Последний

            С собой Леви привез не только Ханджи и часть ее отряда, но и кипы документов, которые Хель заполняла уже битый час. Причину разногласия между девушкой и Жаном озвучить не решился никто, однако виноватого найти все равно пришлось. Подросток отделался дополнительным нарядом на кухне, а Хель сидела в чужой комнате за письменным столом, старательно выводя букву за буквой. — Ц, — цокнула девушка под вечер, когда порядком устала перечитывать одну и ту же строку.             Глаза бегали по строчке. Каждое слово в ней было понятным, но ни одно не складывалось в логическую цепочку. Часть отряда уехала вместе с Ханджи и Леви для экспериментов над Эреном. Они отчаянно хотели развить в нем способность отвердевания. По сути, это был единственный шанс на спасение разведки, самого парня, да и всего человечества в целом. Хель понаблюдать не пустили, но она и не очень-то и просилась. Ей требовалась минута наедине с собой, в тихой комнате, где не было ни души, а воздух заполняло лишь единственное дыхание и шелест желтоватой бумаги, перебиваемой шорканьем пера. Однако эта минута превратилась в часы, и если в начале девушка еще могла отвлечь себя отчетами, действительно погружаясь в их суть, то теперь в голове были мысли об одном человеке.             Хель не могла понять, что чувствует сейчас на самом деле. Обиду? За что? За то, что он так же молча отдалился, как и тогда, прекрасно зная, к чему это в итоге привело? Может быть. Грудная клетка отдавала тянущей болью.             Пустота. Наверное, вот что было в ее душе. Она снова почувствовала себя брошенной, но теперь ею двигала не обида, не злость, а идиотская смиренность. Хель просто приняла чужую перемену, словно так и должно быть, словно она подсознательно с самого начала знала, что это произойдет. Может, поэтому она ощущала не то, что было тогда, в Подземном городе? Тогда его уход казался неожиданностью, а голову буравил страх и непонимание. Сейчас же все было иначе. Она ждала, пока Леви снова так с ней обойдется. Хотя на подкорке сознания мельтешила мысль: «Он никуда не уйдет». Теперь бежать ему некуда. Как и ей.             Однако Хель все же гневалась. Но не на него, нет. На себя. За то, что позволила этой необузданной пустоте засесть так глубоко, за то, что позволила снова себя задеть. В этот раз она действительно не была виновата ни в чем, но даже так Леви искал повод отстраниться. В мозгу зашуршало слово «предатель», но девушка всеми силами отмахивалась от него снова и снова, находя оправдания чужому поведению.             А вот Леви было просто стыдно и в какой-то степени страшно. Он подошел к черте слишком близко, заступил за нее краем армейского ботинка и осекся только тогда, когда пламя собственных мыслей уже нещадно жгло, заставляя почти физически содрогнуться. Леви бежал от правды, бежал от новой привязанности, хотя прекрасно осознавал, что нацепил удавку на собственную шею еще в тот момент, когда впервые помог беспризорной девчонке в рванье. Он сам отдал другой конец петли в чужие руки, и чем дальше он отходил, тем сильнее та сжимала горло.              Поездка в штаб удачно отсрочила реальный контакт с Хель, однако в голове пробежало уже немыслимое количество диалогов между ними, его идиотских оправданий, которые он знал, что не произнесет. Грязная правда всегда была лучше сладкой лжи, но тут Леви вдруг отступил. Он не предаст свои убеждения, однако для нее это будет означать молчание. Мужчина видел, как в чужих глазах плескалось непонимание, детская обида, но сам всегда отводил взгляд, лишь бы не попасть под пленяющее влияние невероятно темных радужек, обрамленных длинными ресницами. Если бы он позволил пересечься им хоть раз, то Хель моментально прочла бы его негласное извинение. Леви был виноват, потому как пока горел сам вместо того, чтобы сгинуть одному, ненароком дотронулся до девушки.              Очередной усталый вздох сорвался с женских губ. Дверь без стука распахнулась. — Ты что, еще тут? — удивленно спросил Леви, медленно закрыв за собой дверь. — Выполняю приказ, — сухо прозвучало в ответ.             Мужчина только выдохнул.              Его измождение было вызвано не столько политической ситуацией, сколько отвлеченными мыслями об одном человеке, что сейчас сидела в его комнате. Теплый огонек свечи обрамлял чужие черты, делая их мягче. Привлекательнее. Взгляд из-под полуопущенных век, круги под глазами, потрескавшиеся губы и старый грязный бинт на левой руке… — Давно ты нормально спала? — невзначай начал Леви, опустив взгляд на кучу уже заполненных отчетов. — Тебе-то что? Решил нотации почитать? — Я серьезно. — Теперь он смотрел прямо на Хель. Была ее очередь отвести глаза в сторону. — С приезда сюда не могу нормально заснуть и проспать несколько часов без перерывов.             Мужская рука сжалась в кулак, челюсть поджалась, а в голове крутилось: «Виноват». Леви дождался, пока девушка снова посмотрит на него, прежде чем прошептал: — Чай? — совсем не то, что стоило бы произнести сейчас и он готов был ударить себя за это. Но девушка, на удивление, лишь кивнула головой.             Спустя почти десять минут в комнате дымились две горячие чашки. Несмотря на недомолвки, этот вечер Хель все равно смогла бы назвать по-настоящему уютным, теплым, какими порой бывали только под землей. Девушка невольно улыбнулась, совсем погрузившись в свои мысли. С ней иногда такое бывало. В голове Хель разговаривала куда больше, чем в жизни, и иногда ее мимика работала быстрее, чем она могла бы ее остановить. Лицо и руки будто сами бесконтрольно реагировали на эмоции, вызываемые внутренним диалогом. Леви знал эту привычку, однако все равно поинтересовался: — В чем дело? — сухо, почти без эмоций. — Да так, — отмахнулась девушка. — Вспомнила кое-что.  — Не поделишься? — аккуратно подтолкнул мужчина к разговору.             Ему было наплевать, о чем сейчас пойдет речь, главное, чтобы шум раздавался не внутри черепной коробки, а извне. И лучше, чтобы шум был ее голосом.             Хель чуть шире улыбнулась, пуская в воспоминания о жизни в Подземном городе. Леви не любил затрагивать этот обширный этап собственного становления, однако девушка так умело переворачивала все, что было на самом деле, что у мужчины уголки губ легонько поползли наверх. Он и не помнил, чтобы внизу было так много того, о чем можно вспоминать без тянущей в груди боли и слез на ресницах.             Хель не знала, что именно было заварено в ее чашке, однако глаза начали слипаться уже через пару часов. Леви заметил внутреннюю борьбу с бодрствованием, потому ушел из комнаты первым, сославшись на вечерний душ, надеясь, что девушка последует его примеру и уйдет. Но он с удивлением заметил Хель, все так же сидящую на его стуле. Голова была опущена на руки, сложенные на столе. Она не пошевелилась, когда он вошел. Леви аккуратно подошел ближе, заглядывая в чужое лицо. Брови были наконец полностью расслаблены, губы чуть приоткрыты, а веки изредка подергивались при движении глазного яблока под ними. Значит, Хель что-то снилось.              Мужская рука дотронулась до чужих волос быстрее, чем Леви успел осознать собственный жест, но сейчас он себя не остановил. Горячие после душа пальцы коснулись теплого лба и отбросили упавшую прядь волос, заправив ту за ухо. Вскоре и плед оказался опущен на чужие плечи.             Обычно это Леви предпочитал заснуть на стуле, но сегодня ему пришлось устроиться на кровати. Он думал над тем, чтобы разбудить Хель и попросить, нет, потребовать, чтобы та ушла к себе. Он прикинул в голове и вариант, где переносит ее на кровать, но побоялся дотронуться до девушки. Он знал, что даже так эти крохи урванного сна были необходимостью, и мужчина не имел права тревожить Хель хотя бы сейчас.             На удивление, и Леви спалось лучше обычного, однако непонятный тихий шум вырвал мужчину из забытия, заставляя прийти в сознание. Он повернул голову, только чтобы увидеть, как тонкая фигура в ночи стояла, пошатываясь на месте. — Хель? — голос был хриплым и тихим после сна, но он все равно заставил силуэт застыть. — Черт. Извини, — тоже шептала девушка, а ее руки снова продолжили суматошно бегать по карманам.             В тишине комнаты было слышно чужое сорванное дыхание, а после раздался всхлип. Леви нахмурился, поднявшись с кровати. Он подошел ближе, когда Хель отвернулась, но мужчина не отстранился, а лишь обошел девушку сбоку. — Не надо, — почти взмолилась та и мужчина остановился. — Хель, — мягко настоял Леви и дотронулся до женского плеча. Тело кольнула неприятная дрожь. Обуться времени не было, потому сейчас мужские ноги касались пола, что отдавал лишь холодом. Тот поежился на месте.             Девушка продолжала отворачиваться, но Леви заметил, как Хель одним движением смахнула накатившие слезы. — Просто кошмар.             Мужчина поджал губы. Он, как никто другой, знал это давящее в груди чувство безостановочной, безосновательной паники. Леви молча сопроводил Хель до незаправленной кровати, а сам отошел лишь на миг, чтобы открыть окно и пустить свежий воздух в крошечное помещение. Через минуту он уже сидел рядом, позволив их бедрам соприкоснуться. Он замешкал. Неловкость просто витала в воздухе, но Леви решил рискнуть. Его рука медленно поднялась над чужой спиной, прежде чем широкая ладонь опустилась на выпуклый позвоночник. Он пару раз провел рукой вверх и вниз, словно в попытке согреть. После кошмаров всегда холодно. Но неожиданно Хель не отстранилась, а только прильнула ближе. Девушка облокотилась о мужской бок. Рука на мгновение застыла, но вскоре снова возобновила движение. — Не расскажешь? — отрицательное мотание головой. — Не сейчас.             Леви вдруг в пол тона начал что-то рассказывать. Какой-то незаурядный случай из рабочих будней, но его теплый бубнеж располагал к куда более спокойной и теплой, в прямом и переносном смысле, атмосфере. Они вдвоем подперли спинами стену, пока Хель не засопела первая. Леви не мог встать, так как его рука оказалась прижата женской спиной к стене, но он и не хотел уходить. Чужое прикосновение стало ощутимо весомее, но от этого стало только жарче, и единственное, что спасало, так это прохладный ветер, что задувал в открытое окно. Он не заметил, как и сам заснул.             Утром их разбудила Ханджи, что оставалась ночевать после испытаний с Эреном. Она с грохотом распахнула дверь, но застыла на пороге. Двое людей на кровати резко выпрямились и отстранились друг от друга, словно их поймали за чем-то непристойным, однако помутненное сознание еще не давало понять всю ситуацию со стороны и правильно ее оценить. Женщина в очках только широко улыбнулась. — Дам вам минутку!             Дверь снова захлопнулась. Леви устало посмотрел на Хель. Ее вчерашние слезы выдавали лишь едва припухшие веки, но в остальном та выглядела нормально. Синяки под глазами стали чуть менее черными. — Я, наверно, пойду, — пробормотала Хель и встала. Щеки ее непонятно покраснели. Она не заметила, но и чужие уши были ужасно алыми. — Да, — только прохрипел Леви, позволяя девушке первой сбросить оковы прошлой ночи.             Однако надолго расстаться все равно не пришлось. Уже днем Леви снова позвал Хель в свою комнату. Девушка снова почувствовала жар, что прилил к щекам, но стойко проигнорировала его. Она зашла без стука. — Звал? — Ага. — Леви стоял у кровати, на которой лежала одежда. — Примерь-ка. — Он махнул головой в сторону комплекта.             Брови Хель в удивлении полезли наверх. — Не поняла?             Леви привычно закатил глаза. От его былой нежности не осталось и следа. — Посмотрим, тот размер, не тот. Я выбирал на глаз.             Хель подошла ближе, только сейчас заметив, что куски ткани перед ней были не повседневной одеждой, не красивым платьем, а формой. Формой военной полиции. — Для чего это? — Если налезет, расскажу. — А если нет? — Девушка подозрительно взглянула на мужчину.             Он раздраженно вздохнул. — Все равно расскажу. Только поживее. Я подожду за дверью.             Форма села отлично, однако сама ее причастность к полиции вызывало физическую дрожь и, увы, не от предвкушения. — Можешь заходить.             Леви не заставил себя долго ждать. Он окинул Хель взглядом сверху вниз, прежде чем подошел к шкафу и достал оттуда светлый парик с длинными волосами. Мужчина протянул его вперед. — Это у тебя ролевые игры такие? — неловко усмехнулась Хель, но новые волосы приняла. — Очень смешно, — безэмоционально отозвался Леви. — Надевай.             Девушка все в том же непонимании поспешила подчиниться. Ее волосы все еще были видны, потому мужчина подошел ближе, почти вплотную, холодными пальцами поправляя выбившиеся пряди. Он старался не касаться нежной бледной кожи на лице, но каждый раз его руки невольно по ней скользили. Леви быстро отстранился, отойдя на два шага назад. Он удовлетворенно кивнул сам себе. — Можешь снимать.              Он снова вышел за дверь быстрее, чем Хель успела бы оформить свои вопросы, но уже вечером все стало ясно, а от былых шуток не осталось и следа. Через два дня им предстояло снова пойти на преступление, но теперь оно было наглее, страшнее, сложнее. Но теперь девушке придется действовать не одной.