Тайна библиотеки Стратфорда

Глава 6. Объединяя воспоминания. Они обжигали друг друга глазами. — Что ж, вынужден откланяться, миледи. – Клавдий с той же противной улыбкой слегка поклонился и направился прочь от Роксаны. Девушка ощутила, как пульс стал звучать в собственных висках. Всё её нутро выдавало предательское переживание, которое даже сама она понять не могла. В следующий миг Роксана почувствовала, как некто или нечто потянуло её назад, схватив за руку. Она только хотела вскрикнуть, но на рот уже мягко легла мужская ладонь. — Тише. Ро узнала этот голос: шёпот Эдварда, который затащил её в какую-то комнату. Отпустил же, только когда закрыл дверь в помещении, куда они попали. Это была просторная библиотека, находившаяся в замке – здесь девушка ещё не была. Она возмущённо повернулась к нему. — Что ты творишь?! — Я должен задать тот же вопрос, полагаю? – Его тон была куда более внушительным. – Тебе нельзя общаться с Клавдием! — Нельзя?! Он остановился, тяжело дыша. — Не стоит. – исправился он, придавая своим словам более мягкий облик. – Ни к чему хорошему это не приведёт. — Боитесь, что раскрою его? Эдвард усмехнулся. — Какая глупость… Он сжал её ладонь, аккуратно, бережно. Взгляд Роксаны опустился на маленький кусочек металла, что почувствовала она кожей. Кольцо… — Я видела его прежде. Именно такое, с красным камнем в своих снах девушка передавала ворону. Теперь всё начинало собираться в единую картину: именно Ромео девушка послала кольцо, сейчас же он носил его. Ведь Эдвард всё это время ходил с ним. Испуганные и чрезмерно доверчивые в этот момент глаза Ро поднялись сейчас на человека, любовь к которому ещё жила в ней. — Ты не помнишь всё. – Это был факт, Эдвард прекрасно понимал, что не сказала бы она так, зная обо всём, что произошло в прошлом. — Как мне вспомнить? Пемброк задумался всего на мгновение. Он снял своё кольцо, протянул его девушке, вкладывая в её ладонь. Роксана сжала его. — Ты ведь можешь видеть, так увидь. Девушка погрузилась в видение о прошлом, применяя свою магию. В прошлом. 7 лет назад. Стратфорд-на-Эйвоне. — Это перо, Эдвард… Ты должен сохранить его. Ни за что не потеряй. Оно поможет избавить город от тьмы, но может и само породить её. Запомни. Однажды отец сказал эти слова своему сыну. Его глаза бешено дрожали, лоб был покрыт испариной. Целыми днями Пемброк мог проводить за пергаментами, словно обезумевший. Теперь же его поведение пугало совсем юного Эдварда. А потом отца не стало. Скорбели все, но что-то не давало Эдварду покоя. То ли взгляд, то ли одно присутствие дяди, Клавдия Пемброка, внушало отвращение. Привыкший принимать всё в молчании, молодой аристократ не спешил делиться ни с кем своими ощущениями. Только пребывал в компании своего приятеля Уильяма Шекспира. Тот не осуждал Эдварда за стихи, что иногда создавались им. Вместе они творили, порой обсуждали написанное. Однако спустя несколько месяцев после смерти отца произошло нечто необычное. Как часто это делал, Эдвард направился в лес, чтобы провести время в тишине и отсутствии всякого внимания к его персоне. А затем он почувствовал холод, будто сгустки тумана хотели что-то сказать ему. Молодой человек сел у дерева, принёс с собой книгу, хотел прочесть её. Только что-то не позволило ему. Эдвард увидел перед собой не то тень, не то призрака, заставившего подняться. — Эдва-а-ард… – почти что прошелестел фантом. Он приближался, но отчего-то не пугал молодого аристократа. — Кто вы? — Сы-ы-ын… Пемброк был поражён: по росту призрак действительно напоминал его отца, по голосу был отдалённо похож. — Отец? – с сомнением спросил он. — Помнишь, что я наказал тебе? Перо-о-о. Избавь от тьмы. — Я не понимаю, какой тьмы? – Эдвард был ошарашен происходящим. — Клавди-и-ий устроил самосуд. Убил меня-я-я, а следующим станешь ты-ы-ы. – Шёпот проникал под кожу. — Дядя убил тебя? Фантом отца рассмеялся, сотрясая деревья. Из его пустых глазниц горели красные огоньки, кричащие об опасности. — Боялся за свою репутацию. Не нравились ему мои стихи-и-и. Не пристало аристократу заниматься “подобной дикостью”. В этих словах Эдвард действительно узнал ценности своего родственника. Тот всегда был против творчества, пытался из всех рядить послушных пуритан. — Что мне сделать? – решительно спросил он. — В библиотеке найди книгу-у-у. Трактат, ты поймёшь. Там написано о силах, что могут помочь тебе. Используй перо, используй с умом. Однако прокричал петух. Фантом развеялся. Эдвард и раньше ощущал, что смерть отца не могла произойти просто так. Он был здоровым мужчиной, потому и умереть во сне не мог. Возможно, его отравил Клавдий. Яд предательства теперь тёк в венах молодого Пемброка. Следующим же днём он направился в библиотеку поместья. Там была примечательная книга, описывающая силы некой Морганы. Не то человек, не то змея – нечистая сила. Порождение древнейшей ведьмы и дьявола, Моргана – воплощение тьмы. Ведьмы и колдуны взывали к ней, поклонялись, моля о силе. Ставила она им особые метки и велела называть себя “Королева Моргана”. Эдвард живо переписывал тексты о колдовстве, магии, том, что было там. Возможно, всё это было выдумкой, но попытаться было необходимо. Клавдий слишком влиятелен, чтобы расправиться с ним одними словами. Закончив переписывать тексты о Моргане, Пемброк оставил подпись W.H., что всегда писали они с Шекспиром в своих творениях. W.H. – William.Hamlet. Уильям и Гамлет – второе имя приятель дал Эдварду, дабы скрыть личность пишущего. Всё же к аристократу, творящему стихи, в Стратфорде-на-Эйвоне отнеслись бы враждебно. Взяв с собой переписанный в новую книгу текст, Эдвард отправился в лес. Возможно, ему удалось бы снова встретиться с призраком отца. Однако стоило ему ступить в глушь леса, как воздух вокруг будто застыл, все звуки исчезли. Затем книга из его рук буквально подлетела в воздух, открывшись на странице, где была описана Моргана, где Эдвард оставил прежде свою пометку. Затем предмет снова упал в руки молодого человека, но теперь он услышал шелест и шипение. — Ты спас-с-с, вызволил. Звук будто был везде и при этом нигде. Эдвард увидел того, кто говорил это. Женщина-змея, будто удивлявшаяся своему собственному облику, стояла перед ним с хищной улыбкой. — Я благодарна тебе, юнош-ш-ша. Страх застыл в его жилах. — Я чую гнев. Кто пробуждает в тебе это чувство, мальчик? – Моргана практически обвила тело Пемброка. Возможно, именно об этих силах и говорил отец. — Я хочу отомстить за убийство отца. — Ха-ха-ха, какой милый мальчик, и какой полез-з-зный. – Женщина-змея предстала перед ним теперь в полный рост. – Я могу обещать помочь тебе, ты ведь хочешь этого, я чувствую. — Что я должен сделать? — Я возьму тебя на службу к себе, ты весьма с-с-способный. Получишь дар, обернёшь его против нарушителя спокойс-с-ствия. Мне нужен твой гнев, мой мальчик. Ты ведь сможешь дать мне такую малость? Её улыбка заставляла сердце переворачиваться от страха. Эдвард решительно кивнул. — Я стану колдуном? Моргана снова засмеялась, заставляя ветви и листья на деревьях дрожать. — Можешь называть это так, мой мальчик. – Она посмотрела на книгу в его руках. – Ты ведь пишеш-ш-шь, стихи, мне думается. Он снова лишь кивнул, не находя подходящих слов для этого великого тёмного существа. — Будешь писать их со своим гневом, мне нравитс-с-ся. Её раздвоённый язык то ли дело вылезал меж зубов, заставляя вспомнить, что женщина перед ним не была человеком. Даже не ведьмой, это что-то куда более пугающее. Однако желание отомстить за отца, гнев на Клавдия побудил его согласиться на эту сделку. — Хорош-ш-шо. Ты будешь управлять с-с-снами. Поймёшь, чем это тебе поможет. Нет лучше способа вывести преступника на чистую воду, как заставить пережить всё с-с-снова. Моргана чётко обозначила, что именно нужно было для завершения этого обряда. К тому же и сам Эдвард читал об этом в книге, что переписал. — Servus tuus ego sum. – Его рассечённая ладонь соединилась с рукой Морганы, объединяющей их жизни и дух. Обряд не занял более получаса, женщина-змея отправила молодого Пемброка восвояси, повелев не забывать о его новых обязанностях и способностях. Эдвард хотел проверить, что же он мог теперь. Однако сразу применять магию на Клавдие было бы слишком рискованно. Моргана заверила, что его чары не смогут убить другого, потому и использовать их нужно было более разумно. Пемброк направился к своему приятелю Шекспиру. Тот, как обычно, тепло поприветствовал его. Эдвард оставил свою книгу и перо на столе Уильяма: иногда он поступал подобным образом, чтобы Клавдий не обнаружил чего-то необычного в поместье. — Могу я остаться у тебя? Эдвард не знал пока что, с какого расстояния он мог бы использовать свою магию, оттого хотел испробовать на Уильяме чары, находясь рядом. — Конечно. Есть ведь свободное место. – Поэт, разумеется, обрадовался. Эдди всегда пробуждал в нём вдохновение, заставлял восхищаться характером. Ночь вошла в свои права, но молодой Пемброк был единственным, кто не спал. Он приблизился к постели Шекспира. Это было странно – использовать то, о чём даже не имел понятия. Однако молодой человек всего лишь пытался почувствовать. И в следующий миг он попал в сон Уильяма, который происходил будто наяву перед Эдвардом. Поэту снился сюжет. Он писал его. Главным героем был Гамлет, который ради разоблачения своего дяди притворился сумасшедшим. Тот хотел собрать доказательства его злодеяний, чтобы обвинить в преступлении. Эдвард подумал в тот момент о своём поэтическом прозвище и дяде, которого звали Клавдий. Однако в следующий миг его выбросило из сновидения. Молодой Пемброк поспешил лечь в постель, чтобы не пробудить приятеля. Он проснулся только на рассвете, а Шекспир за столом уже вовсю писал что-то, активно водил пером по пергаментам. — Вдохновение? – спросил Эдвард, подходя к нему. Уильям, не останавливаясь, ответил: — Что-то удивительное. Никак не мог назвать героя пьесы, а тут будто во сне пришло имя. — Какое же? — Клавдий. Дядя Гамлета. Забавно, не находишь? Эдвард был удивлён: неужели его вмешательство и мысли о собственном родственнике заставили сон Уильяма преобразиться? — О чём сюжет твой в этот раз? — Гамлет говорит с призраком отца, который признаётся, что убил его на самом деле не яд змеи, а яд, вылитый собственным братом. Клавдий становится королём, никто не знает о его преступлении кроме Гамлета. Как вкопанный застыл молодой Пемброк. Не впервые он замечал нечто странное: будто стихи Шекспира иногда сбывались. Странным, искажённым образом, но воплощались в реальности. Краем ногтя он подцепил лист с новой пьесой приятеля. На ней стояла надпись W.H. Могло ли быть совпадением, что содержащее эту надпись, сбывалось вокруг их обоих? Или же всё дело было в пере? Взгляд Эдварда упал на перо, которым сейчас творил новые строки Шекспир. То самое перо, о котором молодому Пемброку говорил отец. Позже Эдвард забрал его вместе с книгой, намереваясь испытать свой дар на дальнем расстоянии сегодняшней ночью. Придя в поместье, спрятал копию книги в библиотеке, разместив её меж неприметных полок. Той же ночью Эдвард сосредоточился на своих ощущениях, направляя магию, теперь ощущаемую им вокруг, далеко, к дому приятеля. И у него действительно получилось. Снова будто в видении предстало перед ним сновидение приятеля. Тому снова снились какие-то сюжеты. Теперь появился какой-то Ромео, страдающий и стремящийся найти успокоение для своей души в этом мире. Имя сразу же привлекло внимание Пемброка. Ещё днём у него появился план, весьма отчаянный, но, возможно, действенный. Ему предстояло разыграть драму, трагедию, стать сумасшедшим. Самое главное – убедить в этом дядю. Нужно было дать ему поверить в то, что у племянника его случилось помутнение рассудка, а, может, он даже попал под чары колдунов или ведьм. Имя Ромео подходило как никогда лучше. Эдвард намеренно постарался вырвать его из сна Уильяма, чтобы тот забыл эту часть своего сновидения. Больше он его так и не вспомнил. И со следующего дня в Стратфорде-на-Эйвоне началась новая пьеса. Пьеса разоблачения. — Дядя! Только взгляните, какой радостный у вас вид, а всего два часа как умер мой отец! – Эдвард подобрал точное время, когда кроме родственника его речей никто не смог бы услышать. В руках он держал пергаменты, на которых было написано то, что после станет Эдвард говорить. Именно эти бумаги должен был прочесть Клавдий. — Уже минуло два месяца. — Так много? Умер назад два месяца и всё ещё не забыт! Тогда есть надежда, что память о великом человеке переживёт его на полгода. — Что ты несёшь, Эдвард? – Мужчина разозлился не на шутку. Он поднялся из-за стола, вырывая из рук племянника бумаги. Взгляд Клавдия пробежался по строкам, переписанным Эдвардом у Шекспира. Строки из Гамлета, о которых мужчина ничего не знал. Но всё же, даже без бумаг он не остановился, продолжив изображать сумасшедшего. — Взывает к мести каркающий ворон! К удивлению обоих за окном раздался глас птицы. Даже Эдвард не ожидал подобного совпадения, но от роли не отошёл. Клавдий с округлившимися то ли от раздражения, то ли от страха глазами наблюдал за поведением племянника. — Неужто дар твоего отца коснулся и тебя, Эдвард? – воскликнул он. — Что значит имя? Я всего лишь-то Ромео, и имя это принесёт тревоги. — Совсем помутился рассудком. Ну ничего, пока совсем не сошёл с ума, я разберусь со всем. Старший Пемброк покинул помещение. С того мгновения жизнь Эдварда претерпела основательные изменения. Клавдий распорядился преобразовать поместье в лечебницу, где из людей изгоняли бы нечистую силу. Так он мог сделать своего племянника, которого порой настигали приступы сумасшествия, одним из пациентов. Предусмотрительный Клавдий рассказал о поэтическом даре родственника Уильяма Сесилу. Стихи Эдварда, изволившего теперь называться Ромео, могли бы оказать влияние на нужных людей, которые могли прочесть их. Сам же молодой Пемброк продолжал писать о мести, предательстве, битвах, соблюдая часть договора с Морганой. Сесил же приказал дар направлять в стихи, способные погубить всех потенциальных врагов Англии. Как доволен был Клавдий, когда приказы высших чинов сошлись с тем, что вытворял его племянник. Ему так сильно нужно было расположение приближённого лица королевы, это давало столько силы, сколько уважения. Наконец-то Клавдий смог бы подчинить весь Стратфорд-на-Эйвоне своим порядкам. Всё это было на руку и Эдварду, который то изображал приступы, называясь Ромео и выкрикивая бредовые стихотворения, то был волен в своих действиях, когда пребывал в покое. Клавдий не мог вечно держать в заточении молодого Пемброка, тогда остальные жители что-то заподозрили бы. Однако чтобы скрыть племянника от чужих глаз и спрятать государственную теперь тайну его личности ото всех, время от времени на Эдварда надевалась железная маска, кандалы. Он выглядел куда более чем пугающе, устрашающе. Именно в таком виде его мучили, говорили, что стремятся изгонять нечисть, что поселилась в его душе. Иногда он ходил в лес, чтобы увидеться с фантомом отца, но тот появлялся крайне редко. Порой Эдвард приносил пергаменты и перо с собой, записывая новые строки прямо там. На это он слышал удовлетворённый шёпот Морганы, не находящей в себе пока сил слишком часто являться ему. Женщина-змея рассказала ему о заточенной предками Суффолка силе, что была скрыта в неких реликвиях-артефактах. Она не ощущала пока присутствия своей магии, но стремилась обрести больше силы, чтобы обнаружить их. Эдвард знал семью Суффолков, к сожалению, слишком хорошо. Младший Ральф был весьма добрым юношей, захотел выучиться на священника. А вот на их старшей дочери, Офелии, Пемброка собирались женить. На это ему намекали ещё с давних пор, однако время всё приближалось и приближалось. Девушка была известна своей кротостью, однако Эдвард ощущал каждый раз, что от своего она не отступит, будет идти до конца, следуя своим целям и желаниям. Ромео со временем становилось всё труднее находить в себе нужные плохие, гневные эмоции. Его стихотворения становились плачевнее, трагичнее, что не нравилось ни дяде, ни Уильяму Сесилу. Тогда Клавдий решил, что его поэтическому племяннику нужно вдохновение, муза, возможно. Его брату в том помог брак с матерью Эдварда, однако и она вскоре скончалась. Именно тогда начались периоды бреда, возникавшие у брата Клавдия. Совсем недавно мужчина прослышал о ещё одной печально прославившейся девушке, сочинявшей стихи. В её родном городе многие стали считать её ведьмой. Статус той был весьма высок, потому избавиться от неё просто так не удалось бы. Тогда Клавдий направил её отцу предложение о помощи от лечебницы Стратфорда-на-Эйвоне. Уильям Сесил также был не прочь перестраховаться, оттого к недовольству Клавдия послал в город наблюдательницу, которой было поручено следить за Ромео. Разумеется, знать государственную тайну ей не было положено, но осуществлять свои обязанности она смогла бы и так. Джоан прибыла в город, почти сразу повели её в лечебницу. — Рад видеть вас вовремя. Вы ведь понимаете всю серьёзность доверенного вам дела? – проговорил мужчина. — Разумеется, милорд, я всё понимаю. Тот усмехнулся. Конечно же, эта женщина не знала всего и не узнала бы никогда. Двери со скрипом распахнулись, и в комнату втолкнули юношу. Его лицо было сокрыто железной маской, но своими глазами, едва виднеющимися из-под прорезей, он будто проклинал стоявших перед ним людей. — Ну здравствуй, Ромео. – скользким голосом сказал Клавдий. Мужчина повернулся к женщине. — Это юноша-колдун, Джоанна. Сейчас он, разумеется, не опасен. – Старший Пемброк обратился к молодому человеку. – Ну что, Ромео, какие демоны навещали тебя сегодня? Тот тяжело рассмеялся, будто вся ситуация была для него забавой. — Джоан будет приглядывать за тобой. – продолжил Клавдий. — Ох, непременно, но Джоан точно всё знает? Эдвард снова изображал приступ сумасшествия. — Она знает всё, что нужно. Тебе же пора спать. Юношу вывели, а Клавдий направил Джоан в другую комнату. — Он сейчас не нуждается в заботе. Заходить к нему просто так вы не должны, только когда Роджерс пригласит вас. Женщина замялась, испуганная то ли увиденным, то ли чем-то ещё. — Вас нечто гложет? – Он постарался добавить в свой голос столько сласти, чтобы Джоан без сомнения открылась ему. — Господин, я слышала, что в лечебницу везут ведьму. — Верно. Роксана Монтгомери, что опорочила имя отца, будет отбывать тут своё наказание и молить Господа о спасении своей души. Впрочем, такая гадкая душа нам и нужна. Если она понравится дорогому Ромео, будет славно. – Клавдий гадко рассмеялся. — Что вы имеете в виду? — Что до ведьмы… Юноша получит игрушку, вдохновится, поможет нам узреть его дар во всей красе и лишить этого в полной мере. – он сделал паузу. – Однако, если Роксана всё же попадёт под чары Ро-ме-о её нужно будет наказать. — Милорд, а как же перо? Говорят, что у Ромео есть какое-то перо! Лицо Клавдия недовольно сморщилось. Этой Джоанне было лучше не знать о подобном. — Ваш племянник, Эдвард Пемброк, спас недавно Уильяма Шекспира, говорившего о тьме в лесу, об оживших чернилах! Клавдий решил перевести тему на куда более безопасную. — Эдвард весьма благоразумен, так хочет помочь всем. – Он врал, скрывал, хитрил. – Его следует как можно скорее женить, пока мы ещё можем… — Можем что? — Женить его на Офелии Суффолк, нежной девушке, в чьих жилах течёт кровь великого инквизитора. Однако главное, чтобы Роксана Монтгомери ни за что не общалась с Эдвардом. Он не должен находиться в обществе ведьмы. Только Клавдий мог столь хитро обсуждать собственного племянника в роли двух разных людей. Однако он не таил: находиться в обществе ведьмы Эдварду не пристало, это причинит вред их имени, их репутации. Спустя несколько дней почти весь Стратфорд собрался у лечебницы, чтобы поглядеть на злостную ведьму, которую должны были привезти туда. Клавдий заставил Эдварда также показаться на людях, они не должны были заподозрить что-либо, оттого наследник одной из знаменитых фамилий непременно должен был присутствовать. Юная девушка была почти что выволочена из кареты. Какие-то люди собирались бросить в неё камни, однако это пресёк Эдвард. — Не смейте. – проговорил он своим холодным отстранённым голосом. Разумеется, ослушаться его было бы неверно. Оттого девушку завели в здание лечебницы. Где-то раздавался шёпот, обсуждения. То была Роксана Монтгомери, Эдвард расслышал. Её обвиняли в использовании магии. Однако она совсем не была похожа на ведьму. А далее это знакомство с Роксаной, кража ею пергаментов и чернильницы. Эдвард забрался в её комнату, обнаружил стихотворные строки, начало пьесы. Это, разумеется, интриговало его. Его стихи о мести стали превращаться в послания влюблённого, о предательстве – в тоску по любимому сердцу. Вскоре он забрался в её сновидение. То самое, в котором вымышленный Ромео дарил Джульетте красный плащ. Он повторил это и в реальности, ставя девушку в ступор. Его новые стихотворения – сонеты, что читал он девушке, не нравились ни Клавдию, ни Моргане. Однако что же он мог сделать, раз сердце начинало совершенно невольно трепетать, стоило ему увидеть или услышать Роксану, поймать её взгляд, движение руки или поворот стана. Всё же ему было необходимо предпринять нечто новое, разоблачить дядю никак не удавалось. Тогда Эдвард вспомнил слова Морганы, что сказала она ему прежде: “Нет способа лучше вывести преступника на чистую воду, как заставить пережить всё снова”. Тогда молодой Пемброк послал одному из болтливых юношей сновидение, в котором Клавдий убивал своего брата. Сон вышел настолько реалистичным, что всего пары дней хватило, чтобы город начал понемногу шептаться о вероятности такого убийства. Клавдий действительно не заставил себя долго ждать. Почти следующим днём в лесу был найден труп юноши, того самого, которому Эдвард и послал сновидение. Молодой Пемброк сразу понял, что то было делом рук дяди, однако предусмотрительный Клавдий умудрился выставить всё как промыслы ведьм и колдунов против пуритан. Это создало новую опасность для Роксаны, которую в Стратфорде считали ведьмой. К тому же, она теперь знала личность Ромео, что было нарушением государственной тайны. После бала им снова пришлось разойтись, оставить друг друга, хоть и терзались их сердца тоской друг по другу. Влюблённые договорились на следующем рассвете увидеться у леса вновь. Во время пребывания в городе графа Лестера над пациентами лечебницы не измывались так сильно, вероятно, чтобы он не прослышал о жестокости жителей Стратфорда. Едва солнечный луч стал заметен глазу, Роксана поднялась с постели, уже готовая, и тихим шагом направилась к выходу из здания. Она преодолела путь весьма быстро, потому села у одного из деревьев, чтобы дождаться Эдварда. Спустя несколько минут услышала шаги, но не успев обрадоваться, увидела, что принадлежали они не возлюбленному. Девушка со знакомым цветом волос бежала вдоль леса, уверенно направляясь вперёд. Роксана узнала в ней Офелию, потому направилась следом. Всё же любопытство брало над ней верх, особенно когда дело касалось неудавшейся невесты её Эдварда. Офелия добралась до поляны с цветами, но не остановилась на ней, а побежала вперёд, срывая по пути луговые цветы. Она направлялась прямо к реке, не остановилась даже у кромки воды. Ро окликнула её, но девушка не обернулась. Монтгомери побежала следом, хоть Офелия уже стала идти глубже в воду, погружаться в неё. — Что ты удумала?! – Роксана сделала шаг в воду, обжигаясь её утренним холодом. Но девушка была гораздо дальше, уже с головой нырнув под гладь реки. Это разозлило Ро, оттого глаза её засияли голубым, а губы почти непроизвольно прошептали: — Frigus. Вода стала покрываться тонким слоем льда, позволившим Роксане быстро добраться до девушки. Она потянула ту за руку, заставляя тело выбраться на замёрзшую теперь поверхность. Офелия, по всей видимости успела набрать воды, потому Ро стала давить на её грудную клетку. Наконец, девушка задышала, откашлялась. Она ошарашенными глазами смотрела на свою спасительницу. Разумеется, она не знала, кем та являлась, прежде её не видела, но этот цвет волос, глаз, кожи… Безусловно, та незнакомка, что танцевала совсем недавно с должным быть её женихом. — Что… – прошептала одними губами Офелия, наблюдая лёд, на котором они теперь находились. Никак не мог он появиться здесь без воздействия чего-либо. Глаза Роксаны всё ещё изредка поблёскивали холодным голубым цветом. — Т-ты ведьма? Ро недовольно прищурилась: она и сама не успела понять, что произошло здесь. Она знала, что в роду её была ведьма когда-то, о чём и в народе поговаривали, но прежде её силы никогда не проявлялись. — Тебе нужно домой. – сказала она уверенно, потянув желавшую утопиться девушку за собой. Неужели Офелия не выдержала того, что не сможет выйти замуж за Пемброка? И зачем же только Роксана спасла её? Теперь она точно расскажет кому-то о магии, которую увидела. Тогда Ро больше не выпустят: она и находиться тут не должна была. Только девушка не знала, что это меньшая из проблем, что настигнет сегодня. Явившись на место встречи, Эдвард обнаружил там не возлюбленную, а Моргану, подобравшуюся к нему с явным недовольством, выраженном на её лице. — Мой милый мальчик, подс-с-скажи, ты не забыл ли договор? Она обвила его. — Не забыл. Моргана усмехнулась, а в следующий миг толкнула Эдварда в дерево. Она повалился наземь. — Лож-ж-жь. Женщина-змея снова подняла его, заставляя посмотреть ей в глаза. — Ты должен был писать гневные стихи, не так ли? Теперь она швырнула его к другому дереву. Однако даже сейчас не чувствовала она от него гнева. Не это, а нечто другое окружало молодого слугу. — Ах, любовь. – снова прошипела она. – Она испортила моего мальчика, верно? Эта ведьма, которую я с-с-сейчас чувствую, так? Глаза Эдварда напряглись, а сам он сглотнул. Страх – вот, что он сейчас ощущал. Только не за себя, а за возлюбленную, за их историю, мир, который мог прямо сейчас разрушиться. — Что ж, пос-с-смотрим, сколько ты вытерпишь. Она будто намеренно, продолжала удерживать его подле себя, то и дело бросая в деревья. Тело его покрывалось кровью, царапинами и синяками. А поодаль заставившая уйти Офелию Роксана шла вперёд, чтобы найти Ромео или вернуться в лечебницу. Только её планам не было суждено сбыться. Девушка услышала голоса, будто целая толпа была сейчас в лесу. Обернувшись, Ро увидела за собой людей, грозно идущих в её сторону. А за собой – на совсем небольшом расстоянии лежавшее тело убитого юноши. — Мы говорили! Во всём виновна ведьма! – начал кричать кто-то из мужчин. Роксана хотела попятиться в другую сторону, но и там уже собрались люди. Один из мужчин почти в тот же миг схватил её за предплечье, удерживая на месте и не позволяя пошевелиться. Пульс начинал звенеть в висках. Кто-то подошёл к трупу, рассматривая его, отмечая точную схожесть с предыдущими телами погибших в этом лесу. А затем Роксана увидела Клавдия, которого все пропускали вперёд. Он подошёл к ведьме, смерив её отвратительны взглядом. — Джоан верно говорила, что вы бродили за стенами лечебницы, Роксана. – проговорил он так, чтобы услышали все. – Как жаль, что ранее мы не услышали её. Теперь вам не избежать самого сурового наказания из тех, что могут быть возможны. Клавдий схватил девчонку за руку и потянул за собой. — Разберитесь с телом. С ведьмой я сам справлюсь. – проговорил священник. Это всё чуяла и Моргана, оттого удерживала Эдварда, желая заставить его пожалеть о нарушении договора со своей Королевой. — А теперь можешь идти. Женщина-змея швырнула его вперёд, заставив упасть на колени. Молодой Пемброк плюнул накопившуюся во рту кровь. Однако стоило ему поднять глаза, как увидел Клавдия тянувшего за собой мёртвой хваткой Роксану. Эдвард тут же поднялся на ноги, ослабленные, но всё равно побежал в сторону возлюбленной. Остальные остались далеко. — Отпусти её! – прокричал он, привлекая к себе внимание дяди. Тот обернулся, оглядев тело племянника, покрытое кровью. Если бы кто-то увидел его в таком виде в лесу, точно посчитал бы убийцей, а потому его нужно было как можно скорее вывести отсюда. — Поди прочь! — Отпусти Роксану! – снова повторил Эдвард, кидаясь на Клавдия. Девушка смотрела на это ошарашенными глазами. Только вот дядя осознал, что родственник его растерял где-то хватку в этот миг, потому с лёгкостью оттолкнул его от себя, заставив упасть на землю. — Ромео! – прокричала Роксана. Ей тут же захотелось вырвать себе язык. Девушка закрыла рот рукой, боясь произнести и слово теперь. Клавдий медленно повернул к ней голову. Его тело содрогалось от смеха. Этот звук отзывался в голове. — Ха-ха-ха. Примите мои поздравления, Роксана. – Он намеренно сделал издевательскую паузу. – Вам кроме казни не уготовлено теперь ничего. Он говорил эти ужасные слова, а сам улыбался, будто желал чего-то подобного. Эдвард вновь поднялся, намереваясь вызволить Ро и дать ей возможность сбежать. Однако Клавдий ударил его куда сильнее, теперь молодой человек подняться с земли не мог. В его голове застыли усмешки Морганы. Она сделала это намеренно. Старший Пемброк потянул девушку за собой, не давая ей возможности вывернуться. Добравшись до города, отдал её знающим людям, которые не стали дожидаться, а сразу повезли её в родной город, где и будет выдвинуто наказание. Эдвард пытался добраться до лечебницы, но стоило ему зайти туда, как Роксаны он обнаружить уже не успел. Клавдий схватил его, сковал руки, снова нацепил железную маску, запер в библиотеке, откуда выбраться бы не получилось. Молодой Пемброк бил двери, окно, но ничего не получалось. Он остановился, подошёл ближе к окну, стекло в котором всё же немного треснуло после его усилий. Эдвард постарался издать свист. Через несколько минут рядом с ним появился ворон, обратившийся жабом. — Меркуцио! — Я всё видел, ква! Её увезли куда-то. – сказал он тут же, подразумевая отчего хозяин так яро звал его. — Обратись вороном, лети за ней! Найди её, пусть передаст письмо, я всё сделаю, спасу! Меркуцио вновь обернулся вороном и выпорхнул в окно, оставляя Эдварда в отчаянии. От гнева он колотил полки, крушил всё вокруг. Вероятно, именно этого и хотела Моргана, того и добивалась. Что ж, ей удалось разгневать его: он ненавидел всех, ненавидел Клавдия, ненавидел Моргану, но больше всего ненавидел себя. Ворон летел за каретой, пока Роксану не привезли в город. Её сразу направили в отчий дом, заперев в покоях и не давая никакой свободы. Там девушка и ждала свой приговор. Она услышала карканье у своего окна. Роксане или казалось, или она хотела верить, что узнала в этом звуке Меркуцио. Птица стояла за ставнями, что не позволяли им увидеть друг друга полностью. — Меркуцио! – воскликнула она. – Они говорят, меня казнят. Будут мучить, потом казнят, понимаешь? В облике птицы он ничего не мог ей ответить. Девушка сглотнула, надеясь, что ворон понимает её. А затем вытащила из сундука кольцо с красным камнем и снова вернулась к окну. — Передай ему кольцо, пожалуйста. Я больше не смогу ничего написать. Они забрали чернила, пергаменты. Пусть хотя бы это останется с ним. – Роксана говорила с ним, а голос дрожал. Глаза были красными от слёз, она всё не могла унять своих рыданий. Всё, что могла теперь сделать – довериться птице. Ставни не позволяли Меркуцио и ей пересечься глазами, увидеть друг друга. Только тонкие пальцы соприкоснулись с клювом птицы, поручая ей самое дорогое. Дверь с шумом распахнулась, тяжело ударившись о стену. — Роксана Монтгомери! Порождение дьявола! Ведьма, выйди! – проговорил жёсткий голос мужчины, а затем раздались и остальные. Ворон уже упорхнул, летел в Стратфорд так быстро, как только мог. Клавдий не удосужился отпереть своего племянника, специально запер его, но перед собственным отъездом проговорил сквозь дверь слова, которые окончательно разъярили Эдварда: — Я лично прослежу, чтобы твою ведьму сожгли. Можешь не сомневаться. — Ты! Предатель! – кричал Эдвард, колотил дверь, но Клавдий уже ничего этого не слышал. Так как дело Роксаны касалось и нарушения государственной тайны, помимо убийств юношей, Сесил назначил его ответственным за Монтгомери. К следующему вечеру вернулся Меркуцио. Он влетел в окно, обратился в жаба и вложил в ладонь Пемброка кольцо. — Она отдала тебе это. — Что ещё? Что сказала? Написала что-то? — Я не смог залететь к ней, они заперли её в покоях. Говорили о казни! Писать ей нечем, ква, потому отдала кольцо. Эдвард сильнее сжал предмет, не желая выпускать из руки. — Слушай меня, Меркуцио. Лети туда и смотри. Как узнаешь приговор – возвращайся, если меня не найдёшь, я смог выбраться. Помоги ей! Назовёшь Джульеттой, поймёт только она! Вновь обратившись вороном, подручный вылетел из окна. Молодой Пемброк снова поднялся, пытаясь выбраться из библиотеки. Однако ничего не выходило. Он, обессилев, опустился на пол. Через час Эдвард услышал шум ключей, которые проворачивались в скважине. Заключённый тут же подобрался к двери, готовясь обезвредить входящего. Она чуть распахнулась. — Ты здесь? – женский шёпот. Глаза Эдварда узнали Офелию, стоявшую перед ним теперь. Она ошарашенно осмотрела юношу, выглядевшего ужасно. — Нужно тебя вытащить. Девушка закрыла за собой дверь изнутри, подобралась к молодому человеку и стала возиться со связкой ключей. Ей удалось снять кандалы, она принялась за маску. — Надо спасти девушку. – неожиданно для него проговорила Офелия. – Она меня спасла, Эдвард. Ты должен ей помочь. Офелия сняла железную маску с него, увидела перед собой лицо её несостоявшегося жениха. — Спасла? — Я, будто потеряв рассудок, хотела утопиться. Она помогла мне, заморозила воду. – тихо проговаривала Офелия, словно сама сомневаясь в своих словах. – Даже если она ведьма, ты же её любишь. Спаси. — Ты слышала что-то? — Клавдий будет её мучителем, кажется, они хотят казнить её. Но всё держат в строжайшем секрете, её обвиняют в убийстве юношей. — В коридоре кто-то есть? — Сейчас – нет. Но я не знаю, как ты выберешься. Клавдий наказал следить за всеми дверями и окнами, чтобы не выпускали тебя. — Я разберусь. – Он поднялся, выглядывая из библиотеки. – А ты? — Я знаю слишком много, чтобы оставаться здесь. К тому же, брак с тобой теперь для меня невозможен. – она говорила это серьёзно, однако чувства её подобное не задевало. Девушка не любила Пемброка, лишь делала, что от неё требовали. – Я переоденусь юношей и уеду отсюда. Эдвард был поражён, но времени на это у него не оставалось. — Будь аккуратна, Офелия. Он покинул стены библиотеки, оставляя там девушку. Сначала Эдвард вошёл в бывшие покои его возлюбленной, не понимал, как могла Роксана заморозить реку? Она ничего не говорила об этом ранее. Однако ничего кроме вещей девушки, в том числе красного плаща, что он дарил ей, найти не удалось. Тогда он вспомнил о половицах. Под ними спряталась пьеса “Ромео и Джульетта”. Могла ли Роксана написать что-то из этого его пером? Оттого всё и начинало рушиться. Он вчитывался в строки, с каждым разом его представления становились хуже. В конце возлюбленные умирали: сначала поддельные похороны Джульетты, затем – кончина Ромео, и только после – решение девушки отправиться вслед за мужем. Здесь точно было замешано то проклятое волшебное перо. Могло ли оно быть артефактом, так необходимым Моргане? Эдвард не знал. Он прошёл вдоль каждого выхода из здания, однако везде стояли минимум двое мужчин, покинуть лечебницу так у него бы не вышло. На всех окнах были ставни. Эдвард уже не испытывал ничего кроме отчаяния и злости. А в другом городе в это же время Клавдий мучил Роксану, подобно самой злостной ведьме. Это было больше показательным процессом: он должен был добиться от неё признания в убийствах юношей. Однако девчонка не созналась бы в том, что сделал он сам. Обессиленная, про себя Роксана повторяла единственное заклинание, что успела вычитать в книге Ромео: Frigus. Оно будто было её спокойствием теперь, внушало мысль о том, что всё находится под контролем, даже если это было не так. — Раз вы не хотите признаваться, то душа ваша будет гореть в аду так же, как и тело завтрашним утром. – проговорил он сквозь зубы, глядя на измученную узницу. На площади уже разжигали костры, готовясь к казни ведьмы. Меркуцио летал вокруг, но никак не мог обнаружить девушку. — Завтра мы расправимся с этой нечистью! – кричали в толпе. Ворон устремился обратно в Стратфорд. Весть о сжигании ведьмы, которой могла быть Роксана, заставила Эдварда замолкнуть. Он схватился за голову, будто бы стремясь вырвать собственные волосы. Дыхание учащалось. — Я пойду к Моргане. — Она же убьёт, ква, тебя! – будто пытался воззвать его к разумности жаб. — Иначе они сожгут Роксану! Разве то будет лучше?! Лети к ней! Эдвард знал, что делать. Он порезал кинжалом свою ладонь до крови, опустился на колени, будто поклоняясь. Стал шептать слова на латыни, которые должны были призвать Королеву Моргану. Его речь была такой отчаянной, такой сладкой для повелительницы, что она наслаждалась её тягучестью, слезами Эдварда, невольно льющимися из его глаз. — Какая трогательная с-с-сцена. Мой мальчик, кажется, понял свою ош-ш-шибку? Он поднял на неё покрасневшие глаза. — Я умоляю, Королева Моргана… — О чём же твои мольбы, мой мальчик? – Её губы разошлись в усмешке. — Молю о спасении Роксаны Монтгомери. П-помоги ей. – он запнулся, ненавидя всё происходящее сейчас. Как же сладостно впитывала в себя Моргана эти эмоции и чувства молодого человека. — М, просишь у меня за жизнь девчонки-ведьмы? Он закивал головой, рассыпая по полу влажные капли слёз. — И что же ты готов предложить мне? — Всё. Всё, что попросите. Моргана рассмеялась. Эти звуки эхом отдавались от стен лечебницы. — Вс-с-сё? Что ж. – Она будто задумалась. – Разумеется, я возьму девчонку в с-с-слуги. Мне понравилась её магия, а ещё гнев её так с-с-сладок, как твой когда-то. Буду использовать её, а если не захочет, то заберу тебя и буду мучать, пока сам не умрёшь. Эдвард был согласен на всё. Он был готов обменять и свою жизнь. — Но это, разумеется, не вс-с-сё. – Она с ухмылкой обвила юношу. – Я, конечно, заберу её воспоминания о тебе. Видишь, во что превратила тебя любовь? О каком гневе идёт речь, в таком случае? — Нет… – прошептал он почти неслышно. — Иначе и мне прока спасать эту ведьму нет. Но забудут все здесь, кроме тебя. Её улыбка была мерзкой. Эдвард ненавидел тот день, когда призвал это адское существо в свою жизнь. — Я согласен. Женщина-змея схватила его окровавленную руку. — Тогда закрепим сделку меткой. Ты ведь читал о них, не так ли? За желания нужно платить. Это будет знаком твоей верности мне, ведь если девчонка откажетс-с-ся, платить за неё будешь ты. Эдвард смог лишь кивнуть. Тогда ладонь Морганы разорвала его одежду, коснулась его груди обжигающим пламенем. Изнутри молодой человек сжал щёки до железного привкуса. — Теперь всё верно. – Моргана уже будто собралась уйти, но обернулась, будто вспомнив о чём-то. – О, и я хочу забрать твоего чарующего жаба-ворона. — Меркуцио? Он не пойдёт с вами. — У него не будет выбора, мой мальчик. – Она снова со злобой улыбнулась, обнажая клыки. – Как только Роксана выживет, твой жаб забудет обо всём, потому я возьму его себе на службу. Такой смышлёный помощник не помешает. Моргана не позволила ему вставить ни слова, тут же испарилась. На рассвете Роксану Монтгомери привязали к столбу, брёвна под ним подожгли. На небе клубились тучи. Стоило пламени начать касаться одежды и тела девушки, как в столб ударила молния. Ведьма упала на землю. Собравшиеся вокруг люди разбежались, выкрикивая проклятия. И тогда-то, когда площадь совсем опустела, а девчонку посчитали погибшей, рядом с ней появилась Моргана. В то же утро, весь Стратфорд будто забыл всё произошедшее с ними в последние дни. Мужчины, сторожившие лечебницу, забыли о приказе. Джоан, которая отчего-то успела слишком сильно постареть за эти дни, не кричала о мерзкой ведьме, пребывавшей тут совсем недавно. Эдвард выбежал на улицу, где вовсю шёл ливень. Сердце его больно сжалось, будто ощущая то, что происходило сейчас там, куда он никак не сможет добраться. Они не будут помнить. А он не забудет. Стоило Клавдию вернуться, как он и сам был поражён произошедшим: об убийствах никто не говорил, как и не расспрашивали о казни ведьмы, пребывавшей здесь. Однако мужчина заметил желанные им изменения, произошедшие с Эдвардом. Тот перестал устраивать свои сумасшедшие выходки. Теперь Клавдию предложили особое повышение после успешного расправления с ведьмой Монтгомери, о которой забыл весь Стратфорд. Казалось, даже молодой Пемброк не помнил девушки. — В столб, к которому была привязана ведьма, что мне поручили, ударила молния. Её не пришлось даже жечь. Высшие силы сами с ней расправились. – сказал он за столом перед своим отъездом. Однако в глазах племянника встретил только холод, пустоту. Разумеется, самым удивительным было для жителей исчезновение Офелии. Эдвард знал, что та собиралась бежать, потому направил в сон нескольких людей видения, в которых она будто входит в реку с горя. Так, все стали считать, что девушка утопилась. Эдвард пытался использовать своё колдовство и с попыткой добраться до сновидений Роксаны. К сожалению, обнаружить её никак не получалось. Отчего-то он не чувствовал её более, был уверен, что в этом замешана Моргана. Тогда он вкладывал ночами свои сонеты о любви в сновидения Шекспира. Тот писал их, затем прославился. Его стали печатать везде, где было можно. Эдвард верил, что Роксана сможет когда-нибудь увидеть эти послания в стихах, написанные её возлюбленным только для неё. Даже если бы она не вспомнила, душа её могла почувствовать и не болеть так сильно, как его собственная. Сам же он каждый раз перечитывал написанную девушкой “Ромео и Джульетту”, которую он смог спрятать в библиотеке лечебницы.