Последний

            Спустя почти пятнадцать минут послышался грохот, но не гигантских ног, а копыт нескольких лошадей. — Эй! — крикнул такой до тянущей боли в груди знакомый юношеский голос. — Жан! — отозвалась Хель, поднимаясь с земли.             Возле подростка показались также Армин и Райнер. — Ты в порядке? — умело спрыгнул с лошади Жан и поспешил к пошатывающейся девушке, протягивая той ладонь. — Кажется, руку сломала, но в остальном не так уж и плохо.             Два других молодых человека так же поспешно спешились. Райнер потянулся за аптечкой на лошади. Он быстро нашел нужные инструменты и принялся латать чужую конечность из тех скромных остатков, что у него еще оставались в запасе. — С тобой что? — Хель уставилась на перебинтованную голову Армина. Кое-где на некогда белой марле проступали бурые пятна. — Видела ее? — сипло протянул он, а глаза непроизвольно округлились чуть шире.             Девушка кивнула, тоже задавая вопрос: — И… Что думаешь? — Она знала, что голова у парня на месте. Понимала, что тот сможет выжать из себя что-то стоящее.  — Думаю, — он на мгновение замялся. — Думаю, что она такая же, как Эрен. То есть человек в теле титана. Ее координация, понимание уязвимости, нестандартная защита, да даже взгляд – все было не так, как у девиантов. Она, словно, слышала все и могла распознать мою речь. Несколько минут назад нас только это и спасло. — Что с лошадью? — вдруг спросил Жан, слоняясь вокруг животного.              Трудно было сказать, вызвано ли его непрерывное хождение вокруг да около переживанием за Хель или искренним интересом к состоянию лошади. Он никогда не признается вслух о том, что его тревожит, и это плохо. Плохо, потому что невероятно знакомо девушке, и она прекрасно понимает, к чему порой приводит эта проклятая сдержанность.             Хель пожала плечами, тут же поморщившись, когда левое запястье прострелило острой болью. — Она такой ко мне пришла. — Ясно.              Жан аккуратно приподнял поводья и дернул, заставляя лошадь прийти в движение. Та с фырканьем поднялась, но было видно, что животное не опирается на одну из лап. Далеко они с ней не уедут, даже если конь поедет пустым — без снаряжения и наездника. Однако просто бросить животное на произвол судьбы было жестоко, и никто не готов был так поступить. Потому лошадь привязали к амуниции коня Райнера. Хель пришлось сесть в одно седло с Жаном. В дорогу отправились незамедлительно, следуя указаниям зеленого сигнального дыма, тающим под куполом голубого небосвода.             В этот раз девушка поймала себя на мысли, что не пытается отстраниться от мужского тела, она, наоборот, плотно прижалась к пропитавшейся потом рубашке, прикрытой плотным плащом. Что руководило ей тогда, в поездке с Леви, больше – злость и обида? Или смущение, которое она не испытывает к Жану? Брови низко опустились. Мысли были сейчас в другом месте, однако, это может быть было и к лучшему. Если бы девушка сосредоточилась на насущих проблемах, то голова бы стала кружиться в разы сильнее.             Вообще состояние ее нынешнего отряда было, мягко сказать, плачевное. Хромая лошадь замедляла общий ход, отсутствие командования давило на плечи лишним грузом ответственности за свои решения, у Армина была ранена голова — чуть ли не единственное, в чем он действительно превосходил своих товарищей, у Хель сломано УПМ. Ко всему прочему они не знали ни куда они движутся, ни почему до сих пор слепо следуют за ветром. Построение давно разбито, нет ни капитанов, ни вчерашних новичков — все сейчас либо терпящие бедствие солдаты, либо мертвые тела.             Вскоре удалось достичь другой команды из трех человек. Целые. Значит того титана еще не видели. Это хорошо, может та и не смогла продвинуться так глубоко. Впрочем, теперь для Хель выдалось много свободного времени на обдумывание произошедшего. Еще через какое-то время они вышли к лесу огромных деревьев, где нашли остальных. Новая задача всех отрядов, кроме центрального звена, состояла в тупом стоянии на огромных ветвях. Собранные кучки еще дышащих разведчиков привлекали внимание безмозглых гигантов под ногами. Солдаты, по сути, служили живой приманкой, отвлекая на себя все лишнее внимание.             Однако всего через каких-то несчастных десять минут раздался такой оглушающий грохот, что земля буквально затряслась, качая крупные деревья. Все стихло так же быстро, как и началось. Залп из вопросов посыпался на капитана отряда, когда тот молча в ужасе смотрел вглубь леса. Было очевидно: он тоже ничего не знает. Не понимает, что ему делать, хотя осознает, что на нем повисло еще с десяток желторотиков, которые только сегодня вкусили свободу, тут же ей поперхнувшись.              Прошло не меньше часа, когда раздался истошный крик, физически оглушающий. Тело инстинктивно осело вниз, а уши оказались прикрыты ладонями. Все титаны, которые находились у массивных корней вдруг потеряли всякий интерес к скоплению людей и ринулись в лес. Они так рьяно, так яростно рванули на крик, что буквально затаптывали друг друга, спотыкались и валились с ног, но неустанно вставали и продолжали бег в неизвестном направлении.             Из леса показался один из отрядов во главе с Эрвином. К капитану отряда Хель на УПМ подлетел юноша, о чем-то пылко сообщая, активно жестикулируя.  — Все спускаемся! Снарядите лошадей, мы сейчас же отправляемся за стены! Выполнять! — кричал мужчина и мигом оказался услышан.             Хель спустилась с дерева, но ноги неприятно подогнулись, а тело качнуло в сторону. Тошнота подкатила к горлу. Девушке пришлось сплюнуть вязкий комок слюней, лишь бы не глотать, не ощущать этот горький привкус на корне языка. Она утерла рот ладонью и двинулась к центральному ряду. У нее не было лошади, так что единственным вариантом было сесть в повозку с ранеными, однако, как оказалось, не все телеги удалось оперативно вывезти из леса, потому сесть пришлось рядом с человеческими телами. Мертвыми телами, многие из которых не были прикрыты вообще. Эта сцена до щемящей боли в груди напоминала Подземный город.             Леви. Хель резво стала оглядываться, но вечно уложенной черной макушки не было видно. Она наблюдала, как бессознательного Эрена перекладывают в такую же деревянную телегу, но рядом не было ни Леви, ни его отряда. Сердце пропустило удар, когда повозка резко дернулась, быстро набирая ход. Титаны, словно почувствовали человеческую заминку на выходе из леса, из места, где у людей было видимое преимущество. Сейчас они почти голо скакали по пустому полю, а оторваться от настигающих гигантов, казалось, было невозможно. — Скидывайте тела! — громкий голос прогремел чересчур отчетливо.              Хель замерла на месте. Она считала, что человеческое тело после смерти неприкосновенно, блаженно чисто. Да ее единственной мечтой было, чтобы на ее надгробном камне виднелись настоящие данные о девушке. Чтобы она не стала очередным пустым именем в отчете, а местом, куда могли бы приходить те, кому, возможно, она была не безразлична. Хель слишком хорошо знала, какого это — жить в неведении, в бесконечном бессмысленном ожидании чуда. Человек, числящийся без вести, хуже того, кого записали в графу мертвых. Неизвестность, недосказанность сводят с ума, и девушка об этом знала. Знала слишком хорошо. — Ты что, не слышала? Скидывай балласт!             Балласт. Сознание зацепилось за единственное слово, но руки действовали механически, неосмысленно.             Тела катились по зеленой траве, ударяясь о камни и подскакивая на кочках. Открытые части некогда живого организма принимали явно ненормальные позы — скрюченные, излишне сломанные. Кровь брызгала во все стороны от удара, а глаза не могли зацепиться ни за одно лицо того, кому суждено было сгнить на поле боя. Еще пару часов назад эти люди были доказательствами отваги, чести, совести, а сейчас беспамятно валялись на земле. Кого-то мгновенно растаптывала толпа титанов, кого-то пронесло. Гиганты стали отдаляться.             За стенами пришедших с экспедиции солдат освистывали. От былой ликующей толпы, переполненной новой надеждой на спасение, не осталось и следа, как, впрочем, и от разведчиков. Голова неистово кружилась, пока повозка с ранеными и оставшимися телами заезжала во двор главного корпуса. Местные врачи и оставшиеся в легионе солдаты ринулись на помощь товарищам. Хель быстро осмотрели еще на улице, бросив, когда на периферии замаячили более сложные пациенты. Все прибывшие делились на категории раненых вне зависимости от должности, имени, личной симпатии или неприязни. Хель умолчала о головокружении, понимая, что есть те, кому помощь требовалась гораздо сильнее.             Девушка едва поднялась на свой этаж, распахнув незапертую дверь комнаты. Хель словно ударили под дых. Она знала, что ее соседка была в правом крыле — они первые встретили толпу титанов, задержав их ценой собственной жизни. В одном помещении с таким привычным, едва уловимым бардаком было просто невозможно находиться. Однако идти было некуда. Хель пробежалась глазами по неровностям заправленной кровати, по книге с закладкой где-то посередине, по резинкам для волос, по расческе с редкими золотистыми волосками. Девушки редко разговаривали друг с другом, слишком разные у них были компании, но жаловаться не приходилось. Они вообще редко пересекались из-за дежурств и тренировок, но от этого менее больно не становилось.             Хель распахнула окно, пытаясь заглушить головную боль потоком свежего воздуха. Это едва ли помогло. Хотелось просто рухнуть на пол, но девушка аккуратно села на кровать, методично сняла обувь, скорее в силу укоренившейся привычки, чем исходя из реальной необходимости в соблюдении санитарных норм. Она легла, отвернувшись к стене, и прикрыла веки.             Хель пролежала без сна несколько часов, когда поняла, что тошнота и головокружение до сих пор накатывают волнами. На двор давно опустилась ночь, прогремело время отбоя, но девушка упрямо встала и, не глядя в сторону сожительницы, двинулась на выход. Ком тошноты подкатил так резко и интенсивно, что Хель не успела обуться, выбегая на улицу босыми ногами. Она не успела отойти далеко, как ее вывернуло на траву. Девушка присела на корточки, когда желудок еще продолжал содрогаться в неприятных импульсах. — Эй! — послышался тихий, но строгий голос.             Хель быстро его распознала, оборачиваясь на зов куда быстрее необходимого. Леви уставился в черные глаза напротив, что покраснели и поблескивали от накативших рефлекторных слез. Они оба смотрели друг на друга и, словно, не могли поверить, что действительно видят перед собой не воображаемый силуэт. — Ты живой, — вслух выдохнула девушка и попыталась подняться.             Леви оказался рядом, подставляя свое предплечье для опоры. — Ты тоже, — не менее тихо прошептал мужчина. — Что с ногой? — Что с рукой?             Вопросы прозвучали одновременно. — Ты первый.             Леви все еще придерживал Хель за локоть. — Подвернул. Ты? — Сломала. — В лазарете была? — почти строго спросил капитан. Сегодня он потерял слишком многих, чтобы распрощаться с еще одним человеком, кто был ему важен, из-за чужой глупости. — А ты? — Девушка с вызовом приподняла одну бровь.             Они долго и уперто, словно два барана, смотрели друг другу в глаза, не желая отступать. Девушка неожиданно двинулась в сторону, однако ее повело вбок, заставляя Леви дернуть ту на себя. Он не знал, куда идет Хель, но слепо следовал за ней только для того, чтобы не дать ей свалиться по дороге. — У тебя сотрясение, — не спросил, а утвердил мужчина.             Девушка пожала плечами. — Сейчас и узнаем. — Она толкнула дверь в небольшое здание неподалеку от главного корпуса.              Их встретила уставшая медсестра, что сейчас выносила блюдце с окровавленной водой. — Капитан? — Она прищурилась, в тусклом свете свечи пытаясь разглядеть прибывших. — Вы ранены? — Нет. — Да.             Медсестра недоуменно уставилась на обоих. Она глубоко вздохнула и кивнула головой куда-то в сторону. — Пройдите в процедурный кабинет, я скоро подойду. — Спасибо, — коротко уронил Леви, чуть крепче сжав чужое плечо. — Я в этом не нуждаюсь, — едва раздраженно бросил тот, стоило им зайти в темное помещение, а двери за спиной закрыться.  — Ну-ну. — Хель села на стул. Но она не увидела в глазах напротив такой же озорной саркастичный огонек, только непроницаемую сталь. — Да брось, — теперь злилась уже девушка. — Тебе, вроде, не двенадцать, чтобы вести себя так беспечно. Здесь есть кому тебе помочь, и отказываться от этого глупо. — Кто бы говорил об упущенных возможностях. — Молодой чело скрестил руки на груди.             Хель только сильнее нахмурилась, но ее прервала вошедшая медсестра. — Что стряслось? — устало уточнила она, когда Леви кивнул в сторону Хель. — Сотрясение и перелом. С девушки в белом переднике слетел глубокий вздох. Короткий осмотр и такая же короткая просьба: — Подержите, пожалуйста, — попросила она, потянувшись к бинтам.              Леви аккуратно прислонил пальцы к еще мокрому гипсу. Его ледяные руки коснулись разгоряченной кожи, пустив цепочку мурашек по телу обоих. Мужчина помогал тихо, но чрезмерно нежно, поэтому медсестре пришлось приказать тому держать чужое запястье крепче.             Когда с рукой и головой было покончено, девушка отряхнула руки и убрала оставшийся мусор: марлю, бинт, мазь, гипс и белесую воду. — Вроде все, — пробормотала та, натянув на лицо вымученную улыбку. — Что-то еще? — Теперь он. — Хель пальцем указала на Леви.             Тот лишь вскинул руку. — Не стоит. — Капитан, — остановила его медсестра. — Вы сами должны понимать, насколько много на вас вложено надежд. Если вы ранены, то вам стоило сказать об этом еще днем. Ваше здоровье — приоритет легиона. — Я в порядке. Просто ногу подвернул, — рявкнул тот, но Хель встала у двери, блокируя выход. — Что за детский сад? — раздраженно протянул мужчина. — Покажи ногу. Теперь твоя очередь, — наступала девушка, прекрасно зная, что тот ненавидел обращаться за помощью. Как и она. Хель притащилась сюда ради него, когда он сделал то же самое для нее, но оба не произносили этого вслух.             Леви ненавидел лазарет. Но он послушно сел на кушетку и стянул сапог с распухшей и покрасневшей ноги. Медсестра ощупывала лодыжку, нанесла холодную мазь и крепко забинтовала. — Я пока не ставлю гипс, но если вам не станет лучше через неделю, то приходите, — строго настояла девушка. — Спасибо, — в этот раз сорвалось с губ Хель. — Это моя работа.             Девушка поджала губы, помня точно так же произнесенную фразу медсестры из больницы в Тросте, когда Чак так и не смог выкарабкаться. Хель кивнула. — Подождите в коридоре, надо заполнить бумаги о расходах и оказанной помощи. Формальность, но необходимая. — Девушка вышла в коридор, уходя в палату к другим пострадавшим после вылазки.             Хель и Леви сели на одну мягко оббитую лавочку без спинки, оперевшись спинами о стену. Девушка прикрыла глаза, казалось, всего на чуть-чуть, но веки тут же стали неподъемными, будто налившись свинцом. Таблетка, которую ей дала медсестра, начала действовать, заставляя тело провалиться в бессознательность, отрешенность. Потому Хель не заметила, как запрокинутая голова следующие два часа мирно покоилась на чужом сильном, но мягком плече.