Тайна библиотеки Стратфорда

Глава 4. Потерянная часть жизни. Секреты подсознания. В прошлом. 7 лет назад. — Нет, это очень красиво! Я не лгу! – Ро задорно рассмеялась, скрываясь от листов пергамента, которыми Ромео хотел попасть ей по плечу. — Нет, всё же сыро. Нужно ещё писать. Я стал делать это хуже. Он задумчиво уставился вперёд. Уже несколько дней они сбегали, проводили вместе те крохи времени, которые были им позволены самой жизнью. — А что у тебя? Девушка стала нервно переминать пальцы. — Тоже сыро. Я написала, что хотела, помнишь? Они поженились, но как преодолеть возникшую трагедию… Будто сама загнала себя в ловушку. Девушке недоставало чего-то, однако каждый раз стоило ей оказаться рядом с Ромео, как вдохновение приходило почти мгновенно. Она старалась запомнить все свои эмоции и не призналась бы никогда, что втайне переживала сцены из своей пьесы так, будто те Ромео и Джульетта были ими. — Я покажу тебе место, что вдохновляет меня. Прежде чем появилась ты… – он запнулся, будто не желал вспоминать то, что было до или без его теперь такой близкой Джульетты. – Сбегал туда. На лице Роксаны просияла улыбка. — Хорошо. Давай. Один только взгляд на эту девушку стирал всю боль, все невзгоды. — Нам нужно быть осторожнее с лесом впредь. Я слышал, недавно тут нашли тело убитого юноши. На следующий день пытки повторялись снова и снова. Жизнь Роксаны делилась на две части: страдание – сначала, затем – свобода, запретная и оттого сладкая. Она будто знала, что за свои мучения будет вознаграждена, поэтому терпела. Терпела презрение, косые взгляды, удары по телу, громкие молитвы. Всего лишь пару раз Ромео не являлся за ней, она никогда не спрашивала отчего. Он и сам был такой же израненной душой, как она. Израненной, а оттого и родной. Их постоянные побеги, совместное чтение таких личных и дорогих сердцу стихов… Невероятно сокрытое признание в том, что Роксана совсем не безразлична его сердцу… Зачем только сказала она тогда о Дарнби? Те эмоции никак не сравнятся с тем, что испытывала она теперь. Одно соприкосновение взглядов, небольшая часть губ, видневшаяся из-под маски, и Роксане так и хотелось прижаться к Ромео, обхватить лицо руками, никогда не выпускать из своих рук. Теперь он совсем слегка придерживал её ладонь. Пообещав показать девушке место своего вдохновения, совсем не собирался нарушать данное слово. Вечером, когда до ведьмы наконец никому не было дела, вновь отворил её дверь, скрывая ото всех, вывел из лечебницы. Ромео уверенно, запутанными путями, подвёл свою Джульетту к заброшенному поместью. Едва увидев внешний облик здания, Ро успела впечатлиться. — Какой поэтичный балкон. – почти прошептала она, беспокоясь, что их всё же мог кто-то застать. Молодой человек совсем немного усмехнулся. — Идём. – Он вновь потянул её руку, а Роксана и не собиралась сопротивляться. Её вечно холодные пальцы теперь согревались тёплой и сильной ладонью этого человека. Он подвёл её к казавшейся запертой навсегда двери. С дерева и стен свисали старые ветки, однако стоило Ромео сделать ловкое движение рукой, как вход в здание стал совершенно свободным. На губах девушки застыла мягкая улыбка. Он завёл её внутрь, прикрывая дверь. Использовал огниво, чтобы зажечь и взять в руки канделябр со свечами. — Можем выйти на балкон, вид оттуда тебе понравится. Теперь Роксана первая схватила его запястье, заставив Ромео удивиться. Однако он не показал виду. Направлял девушку выше, ведя за собой. Наконец, они зашли в ничем не примечательную комнату с красивыми стёклами в окне. Внутри было уютно, чисто – Ромео не врал, он часто бывал здесь. Свечи отправились на тумбу, а сам молодой человек в маске, рассоединив руки, открыл проход на балкон. Он повернулся к Роксане, застывшей в дверях. — Можешь выйти. Никто не увидит. Она послушалась, как почти всегда делала. С этого маленького балкона можно было видеть город. Такой мрачный, тёмный, но отчего-то теперь не до конца противный. Роксане определённо не нравились порядки, установленные здесь, а ещё люди… Её взор нечаянно упал вниз, вслед за головой. Ромео заметил это. — Что с тобой, Джульетта? Пожалуй, не все люди не нравились девушке в этом городе. Был тот, от кого пальцы начинали дрожать, стоило только услышать из его уст её поэтическое имя. Роксана повернулась к нему, вновь встречаясь с глазами, спрятанными под маской. Она ступила внутрь комнаты, прикрывая окно. Взгляд всё блуждал по его чертам, еле-еле освещаемым источником света, находящимся позади. Она смотрела на лицо в маске. Не знала всех черт, но уже, кажется, любила каждую. Теперь казалось, слова были излишни. Как же сейчас Роксана ненавидела маску, что видела перед собой. Она, безусловно, была лучше той железной, которую застала в день их знакомства. Однако что было ей делать теперь, когда всё, чего могла коснуться – маленький кусочек скулы, щеки, подбородка и краешка губ… А ведь так и хотелось жадно впиться своими губами в его, захватить дыхание друг друга. Пусть Ро никогда не делала подобного, но не раз становилась свидетельницей таких проявлений… Чувств? Эмоций? — Ты спрашивал, что есть любовь. – Это не было вопросом. Утверждение, факт, доступный им обоим. Глаза Роксаны теперь не выпускали его собственных серых, глубоких, таких родных нынче. – Игра с огнём, ведущая к пожару… Она прошептала эти слова, затем резко приблизилась и губы её опустились на совсем крохотный, но всё же доступный кусочек лица Ромео. Он стоял перед ней будто в оцепенении. На самом же деле боролся с желанием сбросить с себя эту ужасную маску, впиться в её алеющие губы, красть вдохи и выдохи, касаться руками шеи, спины, поясницы… Однако он не мог подвергнуть её опасности, которая всю жизнь неизменно следовала за ним по пятам. Роксана спешно отодвинулась, испуганная собственным порывом. Голос Ромео стал заметно ниже, тише, взволнованнее. — Я не могу снять её. – Джульетте не нужны были объяснения, они вдвоём понимали, что эта преграда на его лице являлась препятствием для обоих в этот миг. Однако молодой человек резко повернулся к тумбе, вытянув из неё чистый кусочек ткани. Он почти виновато протянул руку девушке. — Если… Её глаза не выпускали ни капли его реакции. Роксана снова поняла всё с полуслова, выхватила ткань, направив её на свои глаза. Она весьма недурно справлялась с застёгиванием корсетов сама, потому и повязать платок на глаза не стоило ей никаких усилий. В следующий миг Ро опустила руки. Теперь она не видела ничего, кроме редких направлений света. Казалось, будто этот миг всего лишь снится Ромео. Эта девушка и понятия не имела, сколько раз без спроса являлась к нему в сновидениях. Как часто он хотел сорвать с себя маску и… Ромео взял в свою ладонь руку Джульетты. Он снял маску, мешавшую им прежде, а затем отдал её Роксане. Та, слегка ощупав, поняла, что именно держит. В следующую секунду раздался звук отброшенного на пол предмета. Рука девушки потянулась вверх по возможному направлению лица молодого человека, стоявшего перед ней. Наконец, она смогла наугад нащупать его щёку, бровь, затем пальцы нежно прошлись по верхней губе, задержавшись на ней лишь на пару секунд. Ромео тут же поймал её губы своими, не давая сознанию возможность усомниться в реальности происходящего. Они сперва робко, а затем совершенно жадно целовали друг друга, дыша одним воздухом в этот миг. Ромео приоткрыл своим языком губы девушки, проникая дальше, показывая, как может быть ещё откровеннее. Щёки Роксаны пылали. Это можно было бы счесть реакцией на первый в её жизни поцелуй, однако всё было не так. Этот человек… Ромео… Она не могла видеть его ни теперь, ни прежде, но само осознание их духовной близости кружило сознание. Как и её, его ненавидели. Как и она, он лишь хотел творить. Теперь они творили нечто новое вместе – невозможную для остальных историю чувств. Роксана искушённо обвила шею Ромео, не позволяя ему отодвинуться от неё, другая же ладонь стала перебирать мужские волосы. Они сейчас были забавно взъерошены, девушка была уверена, хоть и не видела. Ромео откликался столь же рьяно, его крепкие руки обхватили талию Ро, приподнимая её над полом, позволяя ей теряться в высоте их чувств. Он вдруг остановился, затем услышал невинный и недовольный выдох распалённой Джульетты. Эта девушка… Он увлёкся ей ни на шутку, это не было простой страстью, она была смешана с самыми сильными чувствами, которые, казалось, описать на пергаменте не удалось бы. — Джульетта, я… – Его голос был похож на сбивчивое мурчание. Роксана слышала стук его сердца, темп собственного: они тянулись друг к другу, не позволяя отпустить. Девушка схватила руку дорогого ей теперь человека. Она не бывала в подобном положении раньше, но слышала многое, была любопытной… Теперь же всё ощущалось так по-настоящему, позволить Ромео остановиться она не смогла бы. — Я хочу быть с тобой. – Её фраза была весьма многоликой, однако теперь воспринималась как нечто понятное обоим. – Сейчас. Потом. Когда пожелаем. Девушка наугад потянулась вперёд, но Ромео успел поймать её губы быстрее. Знала бы она, сколько мыслей вызывала в нём одной своей фразой. Он вновь приподнял её, только теперь медленно, не разрывая поцелуя, понёс куда-то. Роксана чувствовала свободу в руках этого человека, даже будучи со связанными глазами. Это было тем, что он дарил ей, самое ценное – свободу. От предрассудков, от остальных, от обстоятельств. Девушка почувствовала, как спина её опустилась на мягкую перину. Она обвила шею Ромео сильнее. Страх был, но не ему сейчас собиралась уступать Роксана, а любви. Молодой человек принялся расстёгивать совсем лёгкий корсет возлюбленной. Он ощущал, как вздымается её грудь под руками, как у обоих дыхание становится глубже, отчаяннее. Теперь его рука расправилась с поясом юбки, снимая её тяжёлую ткань. Перед Ромео, держась за него, лежала она, Джульетта, желала быть в этот миг вместе, подобно и ему самому. Тонкая ткань её нижнего платья осталась предпоследним препятствием между ними: туфли давно остались где-то посреди комнаты. В сумерках, освещаемая блёклым светом свечей комната, казалось, жила только ими. Ромео потянул ленты ткани вниз, перед его глазами осталась теперь оголённая грудь девушки, её живот. Они были в шрамах. Теперь, как никогда прежде, он желал всего самого худшего тем, кто смел оставить на этом прекрасном теле подобные злостные отметины. Роксана хотела было сжаться, замкнуться, но не успела. На шею, а затем ключицы легли десятки горящих поцелуев. Она придерживала волосы Ромео, изредка издавая тихие выдохи, схожие со стонами. Его руки освободили девушку от всего. Край ладони аккуратно, будто проверяя, прошёлся по внешней стороне оголённого бедра Джульетты. Она прикусила нижнюю губу. Её щёки пылали, чувства сравнить с чем-либо у неё получалось. Она вытянула свою руку вперёд, положив её на сердце Ромео, спрятанное за одеждой. — Можно я? Он стал вести её ладонь, позволяя и ей раздеть его, отбросить всё, что было теперь препятствием между ними, оставляя одну лишь ненавистную повязку на глазах Джульетты. Ромео закончил сам и, казалось ему, сдерживаться теперь совсем не получалось. Он переплёл их ладони, позволяя им утопать на постели. Лицо приблизилось к уху Роксаны, обжигая его горячим дыханием. — Если это игра с огнём… Я могу сказать, что люблю тебя, Джульетта. – прошептал он сбивчиво. – И готов сгореть дотла. От этих слов кожа девушки покрылась мурашками, а тело непроизвольно сдвинулось, приблизив возбуждение обоих друг к другу. Губы снова завладели ртом возлюбленной. Чуть направив себя, наконец, Ромео подарил обоим желанное сближение. От неожиданного и не испытываемого прежде ощущения девушка сжала губу Ромео зубами, до крови. Во рту у обоих разлился лёгкий железный привкус, распаляя их сильнее. Они дышали друг другом, тела продолжали прислушиваться к движениям. С каждой секундой Роксана становилась всё настойчивее, она не позволяла перенять инициативу целиком, часто приподнимая голову, чтобы припасть губами к шее Ромео, возможно, оставляя на ней следы их страсти. Оба хотели стать ещё ближе друг к другу, отбросить всё вокруг, забыться, потеряться ото всех. Казалось, жизнь дарила сейчас этот шанс. Каждое движение сводило обоих с ума, натяжение, ощущаемое Роксаной внутри, разливалось странным теплом по всему телу, пробуждая то же в Ромео. Всё-таки позволив себе дерзость установить правила игры хотя бы на чуть-чуть, Ро заставила возлюбленного перекатиться на постели. Теперь она была на нём, а он снова внутри – это ощущалось по-другому. Казалось, Джульетта хотела попробовать нынче всё, будто судьба больше не предоставит ей этого. Ромео обхватывал её спину руками, всё крепче прижимая к себе, заставляя их сердца петь друг для друга. Она поймала его губы в очередном неприлично пылающем поцелуе, двигая бёдрами в такт его движениям. Вскоре Роксана услышала и его низкий, такой сокрытый ото всех стон. Она ухмыльнулась сквозь пелену ощущений: не только он заставлял её издавать звуки, о которых она и не мыслила раньше. В ответ на эту усмешку Ромео впился губами в шею девушки, слегка прикусывая её кожу, дабы не оставить лишний след. Толчки становились сильнее, хаотичнее, казалось, так они сводили друг друга с ума. На самом пике, удивительно совпавшем для обоих, Ро ухватилась рукой за волосы Ромео, а второй сжала простыню. Они пытались ловить воздух, ставший слишком горячим теперь. Девушке показалось, что перед завязанными глазами мгновение назад полыхали звёзды. Она даже не знала, что может чувствовать подобное. Ромео вновь поймал её губы, теперь нежнее, будто подтверждая, что чувства его говорили не только о страсти, но и о чём-то более искреннем, близком душе. Отвечая на поцелуй, Роксана стремилась запомнить всё. Она понимала, что подобное описать никак не выйдет. Это никогда не войдёт в её пьесу. Пусть, как самое ценное, останется здесь, сейчас. Пусть об этом не узнает никто. Позже девушка уснула, однако Ромео не позволили себе этого. Зато знал, что сейчас возлюбленная видит самый спокойный, нежный сон, который могла бы. Он неспешно собирался, поглядывая на спящую Джульетту. Поднял с пола маску. Долго смотрел на неё: в голове проносились мысли, что было бы, если бы он разбил её прямо сейчас, признался во всём Роксане, сбежал бы с ней ото всех. Он и сам видел, как с каждым днём блеск в её глазах становился тусклее – мучители выбивали не демонов, душу. Может, позволить ей решить самой? Он не станет впредь останавливать, однако Роксана и сама может выбрать, что захочет делать. Он защитит её в любом случае, сделает для этого всё. Теперь же он бережно одевал девушку. Едва стоило свету коснуться земли за окном, пробудил Роксану. Она безмятежно улыбнулась, обезоруживая этим молодого человека в маске. Сейчас же оставил бы поцелуй на каждом миллиметре её лица, шеи, но маска снова не позволяла. Ромео так же аккуратно, как и прежде провёл девушку до её покоев в лечебнице. Они около минуты просто смотрели друг на друга, ловя каждое движение глаз, не желая отпускать, расставаться. Молодой человек поднял руку Ро и приложился к её тыльной стороне ладони губами, скрытыми под маской. Только затем скрылся, оставив бьющееся сердце девушки неугомонно стучать. Теперь Роксана ощущала себя по-другому, как будто впервые смогла раскрыть душу без осуждения. И сама же встретила эту взаимность. Утром Джоан поручила девушке отмаливать свои грехи трудом, будто так не останется времени помышлять о зле. Разумеется, всё это было бредом. Теперь же Роксане приходилось отмывать полы в коридоре лечебницы. Лишь иногда тихое постукивание, доносившееся с кухни отвлекало её. Мысли блуждали в поисках новых строк для пьесы. Разумеется, мыть полы Джульетте из неё никогда не пришлось бы. Девушка направилась поменять воду в ведре ко входных дверям. Однако там велась некая беседа, а вокруг двух людей витало явное напряжение, не сходящееся друг с другом. Роксана решила прислушаться. — Намереваетесь ли вы прийти на бал, господин? — Вам есть ли до этого дела? Одной из говоривших была рыжая девушка, одетая в весьма дорогой наряд. Она сжимала свои руки, покрытые перчатками. А вот отвечавшего ей молодого человека Ро узнала сразу. Это был Эдвард Пемброк. — Мой отец… — Вам давно пора перестать слушать вашего отца, Офелия. – раздражённо проговорил он. Даже застав Роксану за подслушиванием его разговоров он не позволял себе подобного тона. Офелия… Это имя Ро слышала прежде, именно на ней Эдварда хотел женить его дядя. Девушка была весьма утончённой, красивой. Наверное, и богатой или родовитой. Отчего же он отказывался? — Вы всё же слепы, если считаете, что можете решать всё сами. Офелия говорила так, будто была уверена в своей правоте, в том, что всё задуманное случится невзирая даже на нежелание Пемброка. — Попробуйте переубедить. — Я пойду, пожалуй. Вы явно не в настроении. Буду ждать вас на балу в любом случае. Девушка покинула помещение, оставив Эдварда в гордом одиночестве. По крайней мере, так думал он до того, как Роксана нечаянно выронила половую тряпку. Она снова поспешила спрятаться. — Вы так сильно любите подслушивать чужие разговоры, юная леди? Он задал этот вопрос таким уставшим голосом, что в нём не было ни упрёка, ни гнева. — Я лишь… – Роксана поспешила оправдаться, показывая ведро с водой. А затем её взгляд упал на тряпку, всё ещё валяющуюся на полу. Только хотела нагнуться за ней, однако Эдвард оказался проворнее, сам поднял её. А затем протянул руку и забрал у девушки ведро. — Я помогу вам. Глаза Роксаны удивлённо округлились. — Почему? Эдвард усмехнулся: для него этот вопрос был весьма несерьёзным, а вот тон девушки говорил об обратном. — Забавы ради. Молодой человек помог сменить воду, поставил ведро на пол, взял вторую тряпку и вместе с девушкой принялся натирать полы. Роксана иногда позволяла себе бросить на него взгляд. Он был напряжён, однако будто и спокоен одновременно. — Если Джоан застанет вас здесь со мной, не думаю, что оценит этот жест помощи. – сказала она. Эдвард поднял на неё взгляд, будто усмехнувшись им одним. — Думаете, это меня остановит? “Нет, безусловно нет.” – подумала Роксана, однако вслух произнести не решилась. Этот молодой человек интриговал. Так сильно защищал собственное мнение… Ему хотя бы повезло не быть пациентом этой лечебницы, так думала Ро. — Я думаю, вы уже достаточно сделали здесь. — Джоан всегда найдёт, к чему придраться. – через смешок выдохнула девушка. Пемброк, будто преодолев внутренний конфликт, слегка дотронулся до ладони Роксаны, останавливая её. Простой жест, ничего не значащий, так почему же девушку будто обдало током? Почему это касание было знакомо ей? Стоило Роксане поднять глаза на графа, как тот уже убрал руку и обернулся. Хотела бы сейчас увидеть его взгляд девушка: почувствовал ли он то же? — Благодарю вас за помощь. Вечером Ромео не пришёл за ней. Девушка провела время, записывая новые строки для “Ромео и Джульетты”, зачёркивала и изменяла, думала над сюжетом, над рифмой. А мысли всё равно возвращались к молодому человеку в маске… Где он? Не страдает ли сейчас? Она заснула, сновидений не было, только темнота. А затем почувствовала лёгкое поглаживание своей ладони. Роксана резко поднялась, за окном едва рассветало. На полу сидел Ромео, удерживая руку возлюбленной. Он был на коленях, такой уязвимый нынче. — Ромео? Отчего ты здесь? – спросонья задала она вопрос. — Пойдёшь со мной? — Куда? — Я покажу, тебе понравится. Ещё пару секунд держалась она за его взгляд, а затем кивнула. — Я только соберусь. Ромео вышел из комнаты, стоял снаружи, спиной облокотившись на стену. Ему нужна была тишина, тишина от мыслей, отсутствие всего. И присутствие только её, Джульетты. Роксана собралась, однако что-то будто заставило её надеть сверху красный плащ, подаренный прежде Пемброком. Девушка тихо выбралась из покоев, прикрывая за собой дверь. Ромео тут же запер её на ключ: Роксана никогда не спрашивала, откуда они у него, но теперь это будто не имело значения. Молодой человек уверенно, но всё же осторожно взял её за руку и повёл за собой. Перед этим взгляд его зацепился за плащ, в котором она была, однако он ничего не сказал. Они покинули стены лечебницы, шли стороной леса, а затем он свернул куда-то. Не так далеко послышался шум воды: то была река. Однако не к ней стремился Ромео. Он остановился у одного из деревьев и позволил Роксане взглянуть вперёд. Перед ними рассыпалась поляна, полностью покрытая жёлтыми одуванчиками. Такое чудо природы находилось в Стратфорде. Казалось, это место просто не могло быть частью обители зла, как же оно оказалось здесь? — Это восхитительно! Роксана практически выкрикнула это, а затем побежала вперёд, подпрыгивая над цветами, чтобы не испортить их. Лицо Ромео тронула грустная улыбка, он стал спускаться с холмика, медленно приближался к девушке. — Ромео, смотри какие они красивые! Девушка схватила его за ладонь и повела за собой, а потом закружила. Так сильно, что вдвоём они повалились на траву. Смех Роксаны вызвал ответную улыбку молодого человека, но всё же он почему-то не был рад . Ромео был явно напряжён, всё его тело как будто сковала какая-то внутренняя боль. Теперь они лежали друг напротив друга, вокруг сияли в росе цветки одуванчиков. Под Ро, пряча девушку от мокрой травы, раскрывался красный плащ. Глаза Роксаны ловили край губ и щеки Ромео, видневшихся из-под маски. Девушка молчала, наблюдая за этим настроением спутника. О чём же не мог он сказать ей? Она опустила взгляд ниже, изучая глаза возлюбленного. Они будто застыли в безмолвной молитве к судьбе или чему-то высшему. Роксана изучала его доступные взгляду черты, вспоминала, как его кожа, губы ощущались без маски. Она лишь немного протянула руку вперёд, приблизив её к краю маски. Глаза читали друг друга: понимали, чего оба хотят. Были ли готовы к последствиям? Не знали. Девушка начала снимать маску, а он и позволял. Медленно, дюйм за дюймом. Лишний предмет тут же был отброшен ею в сторону. Сейчас видела перед собой его. Почему же сразу не подумала, что именно он мог прятаться под маской? Поведение сразу объяснялось, исчезновения, разговоры. Она смотрела на Эдварда и понимала, что душа давным давно обо всём догадалась, только глаза привыкали. Нет, это не был обман, это правда. Его прятали, хотели скрыть ото всех. А он открыл душу незнакомой совсем недавно девушке, которая теперь для него стала всем миром, как и он для неё. Влюблённые, они смотрели друг другу в глаза, ловили каждое движение. Пальцы Роксаны прошлись по его скуле, брови, волосам, так небрежно падающим на лоб. Оба не хотели забыть этот момент. Наконец, пальцы спустились к губам. Девушка поцеловала его первой. Это было лёгкое касание губ, однако и этого оказалось достаточно. — Ты не злишься? “Какой глупый вопрос.” – подумала Ро. Она отрицательно покачала головой, а затем чуть повернулась, подняв глаза к небу. — Я знала. Он усмехнулся. — Ты не могла. Её губы расплылись в ироничной улыбке. — Могла. Ты сам был любезным, и касание руки… Я не могла перепутать. Теперь и Эдвард смотрел на небо. Девушка узнала, что именно он скрывался под именем Ромео, под этой маской, надетой на него окружением. Ещё некоторое время они лежали в одуванчиках, держась за руки. Однако скоро утро вступило в свои права, потому нужно было возвращаться. Эдвард надел маску, а затем заметил разочарование Джульетты, которое она бы ни за что не произнесла. — Они не могут увидеть меня. Это будет плохо прежде всего для тебя. Роксана кивнула. Влюблённые взялись за руки и направились обратно. — Как умудрялся ты всё это время сбегать? Один, со мной? Впрочем, теперь понятно, как ключи могли быть у тебя. Молодой Пемброк усмехнулся. — Я познакомлю тебя кое с кем. Ты ему понравилась. — Кому? – её глаза удивлённо распахнулись. А дальше последовал смех её спутника. — Подожди, нетерпеливая. Я наказал ему не покидать поста. Стоило им подойти к краю одного из городских зданий, как Эдвард слегка присвистнул. На звук к ним подлетел чёрный ворон. Он сел на плечо молодого человека. — Покажи свой привычный облик. Ворон тут же обратился в жаба, издал характерный звук. — Ква-ствуйте, Роксана. Девушка поразилась. Никогда прежде она не видела говорящих зверей. — Он и имя моё знает? И по-английски разговаривает? Эдвард усмехнулся, проведя пальцем по спинке жаба. — Он весьма смышлённый для своего обличия. — Не подстре-ква-йте, сударь! Роксана прыснула со смеху, однако поспешила прикрыть рот рукой. — Я никогда не видела прежде таких чудес. А как же вас зовут, уважаемый? — Ты слышал, что сказала эта юная леди? – обратился жаб к Эдварду. – Что я уваж-ква-емый. — Вот именно, что уваж-ква-емый. – передразнил его молодой человек. Жаб снова недовольно квакнул. — Меня зовут Меркуцио, юная леди. Она вскинула глаза на Эдварда, скрывающего виноватую улыбку. — Так вот откуда то имя, что ты подсказал мне для пьесы. — Моё, ква? Я происхожу из древнейшего рода говорящих жаб! — Она уже поняла, какой ты скромный. – снова оборвал Эдвард его величественные речи. – Меркуцио в обличии ворона следил за происходящим, чтобы я или мы могли исчезать. — Спасибо вам, Меркуцио. – проговорила, улыбаясь, Ро. — Ква, леди, вы меня смущ-ква-ете. – Он игриво спрятал мордочку лапками, чем вызвал очередную волну смеха. – Но всё же пора вам поспешить. Город, ква, просыпается. Эдвард кивнул, не выпуская из руки Меркуцио, сжал ладонь девушки и побежал с ней в сторону лечебницы. Он тихо завёл её в покои, но перед тем, как запереть любимую в них, проговорил сквозь приоткрытую дверь: — Я приду скоро. Принесу кое-что. Девушка улыбнулась и кивнула. Даже услышав щелчок, заперевший её внутри, Роксана не смогла отпустить улыбки с собственного лица. Позже ей снова поручили заниматься уборкой в лечебнице. Всё лучше тех мучений, что преследовали прежде. Однако казалось, что всё происходило не просто так. Девушка снова краем уха уловила разговор о каком-то убийстве в лесу. Это пугало, но не больше людей, что творили своё правосудие гнусными способами. Отчего-то казалось, что Ромео, то есть Эдвард мог быть связан с колдовством… У него была говорящая жаба, он был закован в железные маски… Скрывали ли его личность как колдуна из-за недопустимости магии? И знал ли вообще об этом Клавдий? Роксана могла и придумать нечто, поэтому решила спросить у самого молодого человека. Наконец, когда вечер уже опустился на город, Ромео вошёл в комнату. Он порывисто обнял девушку, однако маски не снимал. — Возьми. – Эдвард протянул какой-то свёрток Роксане. — Что это? – спросила она, желая тут же распаковать обёртку. — Посмотришь потом. Позже всё объясню. Идём? Они улыбнулись друг другу, вновь сбежали из лечебницы. Однако направляться в лес теперь было слишком опасно, потому Эдвард и повёл её в ещё одно тайное для обоих место – тот самый особняк, скрытый лозой. Они прошли внутрь, а дверь молодой Пемброк надёжно запер. Он снял маску, почти что отбросив её на стол, а затем потянулся к губам девушки. Поцелуй вновь лёгкий, чувственный, такой обещающий. — Я кое-что принёс, садись. На столе вскоре оказались два блюда, в которых лежала вкусная еда. Девушка подняла на него удивлённый взгляд. — Можешь даже не пытаться солгать, что с удовольствием ела ту стряпню, что умудряется подавать Джоан. Роксана была благодарная за эту пищу. Действительно, в последнее время она целыми днями ходила почти что голодная. И всё же спустя время бестолковых разговоров и пустых пауз, девушка захотела спросить. — Я всё хотела узнать… — Умею ли я колдовать? Ей не казалось, он усмехнулся. То ли горестно, то ли нет. Ро, поджав губы, кивнула. — Ты ведь не убежишь в страхе, размахивая руками? – И снова ответ колкостью, дабы скрыть собственные переживания. — Нет, конечно! — Умею. Казалось, Роксану это только заинтересовало. Не отталкивало, а наоборот привлекало. Она слышала, что её бабушка тоже была ведьмой, потому и ей могли передаться какие-то способности, однако этого не произошло. — А как? Эдвард же усмехнулся, почувствовал настроение возлюбленной. — Могу навевать сны. Управлять сновидениями. Не сильно, но всё же. Это удивило собеседницу. — И часто ты… так делаешь? — Нет. Она кивнула, размышляя об услышанном. — Что же нужно сделать, чтобы управиться со снами других? Их голос опустился до заговорщического шёпота. Казалось, девушка боялась, что даже стены могли их подслушивать. Поражённый таким живым любопытством Ро, Эдвард взял с книжных полок спрятанную где-то в глубине книгу и положил её на столе. Роксана пролистывала страницы. Эдвард долгое время записывал и изучал то, что относилось к его магической способности. — Ты мог бы послать сновидение даже в другое место? – Она вновь изумилась. — Если сильно захотеть и рассудок человека не воспротивится в результате чего-либо, то да. Ещё некоторое время она листала какую-то книгу то ли заклинаний, то ли магических описаний. Её взгляд зацепился за страницы с информацией о магии замораживания. — Frigus… Так интересно звучит. – усмехнулась она. Роксана всё же стала уставать, потому книги вскоре вернулись на место. — То, о чём хотел я сказать ранее. – Его глаза встретились со взглядом возлюбленной. – Завтра в Стратфорде дают бал. — Бал? – В сознании Роксаны пуританские порядки города не сходились с подобным мероприятием. — Его поручил устроить Роберт Дадли. Граф давно положил глаз на наш город, к тому же соревнуется за него с Уильямом Сесилом. Например, Джоан прислал именно Сесил, чтобы следить за сохранением тайны личности Ромео. — Твоей? Сам Сесил распорядился? – удивилась девушка. — Клавдий поведал… Знали бы больше, думаешь, позволили бы мне так свободно уходить? Им не известно столько, сколько тебе, Роксана. – Он назвал её по имени, это заставило сердце странно трепетать. — А что с балом? — Хотел, чтобы ты пришла. Эдвард говорил серьёзно. — Как ты представляешь это? Я ведь… не могу просто заявиться туда. — Клавдия не будет, он слишком заботится о своей праведной репутации, чтобы совать нос на такого рода мероприятия. А для всего остального – используешь тот свёрток. Он многозначно улыбнулся. — Идём? Эдвард хотел было надеть маску, но Роксана успела опередить его действие и украсть поцелуй. Он ответил столь же дерзко, прикусив краешек её губы. Молодой Пемброк снова проводил её до покоев, стремясь сокрыть от чужих глаз. — Передай благодарность Меркуцио. – усмехнулась девушка. Оставшись в одиночестве, Роксана поспешила раскрыть содержимое подарка, оставленного ей возлюбленным. Он был тяжёлым и большим: внутри оказалось новое платье и маска. “Для бала. Представь, будто это маскарад” – гласила записка. Девушка усмехнулась. Наряд был поистине волшебным. Где он только добыл его в этом городе? И следующим вечером девушку вновь оставили в покоях. Не заперли на этот раз, а потому выбраться ей не составило труда. Надев голубое платье с белым подолом и нижними юбками, Роксана не забыла и о маске, скрывающей теперь ото всех её лицо. Так просто они поменялись с Ромео местами: теперь все могли видеть его, но не знали, кто же такая она сама. Войдя в просторный зал, девушка поразилась количеству света, озаряющего пространство, нарядам людей, которые будто ждали этого мгновения, чтобы покрасоваться друг перед другом. В отдалении Роксана заметила своего возлюбленного: вокруг него стояли какие-то люди, пытались вести светские беседы, отчего его лицо то и дело недовольно подкашивалось. А затем Ро подметила её… Офелию. Эта девушка статно подошла, почти что подплыла к Эдварду, заставив его приложить губы к тыльной стороне ладони, покрытой перчаткой. Она, по всей видимости, задала ему какой-то вопрос, но ответа так и не последовало, поскольку глаза молодого человека наконец-то нашли Джульетту. Она, в свою очередь, услышала чей-то шёпот. — Сейчас будет танец… — Пемброк должен пригласить Офелию, ведь они поженятся! — Я слышал, юноша возомнил из себя невесть кого и не хочет брака. — Излишки молодости. Действительно, было бы верно, если бы на первый танец бала молодой граф пригласил свою будущую невесту. Он ведь должен держать лицо перед обществом. Музыканты уже собирались начать играть. А общество Стратфорда наблюдало, как Эдвард Пемброк направлялся к какой-то незнакомке в маске. Подошёл к ней с поклоном. — Миледи, подарите ли вы мне этот танец? Роксана держала подбородок достаточно высоко, чтобы высказать свою уверенность в себе, отсутствие смущения, которое так и стремилось стать превалирующей эмоцией этого мгновения. — Что играют нынче? — Вольту, миледи. – Его серые глаза поймали взгляд из-под маски. Позволив взять себя за руку, Ро наблюдала, как Офелия всё не сводила глаз с Эдварда. Съедала ли неудавшуюся невесту графа ревность? Монтгомери не знала, однако чувствовала, как саму её это чувство переполняет. Наконец раздались мелодичные ноты. Танец позволил им приближаться друг к другу, однако влюблённые только смотрели и смотрели, будто взглядами проверяя самих себя. Роксана знала истинное отношение возлюбленного к происходящему. Его дядя хотел этой женитьбы, был готов устроить её любой ценой. Смог бы Эдвард пойти против него? Если же нет… — Ваша невеста не будет вас искать? — А теряла ли? Он усмехнулся. Их танец распалялся, будто в нём горели их общие чувства, ведущие к пожару. Ревность Роксаны так и звенела в воздухе, а глаза Эдварда будто кричали о том, что её доверие он никогда не предаст. Этот контраст будоражил обоих, манил приблизиться, назло прямо сейчас завладеть губами друг друга, сильно, до железного привкуса на языке. — Где ты достал этот наряд? – Глазами Роксана указала на саму себя. – Не поверю больше, что шил сам. — Ты жестока. – усмехнулся Эдвард. Казалось, всё вокруг утратило своё значение. Даже возможное внимание общества к Ро, находящейся здесь инкогнито, перестало волновать любого из них. Мужчины смотрели на спутницу аристократа, шептались. — Кажется, с вас не сводят глаз, миледи. — В центре внимания вы. – парировала она. – Полагаю, общество Стратфорда не привыкло, чтобы холодный граф Пемброк сам приглашал даму на танец. Так ещё и неизвестную им. — О, миледи, ваша ревность пробуждает во мне странные чувства. – Эти слова он прошептал ей на ухо, когда движение танца позволило приблизить лица друг к другу. Его дыхание обожгло кожу, заставило пульс участиться. — Ревность?! – вспылила она. – Не забывайтесь. Эдвард лишь усмехнулся, распаляя Роксану всё больше. Её пальцы сильнее сжали плечо спутника во время подъёма, и, если бы не толстый слой одежды, девушка поцарапала бы его кожу до крови. Глаза говорили больше слов, гораздо громче. Ещё до того, как бал кончился, ни Эдварда, ни таинственной незнакомки никто более не видел. Ни на балу, ни в этом поместье. Горя, они бежали прочь ото всех по холодной улице города. Заперев дверь собственных покоев, Эд не спешил разорвать жаркий поцелуй с любимой. И маска девушки летела на пол. Теперь не было препятствий. Они целовали, кусали, пили друг друга. Он не врал, ревность Роксаны кружила ему голову, опьяняла. Ещё никогда чужой гнев не был так сладок для него. Сама же девушка, желая своими движениями рассказать, как многое её спутник может потерять, променяв на какую-то знатную особу, не давала молодому человеку принимать решения. Роксана распахнула мужской ворот, лишь слегка провела пальцами по оголившейся, но уже горящей коже. А затем припала к ней не то губами, не то зубами. Она была столь настойчива, что спиной Эдварду пришлось прижаться к стене. Его руки обхватывали Ро за талию, не отпуская. Девушка оставляла на нём новые отметины, поверх старых – тех, которые он когда-то не позволил ей видеть. И на его спине виднелись шрамы от ударов, схожие с её собственными. Такими были они: ненавидимые миром, но любимые друг другом. Теперь же они смотрели, запоминали каждую черту, каждую реакцию на прикосновение. Они брали всё: до потерянного друг в друге пульса. Наутро первой пробудилась Роксана. Сквозь сон поймала такие нужные её пьесе фразы. Нашла пергамент и перо Ромео. “... Всё, о чём Я прежде слышать не могла без дрожи, Теперь я, не колеблясь, совершу, Чтоб не нарушить верности Ромео”.