The Last Bet

      Шоу подошло к концу. Небо над Сумидой еще долго мерцало отголосками последних залпов, а толпа, словно пробудившись от гипноза, начала медленно и неохотно расходиться. Юмэцу всё еще чувствовала тепло рук на своей талии, которое разливалось по телу приятной истомой, и неловкость от того, что она не вырывалась, даже не пыталась. Санзу, казалось, тоже не спешил разрывать этот хрупкий контакт. Его хватка ослабла, но не отпустила полностью, пока последний фейерверк не погас на горизонте.       Когда люди вокруг начали активно двигаться, увлекая их за собой, Харучиё неохотно разжал руки. Юмэцу почувствовала легкое разочарование, но тут же постаралась унять его. Она обернулась, встречая его взгляд. В её глазах было что-то новое — легкое смущение, смешанное с той же удивительной теплотой, что разливалась и по его телу.       — Ну что, обратно в нашу уютную реальность? — сказала она с сарказмом.       — Ага, — Санзу отвел взгляд. — Пора возвращаться к делам.       Прощание было неловким. Они стояли у края площади, где шум толпы немного стихал, и оба чувствовали себя так, словно только что вышли из другого мира. В воздухе висело всё то, что не было сказано: страх перед чувствами и острое, почти болезненное желание повторить эти объятия. Юмэцу хотелось остаться рядом, но она знала, что это не в их стиле. Санзу, казалось, тоже колебался, его взгляд метался между её лицом и ночным небом.       Когда они почти разошлись, уже направляясь в разные стороны, Санзу внезапно остановился. Он сделал пару шагов назад, его рука неуверенно потянулась к её. Он хотел предложить проводить её, хотя бы до ближайшего метро. Хотел убедиться, что она безопасно доберется. Но тут же мысленно одернул себя.       «Что за чушь, Харучиё?» — взбешенно подумал он. — «Ты ее не проведешь. Ты же сказал, что она — твой единственный друг, человек, которого ты не хочешь убить. А теперь хочешь водить ее за ручку? Ты совсем с ума сошел?»       Эта мысль о контроле, о его старой привычке держать всё под своим жестким надзором, столкнулась с новым, пугающим желанием — желанием защитить её, не как «инструмент» Майки, а как… себя.       — Эм… — выдавил он из себя, когда Юмэцу уже обернулась, услышав его остановку. — Ничего. Забей. Просто… будь осторожна, хорошо?       Он отвернулся, чувствуя, как пылают щеки. Огни ночного Токио, такие яркие и праздничные над головой, казались теперь тусклыми по сравнению с бушующим в нём пожаром. Его пугало не только то, что он начал чувствовать, но и то, как сильно ему хотелось, чтобы это чувство не проходило. Пугало, что Юмэцу — единственная, кто мог потушить этот огонь, могла его и разжечь. Он отказался от идеи проводить её, потому что страх перед неизвестностью собственных чувств был сильнее, чем страх за её безопасность. Это было новое, незнакомое ему чувство, и оно пугало его до чертиков.       «Ничего. Забей.» Эти слова, брошенные Санзу с такой внезапной скомканностью, липко отложились в сознании Юмэцу. Она продолжала идти по людным улицам, направляясь к станции метро, но его голос эхом отдавался в голове, перебивая шум города.       Она чувствовала, знала, что он хотел сказать что-то ещё. Что-то важное, что-то, что выходило за рамки обычных инструкций или едких замечаний. Он стоял там, у выхода, глядя на неё, и в его глазах читалась какая-то внутренняя борьба. Что же он хотел? Что же его остановило?       Вечер… Этот вечер был таким странным. Таким теплым. Практически волшебным. Фейерверки в небе были лишь фоном для того, что происходило между ними. Она прикоснулась пальцами к месту на талии, где до сих пор ощущалось тепло его рук. Юмэцу невольно провела рукой по своей шее, вспоминая, как его дыхание опалило её затылок, когда он так близко шептал про фейерверки и кровь.       «Как это произошло?» — мысль зацепилась за край сознания. — «Я ведь всегда держала дистанцию. Всегда была начеку. А сегодня…»       Она вспоминала каждый его жест: как он положил руку ей на поясницу, пробиваясь сквозь толпу; как его пальцы задержались на её плече; как он крепко обнял её, когда она поскользнулась. И самое поразительное: она не сопротивлялась. Она не пыталась вырваться из его объятий. Напротив, ей было приятно. Настолько приятно, что она пошевелилась, чтобы просто прижаться плотнее.       И его реакция… Санзу, тот самый безумец, что убивает без малейшего колебания, не оттолкнул её. Он держал. Держал так, будто это было самое естественное положение вещей. Его дыхание было ровным, его сердце билось ощутимо для неё. Он говорил ей на ухо о красном фейерверке и о том, что свет на её лице красивее.       «Что это было?» — мозг Юмэцу лихорадочно искал объяснение. — «Почему мне было так хорошо в его объятиях? Почему я не хотела уходить? Почему я до сих пор чувствую его тепло?»       Этот вечер, полный случайных касаний и несказанных слов, был самым близким, что у них было за все годы знакомства. Она всегда воспринимала его как напарника, как отражение своей собственной мрачной преданности, как единственного, кто понимает, какой ценой дается их существование. Но теперь… что-то изменилось.       Мысли накрыли её с головой, как волны. Она шла, не замечая куда, полностью погруженная в анализ произошедшего. Внутри неё росло новое, незнакомое чувство — сладкое и опасное одновременно. Это было похоже на распускающийся цветок в пустыне: неожиданно, нелогично и чертовски жизнеутверждающе.       Она почти пропустила свою станцию метро. Только резкий сигнал закрывающихся дверей и паника, охватившая её, выдернули Юмэцу из мыслей. Она едва успела выскочить из вагона, тяжело дыша. Её сердце всё ещё колотилось, но уже не только от бега. Оно колотилось от осознания того, что её собственный мир, который она считала таким стабильным и контролируемым, только что претерпел глубокое, необратимое изменение.       Юмэцу слабо помнила, как добралась домой. Ноги несли её по знакомому маршруту, но разум был далеко. Поднимаясь по лестнице к своей квартире, она всё ещё была глубоко погружена в вязкий поток мыслей, перебирая каждую секунду прошедшего вечера, каждую его фразу, каждое прикосновение.       Уже в квартире она, словно в тумане, разделась, бросив одежду на пол. Её тело требовало очищения, но голова — осмысления. Она шагнула в душевую кабину, включила теплую воду и встала под её струи. Пар наполнил крохотное пространство, создавая иллюзию уединения.       Её руки, будто чужие, скользнули по голой коже — по талии, где до сих пор ощущался фантомный след пальцев Санзу, по плечам, к которым она прижималась, по животу. Каждое прикосновение вызывало ответную реакцию: легкое покалывание, разливающееся теплом. Она прикрыла глаза, и в этот момент её собственное воображение сыграло с ней злую шутку.       Под мягким напором воды, которая стекала по её коже, Юмэцу невольно начала представлять, что это не её собственные руки исследуют её тело. Это были его руки — жесткие, с прямыми длинными пальцами, привыкшими к ножу и оружию, но сейчас нежные, отчаянные. Она представляла, как его ладони скользят по её изгибам, как его пальцы легко касаются её кожи, вызывая мурашки. Ей понравилось это. Понравилось до дрожи.       Под струями воды, её пальцы скользнули к промежности, а вторая рука сжала одну из грудей, и с губ сорвался стон, такой глубокий и протяжный. Глаза её закрылись, и перед внутренним взором предстало видение, от которого по телу пробежала новая волна дрожи.       Она представляла его. Санзу. Здесь, в этом же душе. Капли воды, стекающие по его напряженному, покрытому легкой испариной торсу, обрисовывая рельеф мышц, которые она видела лишь мельком, под одеждой. В голове ясно виделся образ его обнаженного тела, резкой линии скул, розовые волосы, которые сейчас были мокрыми и прилипшими к его лбу. Она видела, как вода, смывая с него пыль и кровь, скользила вниз, к линии живота, к тому, что так её сейчас волновало.       И тогда фантазия становилась еще более мучительной. Она представляла, как его руки, те самые руки, сейчас нежно, но властно исследуют её тело. Как его пальцы, привыкшие к боли, сейчас будут ласкать её кожу, вызывая трепет и стоны. Она представляла, как он целует её… Как он будет входить в неё, медленно, тягуче, заставляя её тело кричать от смеси боли и наслаждения…       В тот же миг она очнулась. Стон, такой чужой, но такой свой, оглушил её.       «Что я творю?!» — мысль обожгла, как кипяток. — «Что это, чёрт возьми, происходит?»       Она разводит влажные, грязные фантазии на своего напарника. На Санзу Харучиё. На того, кто олицетворяет её самое темное «я». Того, кто хотел прогнать её, угрожал убить. Девушка почувствовала, как её лицо горит от стыда и шока.       Она резко переключила воду на холодную. Ледяные струи обрушились на неё, вырывая из омута наваждения. Её дыхание сбилось, тело затряслось от холода, но разум начал медленно проясняться. Чем она одурманена? Что это за наваждение? Это не может быть правдой.       Она довольно ясно осознавала ситуацию. То, что она только что испытала, было не просто сексуальным желанием. Это было нечто большее, глубже. Это было то, что люди называют влюбленностью. Сердце сжалось от паники. Нет. Это невозможно. Она не может себе этого позволить. Чувства — это слабость. А для неё и Санзу, для инструментов Майки, слабость означала смерть.       «Нет. Это всего лишь иллюзия», — упрямо шептала она себе, дрожа под ледяной водой. — «Наваждение. Мне просто кажется. Я просто устала. Или слишком долго была одна. Это не может быть правдой».       Юмэцу остановила холодную воду, завернулась в полотенце и посмотрела на своё отражение в запотевшем зеркале. Её взгляд был полон решимости. Нет, она не могла позволить себе утонуть в этих чувствах. Не сейчас, когда всё так хрупко. Ей нужно было проверить. Убедиться. Развеять эту иллюзию или, что ещё хуже, подтвердить её.       Она вспомнила один из старых, проверенных способов. Способ, который она использовала, когда стресс становился невыносимым, когда мир вокруг начинал давить до полной остановки дыхания.

***

      Пару лет назад       Операция «Чёрное Солнце» в Камакуре, которую они с Санзу провернули с такой хладнокровной эффективностью, оставила после себя не только триумф, но и дикий, изнуряющий стресс. Она чувствовала себя выжатой до последней капли. Санзу ушёл в свой очередной «трип», и Юмэцу не знала, где его искать. Она пыталась заглушить внутреннюю бурю: курила одну сигарету за другой, пила дорогой виски, даже сходила пострелять на полигон, но всё было тщетно. Напряжение сверлило ее изнутри.       Одним вечером, ходя туда обратно по своей квартире, не в силах усидеть на одном месте, она вспомнила разговор с братьями Хайтани. Тогда, после одной из особенно кровавых заварушек, они рассказывали ей о своём способе «снять стресс». Не о тех обычных клубах и барах, а о чем-то более… эксклюзивном.       Она неохотно набрала номер.       — Хей, Риндо, есть минутка? — её голос звучал устало.       — Да, Кагэура, слушаю, — голос брата Хайтани звучал обычно расслабленно, но в нем чувствовалась внимательность.       — Помнишь, ты мне как-то рассказывал про агентство… где вы с братом находите себе развлечения? Ну, типа, снимаете девочек?       — Был момент. А что такое? — в его голосе прозвучала нотка интереса.       — Слушай, а там парни есть? — Юмэцу попыталась сделать свой голос как можно более нейтральным.       — Эй, ты что, — рассмеялся Риндо, — пытаешься уличить нас в чём-то нетрадиционном и неприличном? — и на заднем плане послышался смех Рана.       — Нахуй ты мне сдался, — фыркнула Юмэцу, чувствуя, как краснеют щёки. — Мне для себя.       — Во-о-оу, братец, ты слышал? — Риндо ухмыльнулся. — Неужели наша стальная леди Кагэура захотела расслабиться? Не верю своим ушам.       — Да иди ты, — отмахнулась Юмэцу, стараясь скрыть своё смущение. — Я тоже человек и мне тоже иногда нужны пару оргазмов. Ожидала от вас более высоких интеллектуальных способностей, чтоб не приходилось объяснять такое, — уколола она парня. — Давай ближе к делу. Парни есть?       — Есть, есть. И, судя по всему, неплохие, — Риндо сменил тон на деловой. — Жди смску от меня.       — Спасибо, Риндо. Кто ж, если не ты, поможет мне в трудную минуту.       Юмэцу засмеялась и сбросила звонок.       — Она как всегда вовремя. Будто знает, что мы делаем и куда едем, — подметил Ран, включая поворотник.       — И не говори, — отозвался младший.       Риндо сбросил ей номер и адрес агентства. Юмэцу, почти не раздумывая, собралась и поехала туда. Выбор был действительно широк. Парни, как на подбор: красивые, атлетичные, с тем самым блеском в глазах, который она так хорошо знала.       Юмэцу не стала долго выбирать. Она выбрала парня, чья внешность показалась ей притягательной — безупречно красивый, с каким-то опасным блеском в глазах, который напомнил ей об их мире. Она привела его в один из люксовых номеров, где огни Токио проникали сквозь панорамные окна, создавая интимную, но в то же время холодную атмосферу.       Парень был профессионален, внимателен и исполнителен. Он знал своё дело: ласкал её так, как ей нравилось, не задавал лишних вопросов, не пытался узнать её имя. Юмэцу позволила себе расслабиться. Она позволила ему исследовать своё тело, и к её удивлению, ей это понравилось. Его умелые руки, его губы, скользящие по коже, вызывали отклик, который она не ожидала почувствовать. Она наслаждалась моментом, отдаваясь ощущениям, забывая на время о стрессе и напряжении. В эту ночь она получила то, чего искала: приятное отвлечение, которое даже принесло ей некоторое удовлетворение.       Утро после ночи в роскошном номере оказалось серым и будничным. Заседание Бонтена прошло как обычно — сухо, по делу, с отчётами о зачистках и новых планах. Юмэцу сидела среди других командиров, её лицо было непроницаемым, а взгляд холоден, как всегда. Никто не мог и заподозрить, чем она занималась прошлой ночью. Но её разум был всё ещё далёк от цифр Коконоя и стратегий. Она чувствовала себя… удовлетворённой. Вчерашний секс принёс ей именно то, что она искала: физическое наслаждение без эмоциональной привязанности.       На выходе из штаб-квартиры, когда все расходились, старший Хайтани догнал её. Он слегка толкнул Юмэцу плечом, показывая свою фирменную ухмылку.       — Ну что, Кагэура? Как прошла твоя ночь, а? Моя вот очень даже неплохо, — пропел он, его взгляд скользнул по лицу девушки, пытаясь уловить хоть какую-то эмоцию.       Юмэцу усмехнулась, поднимая бровь.       — Отлично, Ран. Лучше, чем твои вечные разборки в клубах, — она усмехнулась. — Долго вы с братом выбирали это агентство? Серьезный подход, я смотрю.       Он засмеялся, смех был таким же легким и беззаботным, как и его манеры.       — О-хо-хо! Долго, Кагэура, долго. Это вам не хухры-мухры, это настоящее искусство. Мы с Риндо, можно сказать, общими усилиями пробивались сквозь дебри столичных предложений, чтобы найти лучшее для наших нужд. Рад, что наш вкус пришёлся тебе по душе. Значит, не зря старались.       Юмэцу лишь покачала головой, с трудом сдерживая улыбку.       — Не зря, Хайтани, не зря.       После того дня она иногда пользовалась услугами этого агентства. Не часто, и не из нужды, а скорее как изредка принимаемое лекарство. Она всегда выбирала разных парней — так ей казалось интереснее.

***

      Юмэцу стояла перед зеркалом, глядя на своё отражение. Сейчас ей не хотелось такого «лекарства». Её тело вспомнило прикосновения Санзу, и теперь никакие другие ласки не казались ей достаточно… правдивыми. Она поняла, что именно этот тест, этот проверенный способ, который раньше помогал ей заглушить любые чувства, теперь мог стать ключом к пониманию себя. Если она сейчас захочет испытать то же самое, что ощутила с Санзу, с кем-то другим — это будет лишь подтверждением её заблуждений. А если нет…