Последний

            Уже вскоре все было готово.              Во дворе их уже ждала крытая повозка. Никаких опознавательных знаков, символики или номера. Стандартная телега, которая найдется у каждого второго транспортировщика, тем более в столичном округе. Двойное дно по всему периметру было невысоким, но достаточным, чтобы вместить в себя несколько негабаритных ящиков. То, что нужно. Друг напротив друга расположены мягко обитые сидушки, что тоже открывались. В них уже покоилась гражданская одежда и полицейская форма. Во фляге, замотанной в ткань, плескался хлороформ, а в кармане штанов лежала чистая тряпка. Военное ружье со стертым серийным номером лежало рядом.             Выдвинулись за час до восхода, чтобы к одиннадцати часам быть в городе. Остановились в заранее обговоренном постоялом дворе. Номер пришлось брать один по двум причинам: это вызывало меньше вопросов и было куда дешевле. Оба были одеты в простые кофты и свободные штаны. Еще следующие сутки предстояло пробыть в старом, обшарпанном номере. По стене в углу ползла черная плесень, окно не открывалось, потому как деревянная рама была деформирована, причем довольно давно. Две кровати у противоположных стен, один стол, шкаф и два стула. В комнате неприятно пахло сыростью и чем-то еще. Чем-то старым, давно отжившим свое.             Гипс с руки снова пришлось снять и обойтись простой фиксирующей повязкой, почти полностью скрытой за длинным рукавом. Леви вышел на улицу пару часов назад и не планировал возвращаться до вечера. Однако надолго оставаться с мыслями наедине было невыносимо. Она сейчас одна, в задрипанном номере дешевого постоялого двора, а завтра ей на пару с мужчиной придется совершить очередное покушение на государственную собственность. Но вдруг в голове вплыл более яркий фрагмент, что успел стереться за годы.              Кенни. Он ведь был где-то здесь, неподалеку. Он всегда на шаг впереди, всегда на секунду маневреннее, ближе. Кенни скорее всего знает о том, что она сейчас здесь. Но страх начал накатывать не поэтому. А потому, что она теперь была замешана в этом не одна. Леви сейчас был с ней, а значит он тоже попал под прицел. Хотя, зная о его жизни, вероятно, красная точка на его лбе была уже давно, однако сейчас расстояние до мишени значительно сократилось.             Хель вышла к повозке, доставая из-под сидений бутылку коньяка. Все равно весь он им не понадобится. Она снова оказалась взаперти.             Паника туманила голову, каждый стук бутылки, скрип стула и шелест одежды заставлял вздрагивать и оглядываться по сторонам. Руки тряслись и неистово потели до такой степени, что Хель уже надоела вытирать ладони о штаны, на которых больше не оставалось сухого места. Оставаться на одном месте было нельзя, не здесь, но она не может бросить разведку сейчас. Не может бросить Леви. Ей нужно было предупредить, признаться во всем, уберечь. Но ноги словно приросли к полу, а руки приклеились к кружке.             Сигареты закончились уже давно, но сейчас их нехватка ощущалась как никогда остро. Методичные вздохи, горький осадок на корне языка, белый дым – все это помогало привести пульс в норму, а легким прекратить судорожные спазмы. Но сейчас на место никотина встал алкоголь. Она выпила недостаточно, чтобы валиться с ног, но достаточно, чтобы страх перестал быть для нее таким острым ограничителем свободы действий.              Леви до сих пор не было. Хорошо. Теперь, чувствуя себя чуть развязнее, необходимость признаться в сделке с Кенни вдруг исчезла. Она не рискнет. Слишком боится и знает, что станет значительно хуже, когда Леви окажется тут и непременно заглянет ей в глаза.             Мужчина вернулся уже поздним вечером, обнаружив Хель, сидевшей на своей кровати, свесив с нее ноги. Девушка смотрела в пол. Ей попросту было стыдно поднять взгляд на мужчину. Он молча начал заниматься своими делами, мельком поглядывая в сторону притихшей Хель. — Все нормально? — уточнил он, когда напряжение в воздухе стало чрезмерно ощутимым.             Девушка встала. В ее глазах плескался ничем не прикрытый страх. Это подсознательно заставило напрячься. — Просто переживаю, — буркнула Хель, чувствуя, как тошнотворный нервозный ком подкатывает к горлу. Алкоголь развязывал ей рот, но его было недостаточно много, чтобы говорить все. — По поводу?              Леви остановился и подошел на шаг ближе, хмуро пробегаясь по чужому телу. — Да так. Просто. Из-за всего в общем. — Она отвела глаза в сторону. — Столько всего навалилось. Я чувствую, что что-то не так. И я знаю, что виновата. Мне страшно, что разведка сейчас на тонущем корабле, который казался мне ковчегом. Страшно, что ты тонешь тоже. Что я тону. Я виновата во многом. Я понимаю, но ничего не могу поделать. Я боюсь, что в итоге все обернется плачевно для всех нас. Для меня, в частности. Для тебя, — продолжала тараторить Хель, повторяю одну и ту же несвязную мысль. — У нас куча проблем, а я только подкидываю их лопатой.  — Эй, — строго прервал ее ничего не понимающий мужчина. — Успокойся, ладно? — Он положил руку на женское подрагивающее плечо. — Если нам суждено задохнуться в дерьме, то по крайней мере мы сделаем это вместе, так?             Хель засомневалась. — Ты уже уходил, оставляя меня бултыхаться одной.             Совестный удар болезненно уколол где-то в груди. В сердце. Леви смотрел Хель прямо в глаза, видя, как в них плещется надежда. Надежда на то, что он ее переубедит, докажет, что больше так не поступит, наконец сделает первый шаг. Однако он знал, что словом ничего не изменит. Его взгляд скользнул ниже. Леви сократил расстояние между их лицами стремительно, не давая ни отступить Хель, ни своей голове передумать. Его губы столкнулись с удивительно мягкими в ответ.             Девушка раскрыла от удивления глаза, растерявшись. Мужчина отстранился. Тонкую кожу на губах обдало неприятной прохладой, после жара их близости. Хель вздохнула, набрав в легкие воздух и теперь сама прильнула к Леви. Он ответил моментально.             Его руки легли на женскую талию, легко, почти невесомо касаясь чужого тела. Девушка одной рукой дотронулась до гладко выбритой мужской щеки, пока вторая покоилась на сильном плече. Леви прижался ближе, смелее проведя руками немного вверх и вниз. Хель шумно выдохнула через нос, стоило чужим пальцам надавить на тазовые косточки. Молодые люди прервались ненадолго, безмолвно ища в чужом взгляде хоть единый намек на протест, на сомнение в том, что произойдет дальше. Но все, что они смогли разглядеть это прикрытые веки и расширенные зрачки, что почти полностью затмевали радужки.             Леви снова потянулся к губам, но в этот раз дотронулся лишь до краешка, медленными влажными поцелуями проходя по напряженной челюсти. Очередной шумный выдох только сподвигнул спуститься на шею. Хель опрокинула голову, открывая все больше пространства для мокрой дорожки. Теперь ее руки ходуном заходили по чужому телу. Правая рука скользнула под тонкую кофту. Ледяные пальцы столкнулись с обжигающе горячей кожей живота. Леви невольно дернулся от ощутимого контраста, но уже через секунду прижался ближе.             Он направил их обоих к ближайшей кровати, пока его руки тоже бродили под ограничительной тканью, что сейчас была барьером, а не необходимостью. Мужчина потянул край серой кофты наверх, помогая снять с тела балласт. Его верхняя одежда вскоре лежала рядом. Тела обоих были подтянуты. Рельефные мышцы, что перекатывались под кожей при каждом движении, часто и глубоко вздымающаяся грудная клетка и сотни шрамов. Больше половины были знакомы каждому, однако за время порознь новых прибавилось достаточно. Леви помог полностью оголить верх.             Он навис над Хель сверху, проходясь дорожкой поцелуев по грудине, по ребрам и животу, пока руки плотно прижимали женское тело к матрасу. Он намеренно большими пальцами несколько раз провел, надавив на выпирающие косточки таза, чем сорвал с женских губ несколько громких выдохов.             Они вдвоем быстро избавились и от обуви, и от штанов. Леви провел мозолистыми ладонями по бедрам несколько раз, дразняще медленно, после своевольно согнул их в коленях. — Постой, — хрипло прервала его девушка, цепко ухватившись за крепкое предплечье.             Мужчина непонимающе остановился, приподняв бровь. — Я никогда… мм… никогда, — задыхалась от смущения Хель, пока Леви не кивнул. — Я понял.             Лица обоих были красными от смущения и духоты. Щеки и уши пылали, но никто не обращал на это внимание. Леви снова приблизился к лицу девушки, накрыв ее алые губы своими, окрасившимися не менее ярко. Одновременно с этим он скользнул пальцами по чужому белью. Ноги инстинктивно дрогнули, а колени поспешили прижаться друг к другу. Но мужчина нависал над Хель достаточно низко, чтобы не позволить этому случиться, однако все еще держал свое тело на весу, опираясь на левую руку.              Леви снова провел дрогнувшими пальцами вверх, в этот раз надавив чуть сильнее. Тихий стон оказался пойман в очередном поцелуе, что полностью его заглушил. Однако гортанная вибрация электрическим токам прошлась по телам обоих. Хель крепче вжала руки в мужские бока. Леви отстранился только для того, чтобы стянуть чужое нижнее белье и кинуть его куда-то на пол. Сейчас все его принципы аккуратности шли к черту.              Мужчина широким мазком облизнул собственные пальцы, прежде чем прикоснуться к горячей коже. Левую руку Леви положил на чужой живот, придавив тело к кровати, пока аккуратно вводил первый палец внутрь. Хель зажала рот рукой, шумно выдохнув. Поясница уже было приподнялась, как была придавлена обратно мужской рукой. Леви двигался медленно, постепенно добавляя к среднему пальцу безымянный. Девушка под ним извивалась, вздрагивая, как только чужие пальцы ударяли в нужную точку. Темп то нарастал, то намеренно снижался. Хель чувствовала, как тугой узел в животе вот-вот развяжется. — Леви…Я сейчас… — тяжело дыша, прошептала девушка.             Леви быстро отстранился. Хель нахмурив брови, взглянула на мужчину, что теперь стягивал белье с себя. Он облизнул ладонь, прежде чем прикоснулся к себе. Рука несколько раз махнула вверх и вниз. Леви подвинулся ближе и медленно вошел, помогая свободной рукой. Он остановился на пару секунд, дав Хель привыкнуть к новым ощущениям. Мужчина шумно выдохнул сквозь зубы, когда впервые начал движение, однако довольно быстро ускорился.             Девушка елозила, сминая под собой постельное белье, а ее руки скользили по рельефному телу сверху. Вскоре Хель почувствовала, что толчки стали более глубокими, хаотичными. Леви провел рукой с живота к паху, помогая дойти до разрядки. Девушка до крови прикусила губу, выгнувшись в пояснице, а ее тело мелко задрожало, сжимаясь изнутри. Леви хватило всего пары движений, чтобы резким движение выйти и испачкать бегло вздымающийся женский живот белесой жидкостью.             Они тяжело дышали, лежа рядом друг с другом, пока по очереди не вышли к общественной бани, что все еще была теплой. Хель вернулась последней, когда Леви уже сидел на своей кровати. Девушка в незнании оглядела комнату, пока мужчина не цокнул, закатив глаза. Он привстал, схватив Хель за локоть и потянув на себя. Теперь они лежали чуть ли не в обнимку, пока тонкая простынь не прикрыла их тела. — Теперь веришь? — выдохнул Леви. — Придурок. — Хель улыбнулась, так же закатила глаза, но прижалась чуть ближе, прислонив голову к мужской груди. Под ухом ровно билось чужое сердце, убаюкивая. В этот раз обошлось без кошмаров. Завтра будет трудный день.