Последний

            Леви предстал перед Хель с непроницаемым выражениям лица, уставившись прямо в женское лицо напротив. Девушка бегло огляделась вокруг, на шаг отойдя ближе к запертой двери. Мотивы человека перед ней были совсем не ясны Хель. В голове крутилось тысячу предположений, но она остановилась на том, что ей позволили выйти из камеры на время переговоров. Вот только для чего? По телу пробежала едва уловимая внешне судорога от холода. Босые ноги стояли на чуть влажной земле, а прохладный ветер вздымал в воздух негустые волосы. — В чем дело? — подозрительно вопрошала Хель.              Она заметно опасалась Леви и от части сама не понимала почему. Разве это не он тысячу раз спасал ее от смерти, как и она его? Разве это не они знали друг друга до мельчайшей детали, знали каждый шрам на чужом теле, знали травмы, которые сами же и залечивали, промывая тряпки в кипяченой воде, знали недостатки. Тогда он бы не позволил себе и выпада в ее сторону, так что, казалось, сейчас страх был безоснователен, но на деле оказался до того сильным, что тело снова брала крупная дрожь.              Впрочем, Леви расценил все по-своему. Он, не проронив и слова, протянул Хель вывернутый на изнанку зеленый плащ разведки. Девушка несмело глянула на предмет в чужой руке, осторожно принимая его. Ледяные пальцы на мгновение коснулись не менее холодных мужских. — С чего вдруг такая забота? — Хель приподняла бровь вверх, надевая на себя предмет одежды. — Ц. — Леви раздраженно закатил глаза. — Сколько болтовни.              Он развернулся и, не оглядываясь, двинулся вперед. В глубине души девушку тронул совестный укол. Скорее даже ударил под дых, выбивая воздух из легких. Как бы Хель себя не убеждала в бесконечной ненависти, обиде к молодому человеку, она не могла перестать о нем думать ни на минуту. Она бессознательно выбирала пути, основываясь на мыслях о том, как бы он поступил в этой ситуации. Как бы сильно девушка не отрекалась от чужой человеческой значимости, для нее Леви всегда был авторитетом и даже сейчас, та послушно двинулась за ним вслед. Может, она не доверяла ему в той степени, в верности которой могла поклясться перед смертным одром, но легкий огонек надежды засиял в грудной клетке. Он пытается показать, что больше не злиться? Намекает на то, что готов начать все сначала? Хель не знала, да и не была уверена действительно нужно ли ей это.              Однако остаться в настоящем и не затеряться в прошлом сложно, и девушка не могла отломить от своей памяти такой громадный кусок, занимавший почти все пространство в голове. Леви не был для Хель простым незнакомцем, его мотивы были ясны, его повадки, немногословность и едва уловимые жесты были кристально чисты и понятны для нее. Но заслуживал ли он второго шанса? А она? Девушка на пару секунд прониклась смятением и ее устоявшиеся принципы пошатнулись, как злость всплыла в грудной клетке. Она знала, что Леви не привык разъясняться словами, для него всегда в приоритете были действия, которые говорили куда ярче, чем сложенные в стройный ряд буквы, объясняли куда больше. Но неужели он и сейчас отмолчится.             Хель не считала свою обиду на мужчину детской, а чужое поведение — нелепой выходкой. Тогда он бросил ее на произвол судьбы в Подземном городе, пропал, ни сказав и слова. Хель узнала о том, где он, только через полтора года после его исчезновения. Он выбрался. Выбился в лучшую жизнь, оставив ее позади как ненужный балласт. Так для чего сейчас он снова строит из себя того, кому не все равно? Его гордость задушит того быстрее, чем это успеет сделать удавка на шее. В прочем, как и Хель. Они оба были слишком уперты, чтобы признать свою неправоту. Когда кто-то один оступался, он никогда не говорил «извини». Просто приходил и предлагал заняться чем-то вместе или заводил бессмысленный разговор без цели, но сейчас этого казалось мало. Тогда, внизу, только они были друг у друга. Точнее это один Леви был у Хель. Был единственным, с кем она держала столь близкий контакт. В какой момент девушка перестала быть для мужчины на первом месте? Почему он для нее не перестал?             Злость бурлила в животе и на себя, и на Леви. Если уж на то пошло, то пусть объяснит все как мужчина, а не бросает в нее жалкой тряпкой, которая едва ли укрывала от холода. И он это знал. Это бессмысленный жест, словно ему не все равно. Хель ненавидела саму себя за то, что все равно шла за ним по пятам, что приняла чужую подачку, поддалась. Она уже было схватилась за край плаща, как Леви ее остановил. — Только попробуй, — негромко, но четко проговорил тот, только после этого повернув голову в сторону девушки.             Гнев переполнил чашу внутренних весов. Леви до сих пор знал ее наверняка, а она не могла предугадать чужих действий. Больше не могла. Или не хотела? Она свято уверовала в собственную отчужденность, что сторонилась любой мысли о том, что она понимает его. — А то что? — гавкнула в ответ Хель и остановилась. В конце концов она даже не знала куда идет. Еще полчаса назад она ожидала своей казни в пустой камере подвала, коротая минуты за холодной металлической решеткой, а уже сейчас ступает по брусчатке площади в столице. — Если ты думаешь, что я дал тебе его только для того, чтобы ты коньки не отбросила от холода, то ты ошибаешься. — Он тоже притормозил, полностью обернувшись. Хель нахмурила в недоумении брови. — Во-первых, от тебя пасет, как от свиньи, а во-вторых, я не хочу, чтобы кто-то знал о том, кто идет рядом со мной.             Девушка прыснула от смеха. — Не много ли ты на себя берешь? Стыдно ходить с оборванкой, потому что я напоминаю тебе себя самого? — попыталась кольнуть словесного противника Хель, хотя неосознанно выдала свои представления. Она чувствовала себя именно так, как когда-то было под землей. — Мне удалось выбиться в люди, и я не хочу упасть в глазах общественности, — ему было плевать, но он не нашелся что ответить еще. — С каких это пор тебя волнует, что о тебе подумают люди? — С сегодняшнего дня, — он развернулся и сделал шаг вперед, как снова был остановлен. — Стой. — Он остановился. — Куда мы идем? — Тишина послужила ответом. — Ясно. — Девушка кивнула и развернулась в другую сторону от Леви.              Может, она вела себя по-детски, и сама это осознавала, но внутренний протест против постороннего влияния на ее волю был омерзителен до глубины души, и Хель не могла ничего с этим поделать. Она была заложницей собственных убеждений. Кого-то ей это сильно напоминало. — И куда ты пошла? — не скрывая раздражения в жестком тоне рявкнул Леви.              Хель ничего не сказала. Мужчина только закатил глаза и последовал за девушкой. Он дал Смиту слово, что возьмет ответственность за Хель на себя. Он чуть не упал до прошения, когда заикнулся о том, что знает девушку и готов забрать ее в свой отряд, оправдывая это тем, что прекрасно осведомлен о чужом прошлом. Эрвин, на удивление, быстро отступил и позволил тому своевольничать в выборе солдат. И кто его вообще за язык тянул.             Хель быстро сориентировалась в большом городе, находя нужное здание. Косые взгляды, которые бросали на нее люди с улицы раздражали, только сильнее распаляя внутреннюю желчь. Она выглядела как оборванка из трущоб. Люди вокруг ее сторонились, они слышала чужой шепот за спиной, хотя разобрать слов она была не в силах, та все равно принимала каждое произнесенное слово на свой счет. Любой смешок расценивался как точный удар под ребра, даже если направлен тот был вовсе не на нее. Хель ненавидела быть в центре внимания, но именно сейчас невольно собирала чужие взгляды на себе и служила новой темой для разговора между гуляющими компаниями и парами. Губы сжались в тонкую полоску, когда она зашла в магазин.             Это было крохотное одноэтажное здание, внутри которого места была еще меньше, чем казалось снаружи. В одной из двух комнаток, что была немногим больше по размеру, витал знакомый запах табака. Воздержание от курения в темнице физической болью отзывались в женском теле. Хель не хотела бы признаваться даже самой себе, но пагубная привычка плотно укоренилась в ее голове. Вонь травы и жженой бумаги, рваные вдохи, что постепенно выравнивались с каждой новой затяжкой, спокойствие, которое настигало после, почти эйфория – все это стало необходимостью, а не прихотью. Девушка не наслаждалась процессом, в нем ей не нравилось ничего, кроме результата, но отказаться от сигарет была куда сложнее, чем она предполагала. Она думала бросить еще в кадетском корпусе, но не нашла для себя достаточно обоснованных оправданий, чтобы сделать это. Точнее Хель искала причины, почему каждый разумный довод в голове был не больше, чем набором пустых фраз.              Теперь она понимала Чака. Пусть девушка и знала, как закончилась жизнь парня, она свято убеждала себя в том, что с ней этого не случится. Это может произойти с другими, но не с ней, просто потому что. Без объяснений. Такова была ее позиция и она позволяла Хель продолжать травить себя чуть ли не каждый день. — Добрый день? — Продавец устало, но не удивленно обвел взглядом девушку. — Здравствуйте, — голос немного охрип, потому Хель пришлось прокашляться, прежде чем продолжить. — По чем?             Она указала на стопку тонких сигарет на витрине. Цена, впрочем, оказалась не высока, однако от этого денег в пустых карманах больше не стало. Девушка кивнула. — Давайте двадцать. — Двадцать? — вскинул брови худощавый мужчина, на что получил очередной кивок.             При виде желанного успокоения пальцы Хель задрожали только сильнее, чем прежде. Это даже пугало. Но страх с лихвой перекрывался плотским желанием. Торговец выложил нужное количество бумажных свертков на газету. — Что-нибудь еще? — Кивок. — Еще десять тех, что в коробке. — Хель указала на открытую дверь склада за спиной мужчины. Тот последовал взглядом за женским жестом, оборачиваясь.              Девушка, не теряя ни минуты, схватила сигареты, что лежали на прилавке и ринулась к двери, открывая ту мощным толчком. Возле порога стоял Леви, скрестив руки на груди в грузном ожидании пока девушка закончит. Молния, казалось, сверкнула в женских глазах, когда те пересеклись с мужскими прямо напротив. Хель, не мешкая, схватила молодого человека за рукав фирменной куртки с силой дернув мощное тело на себя. — Бежим! — быстро бросила та и ринулась вперед по улице, когда рядом с ней поравнялся Леви. Он едва ее обогнал. В голове пронеслось далекое воспоминание, заставляя улыбку непроизвольно появится на лице. Чуть уловимую, но до того теплую, что хотелось плакать.

***

            Детские ноги в старой потрепанной обуви отбивали четкий ритм по неровной насыпи гравия. За пазухой целый кулек нового сорта чая, пока за спиной слышались проклятья в сторону маленькой девочки и грузный топот нескольких пар ног. За Хель было не угнаться, и она это знала.             Счастливая улыбка сияла на юном, слегка чумазом лице. Девочка умело огибала редких прохожих, пробегаясь по самым затаенным закуткам. Она знала этот город, как пять своих пальцев, на которых беспрерывно появлялись новые ссадины. Хель не видела перед собой ничего, кроме заветной цели. Она знала, что ему понравится.             Знакомая низкорослая фигура показалась в далеке. Плечи ребенка были насуплены, а спина немного округлена, словно у дикой кошки, готовой наброситься на недоброжелателя. — Леви! — раздался еще писклявый голос на всю округу. Силуэт, что стремительно приближался с каждым шагом девочки, повернулся, становясь четче. — Ты чего это? — вытянулось удивленное лицо десятилетнего Леви. Он был немного выше Хель, да и старше, но это не мешала ему водить с ней дружбу. — Бежим! — прокричала она, таща мальчишку за руку.             Он, считай, нашел эту девчонку чуть ли ни в голодном обмороке и черт его знает, что его тогда заставило остановиться и отломить часть собственной булки. Тогда малявка увязалась за ним, проводив того до дома, но ни сказала ни слова. Да и Леви не пытался завести разговор. Только потом он узнает, что девочка — Хель — прождала его целую неделю, каждый день возвращаясь на место их встречи, чтобы снова с ним пересечься. Та подкралась к мальчику незаметно, удивительно тихо, заставив детские рефлексы работать быстрее сознания. На девичьей руке теперь красовался глубокий порез. Но та, на удивление Леви, и только прищурилась, промаргиваясь от накативших от боли слез, но влага так и не упала с удивительно длинных ресниц. — Чего тебе?             Та тихонько полезла в карман, доставая что-то, мгновенно сжимая в руке. Крошечный кулак раскрылся над протянутой в ответ ладонью, на которую упала монета самого меньшего наминала. — Этого хватит? — сиплый, усталый девичий голосок.             Леви только надул губы и отвернулся. Его уши предательски покраснели. — Да ну тебя. — Он уперся в чужое тело ладонью с монетой, заставляя Хель ловить тяжелый кругляшок. — Не нужны мне твои деньги. — Но, — растерялась девочка. — Как же. Ничего не бывает бесплатным. Я не хочу оставаться у тебя в долгу. Я- — Хватит. — вытянутой вверх ладонью остановил ее Леви. — Я просто не голоден был, вот и все.              Хель долго смотрела в блестящие серовато-голубые напротив, что тогда показались ей до безумия красивыми. Нежными, как небо, которое она мечтала увидеть, и жесткие, как сталь заточенного ножика. Леви набрал в грудь воздуха, чтобы отвесить что-то колкое, когда кислород вышибло из легких. Девочка накинулась на мальчишку, сжимая в крепких объятиях. Леви не ответил, но и не отступил. Но спустя несколько секунд опустил свою руку на чужую голову, отстраняя детскую голову от себя. Хель поняла все без слов, размыкая руки. Вдруг кожи неприятно коснулась мокрая ткань. Леви нелепо старался осмотреть собственный бок, когда увидел пытливые темные глаза на пятне на одежде. Девочка взглянула на свою руку, зажимая ее свободной рукой. Леви тяжело выдохнул. — Пойдем, — бросил мальчишка, махнув рукой и пошел вперед. — Куда? — Нельзя чтобы в рану попала грязь. А то рука сгниет и отвалится. — Хель тогда это сильно напугало. — Ты чего это? Больно? — снова обратился тот к девочке, когда через пару метров услышал тихий всхлип.             Хель помотала головой в отрицательном жесте. — Не хочу остаться без руки. Меня тогда никто за муж не возьмет и не покажет поверхность. — Крупные капли катились по впалым щекам. — Любить должны не за внешность, — просто сказал тогда Леви и взъерошил чужие грязные короткие волосы.             С того дня мальчик намеренно проходил по одному и тому же маршруту, зная, что за углом его будет ждать несносная девчонка, но до того смешная и болтливая, что без нее становилось скучно.             Теперь две пары ног неслись по улицам Подземного города, пока наконец не достигли спасительного рубежа, и не забежали в дом. Их дом. Заброшенное помещение в аварийном состоянии, в прочем, как и многие в этом районе. Крохотное, почти без мебели, но тихое укрытые, в котором можно было скоротать тяжелые дни. Пусть Хель и проводила большую ночи в приюте. — Ну? — едва отдышался Леви. Девочка недоуменно подняла бровь. — Причина погони? — А! — та засияла с новой силой. Она выудила из-за пазухи газетный сверток. — Вот. — Из него сыпались черные частицы. Бумага в потных от волнения и спешки руках растворилась, образуя мелкие дыры. — Это тебе, — засмущалась Хель.             Леви аккуратно принял вещь, раскрывая неровный кулек. Чай. Удивительно вкусно пахнущий чай. — Откуда? — искренне удивился мальчик, снова и снова вдыхая приятный аромат. — Места знать надо! — лукаво усмехнулась девчонка, но растерянный вид Леви напротив заставил быстро растерять весь свой пыл. — Не нравится? — мигом поникла Хель. — Нет! Что ты! Очень нравится, — малчьик ненадолго замялся. — Но это дорогой товар. Достать его сложно. — Снова молчание. Он сдался: — В честь чего это? — Просто. — Хель пожала плечами. — Сегодня год, как мы дружим.             Широкая улыбка без одного переднего зуба заставила Леви прыснуть со смеха. Он в привычном жесте потрепал девочку по волосам.             Тогда Хель совсем не расстроилась, что ей ничего не досталось в памятную дату. Ей было достаточно тихого попивания чая из красивых кружек в компании дорого человека. Однако на следующий день Леви все равно подарил девочке красивую заколку с красными лентами на волосы.

***

            Дыхание сбилось, когда Хель наконец остановилась. Она оперлась руками о колени, пытаясь восстановить сердечный ритм. Грудная клетка Леви так же вздымалась чаще обычного. — Что ты сделала?             Девушка хищно взглянула на мужчину. — Молодость вспомнить решила.             Молодой человек только в очередной раз глубоко вздохнул, прежде чем единственным точным движением не вырвал сверток из чужой ладони. — Серьезно?  — Серьезно? — исковеркала чужой голос Хель и забрала сигареты обратно, сунув те в карман.             Леви невпечатленно уставился в женское лицо, прежде чем молча повернулся и побрел в своем направлении. Немногим позже девушка и мужчина добрались до конюшни. — Залезай, — бросил Леви и первым забрался на лошадь. Единственную лошадь в стойле.