, — громко проговорила девушка. — На них нет решетки. Думаю, что мы сможем выбить стекло, если приложимся боком. — Хель обернулась на толпу, что внимательно ее слушала. — Но бить надо в угол окна, а не по центру. Так стекло точно раскрошится. — Да. — Жан кивнул. — А что касается титанов по дороге, то мы знаем, что с ними сделать. Но постарайтесь игнорировать этих вонючих уродов. У кого в баллонах газа совсем не осталось? — Несколько человек неуверенно подняли руки. — Я отдам немного своего, чтобы вы смогли взлететь до высоты окон, но выбивать стекла будут другие. Те, кто готов, пусть станут в авангард.             Знакомые лица вышли на первый план, равняясь с парнем и Хель. — Сделаем это, — уверенно проговорил какой-то парнишка. Он выглядел убежденным в надежности хлипкого плана.              Женское тело вдруг наполнилось ранее неизвестным теплом контроля, ощущения чужого подчинения. К ней впервые за долгие годы прислушались. Это приятно. Однако приятное послевкусие произведенного эффекта быстро обременилось чувством вины. Она это предложила и те, кто последуют за кадетами в авангарде, вероятно погибнут по ее указке.             Кажется, совсем недавно она обвиняла в этом кого-то другого. Даже жутко было представить, что чувствует он, когда так же распоряжается людскими жизнями. Насколько просто ему самому сделать что-то по чужой указке? Смогла бы Хель довериться и рискнуть, предложи этот план кто-то другой, кто-то, кто был для девушки наименее ценен?              Быстро распределившись по группам, солдаты двинулись к складу, передвигаясь в основном бегом по крышам. То справа, то слева слышались звуки болезненных криков и мольбы о помощи, но каждый был нацелен только на здание перед собой. Если остановишься, обернешься, попытаешься помочь умирающему товарищу, то погибнешь сам. Таких примеров за короткий путь было достаточно, чтобы каждая следующая жертва игнорировалась все больше.             Сильный толчок и последующий рывок вперед заставили тело быстро оторваться от земли. Сжатый в баллонах газ подкинул человеческое тело вверх, на скорости приближая его к окнам. Свист десятков тросов и оглушительные поочередные хлопки выбитых стекол. Несмотря на прикрытие в виде рук, лицо все равно царапнуло частью осколков, заставляя кожу неприятно покалывать от мелких, неприятно саднящих ранок.             Большинство из оставшихся кадетов смогли ступить на пол пункта снабжения, откладывая собственную смерть на другой раз. Взгляд упал на двух солдат без УПМ, укрывшихся за баррикадой из поваленных массивных письменных столов.