The Last Bet

      В Року Нане атмосфера праздника была в самом разгаре. Ритмичный бас музыки мягко вибрировал в груди, переплетаясь со звоном хрусталя и громким смехом.       — За нас! За успех! — провозгласил Такеоми, вскидывая бокал с виски. Его уверенный голос задавал тон всему вечеру.       Стол буквально ломился от роскоши. Здесь не было места обычным закускам — только лучшее, что можно было достать в Токио. На ледяных плато, среди сверкающей крошки, покоились гигантские устрицы и нежно-розовые ломтики жирного тунца — оторо, который буквально таял на языке, оставляя сливочное послевкусие. Рядом дымилась мраморная говядина вагю, нарезанная тонкими, почти прозрачными слайсами, источающая тонкий аромат трюфеля и чесночной заправки. Бутылки элитного шампанского в серебряных ведрах со льдом чередовались с графинами старого виски и терпкого саке, а кровь в бокалах — Каберне Совиньон. Всё это великолепие выглядело как натюрморт безумного богатства — яркие краски морепродуктов, блеск золотистого масла и глубокий рубиновый цвет редких вин.       Все собравшиеся наконец-то позволили себе расслабиться. Коко, обычно приклеенный к планшету, теперь лениво потягивал коктейль, наблюдая за весельем. Какучо и Мочидзуки о чем-то негромко переговаривались, пробуя деликатесы.       Внимание братьев Хайтани уже не было приковано к еде. В центре зала на подиумах со стальными шестами, под неоновыми лучами двигались танцовщицы. Это было зрелище на грани искусства и чистого соблазна: девушки, чьи тела казались выточенными из самого дорогого шелка, двигались с невероятной силой и грацией, а свет ламп подчеркивал рельеф их мышц и блеск кожи.       Они изгибались, обвиваясь вокруг шестов, словно экзотические змеи, каждое движение было медленным, тягучим и идеально выверенным. Тонкое кружево белья едва прикрывало налитые ягодицы и высокую грудь, а когда одна из танцовщиц, закинув ногу за голову, плавно скользнула вниз по металлу, Ран одобрительно присвистнул, не отрывая взгляда от её гибкого стана.       Воздух в баре, пропитанный ароматами дорогих духов и элитного табака, казался наэлектризованным — это было торжество плоти, денег и власти, к которому верхушка Бонтена привыкла как к воздуху.       Юмэцу утопала в глубоком бархате дивана, чувствуя, как холодные пузырьки шампанского приятно покалывают язык. Она не спеша смаковала нежные сашими из гребешков, наслаждаясь тем, как их тонкий сладковатый вкус оттенял дорогой брют. Вокруг царил упорядоченный хаос: музыка, смех, отблески неона на посуде. Ей нравилось это — видеть своих соратников не в пылу схватки или за обсуждением убийств, а в моменты вот такого, почти легального, ровного веселья.       Внезапно она почувствовала знакомое присутствие. Санзу возник сзади, тяжело опершись локтями о спинку дивана прямо над её плечом. Он навис над ней, обдавая запахом своего парфюма и едва уловимым ароматом пороха, который, казалось, въелся в его кожу навсегда.       — Я думал, тебе такое не по душе, — сказал он ей почти на ухо, кивнув в сторону танцовщиц и грохочущей музыки.       — Я тоже иногда хочу отдохнуть, вообще-то, — Юмэцу наигранно нахмурилась, хотя в уголках губ играла улыбка. Она чуть повернула голову к нему. — Да и что в этом такого?       — Не знаю, — Санзу прищурился, разглядывая её профиль в полумраке. — Как будто такое чаще любят парни. А ты… ты всегда кажешься выше этого, более спокойной, что ли.       Юмэцу тихо хмыкнула, сделала глоток из бокала и посмотрела на него снизу вверх.       — Тебе просто так кажется, Харучиё. А вот то, что ты стоишь здесь тенью, не пьешь и не развлекаешься с остальными — вот это действительно странно. Слишком серьезный для такого вечера?       Санзу замер на секунду, переваривая её подколку. Его взгляд смягчился, а на губах появилась странная, почти мальчишеская ухмылка.       — А ведь ты права, — выдохнул он.       С этими словами тот резко оторвался от спинки дивана. Юмэцу проводила его взглядом, к её удивлению, он не пошел к бару за новой порцией таблеток, а направился прямо в самую гущу веселья. Он схватил чей-то бокал и весело выкрикнул:       — Уберемся в сопли!       — Уберемся в сопли! — подхватил Риндо, и уже через минуту девушка увидела Санзу, смеющегося в кругу братьев Хайтани.       Он действительно развлекался. Без натужного безумия, без химического оскала — ему было искренне, по-настоящему хорошо. В его движениях, в том, как он откидывал голову назад, захлебываясь смехом, появилось что-то новое, что-то живое, человеческое, незапятнанное вечной тьмой Бонтена.       Юмэцу наблюдала за ним, и внутри неё разливалось тепло, куда более сильное, чем от выпитого алкоголя; ей было отрадно видеть его таким… настоящим. Это чувство грело её, заставляя на время забыть о шпионах и страхах. Сейчас был только этот момент, этот свет и этот живой Санзу. Она поняла, что именно этот его образ был одним из тех, которых она хотела бы сохранить в памяти навсегда.       А еще девушка уже довольно долго чувствовала на себе чей-то пристальный, приценивающийся взгляд. Она не оборачивалась, решив не делать первый шаг и позволить наблюдателю проявить себя. Наконец, Коконой отдалился от барной стойки и неспешной, грациозной походкой направился к ней. В его руках были два бокала с янтарными коктейлями.       Он молча сел рядом, протягивая один из них девушке. Юмэцу приняла напиток и сделала осторожный глоток. Вкус был сложным: древесные нотки, легкая сладость карамели и обжигающая крепость элитного виски.       — Крепко, — резюмировала она, — но вкусно.       Коко какое-то время сидел молча, глядя перед собой на танцпол, где в неоновом мареве мелькал розоволосый затылок Санзу.       — Тебе ведь что-то очень сильно интересно? — Юмэцу заискивающе посмотрела на него, приподняв бровь. — Выкладывай уже. Ты слишком долго на меня пялился, Коко.       Хаджиме едва заметно вздрогнул — он не ожидал, что она так легко и быстро вычислила его. Он усмехнулся, покручивая бокал в руках.       — Так-то ты права, — выдохнул он, расслабляя плечи. — Я просто не хотел прерывать твой отдых. Редкое зрелище — Кагэура с бокалом.       — Все окей, — она приветливо улыбнулась ему, давая понять, что разговор допустим. — Я бы не приняла напиток, если бы не была настроена на диалог. Так что там у тебя? Финансы поют романсы?       Он посерьезнел, хотя в его позе осталась вальяжность.       — Я из своего личного интереса… ну, и профессионального, сама понимаешь, хотел узнать, что там в Кавагути. В конце концов, любые перебои в поставках бьют и по моему кошельку, и по отчетам.       — А, это, — Юмэцу отпила еще немного, чувствуя, как приятное тепло разливается по груди. — Рано ты с такими расспросами. Пока ничего конкретного, район выглядит как обычно, но чутье подсказывает, что под кожей там зреет нарыв. Большего сказать не могу, сама еще не разобралась.       — Вот как. Я-то думал, ты уже нашла виновных и выписала им чеки на тот свет, — он на секунду замолчал, а затем его губы растянулись в лукавой ухмылке. — Знаешь, Санзу сегодня весь день не знал, куда себя деть. Метался по офису, как неприкаянный. Без тебя и без дел он выглядел… потерянным.       Коконой негромко рассмеялся, прикрывая рот ладонью.       Юмэцу замерла, внутри всё встрепенулось. Слова Коко стали финальным подтверждением: Харучиё действительно думал о ней. Всё это время, пока она пыталась «забыться» и разобраться в себе, он искал её присутствия. Это было не просто привычкой напарника — это была потребность.       — Да все нормально, — быстро ответила она, стараясь скрыть вспыхнувшее волнение за маской безразличия. — Мне просто сегодня действительно не нужен был помощник. Обычная разведка, ничего такого.       Но Хаджиме только понимающе прищурился, явно не поверив в её слишком простой ответ. Юмэцу же снова посмотрела в сторону Санзу, который сейчас что-то доказывал Риндо, активно жестикулируя. Теперь она знала: он здесь, потому что она здесь. И это знание пьянило сильнее любого виски.       Спокойный разговор был грубо прерван. Со стороны барной стойки, где только что было весело, донеслись резкие выкрики, перекрывавшие даже басы клубного трека. Юмэцу нахмурилась: она узнала этот яростный, срывающийся на хрип тон.       — Ты чё, блять, мне втираешь, придурок?! — заорал Санзу, едва не опрокинув столик с выпивкой. Его лицо исказилось в знакомой яростной гримасе. — Ты серьезно думаешь, что это дерьмо можно толкать под нашим именем?       — Завали ебало, Санзу! — не остался в долгу Риндо, вскакивая и сокращая дистанцию; его глаза опасно сузились. — Ты в логистике и закупках смыслишь столько же, сколько я в твоих грёбаных таблетках — то есть нихуя!       Темой спора, как выяснилось из обрывков фраз, стала новая партия синтетики, которую Риндо притащил от своих контактов из Юго-Восточной Азии. Санзу, как «главный эксперт», уже успел оценить товар и пришел в бешенство от его качества.       — Это палево, Риндо! — Санзу ткнул пальцем в грудь Хайтани. — Эта химоза выжжет мозги дилерам раньше, чем они успеют собрать бабки! Ты нашел каких-то помойных поставщиков, чтобы сэкономить пару лямов, и теперь пытаешься скормить это нам? Ты че, страх потерял, сука?       — Слышь, торчок ебаный, — прошипел Риндо, отталкивая его руку. — Эта партия дает нам сорок процентов чистой маржи. Майки нужны деньги на расширение в Сайтаме, а не твои экспертные высеры о том, как «мягко вставляет». Если тебе не нравится — иди нюхай клей в подворотне, а в дела своим носом не лезь!       — Ах ты сучонок… — Санзу оскалился, его рука дернулась к внутреннему карману пиджака, где обычно лежал пистолет. — Ты мне про маржу будешь втирать, когда наши люди начнут дохнуть, как мухи, от этого говна? Я тебе этот пакет в глотку засуну и заставлю жрать, пока ты не сдохнешь, понял меня?!       — Да пошел ты нахуй! — Ран попытался было вклиниться между ними, но Риндо уже окончательно закипел. — Попробуй только, псих недолеченный! Я тебе руки переломаю быстрее, чем ты успеешь свой свинокол достать!       Музыка в баре словно стала тише на фоне их перепалки. Коконой вздохнул, потирая переносицу.       — Ну вот, началось… — пробормотал он, глядя на девушку. — Опять они за свое. Стоит Санзу перепить, как он начинает докапываться до всех.       Юмэцу видела, как Харучиё тяжело дышит, его плечи ходили ходуном от ярости, он был готов кинуться на Риндо в любую секунду. Но она продолжала сидеть на диване, небрежно помешивая лед в бокале. Такие сцены уже были сотни раз: тестостерон, литры дорогого пойла и уязвленное эго всегда давали один и тот же результат. Для неё это был лишь фоновый шум, пока ситуация не переходила грань, за которой начиналась стрельба.       Но Какучо, видимо, уже терял терпение. Он не хотел, чтобы праздник превратился в уборку трупов и замену мебели.       — Хей, Кагэура! — выкрикнул он через весь зал, его мощный голос перекрыл ругань. — Уведи этого бешеного погулять, проветри ему мозги! Тебя он хоть немного слушается, пока зубы не разжал!       Юмэцу лишь лениво повела плечом, даже не повернув головы.       — Не-не-не, я пас, — бросила она, отпивая шампанское. — Сами его успокаивайте. Я сегодня не на службе, разбирайтесь там сами.       Эти слова стали для Санзу последней каплей. Упоминание о том, что он «слушается» кого-то, подействовало на него как красная тряпка на быка. Он резко развернулся к Какучо, бросив Риндо.       — Ты че, блять, вякнул?! — взревел Харучиё; его глаза горели нездоровым огнем. — Слушается? Ты меня за комнатную собачку держишь, сука?! Я никого, блять, не слушаюсь, кроме Майки! Понял меня, одноглазый?!       Он сделал шаг в сторону Какучо, опрокидывая стул.       — Хочешь поучить меня дисциплине? Давай, попробуй! Я тебе вторую дырку в башке проделаю, будешь через неё свистеть, урод! Совсем берега попутали, думаете, если мы в баре, то можно мне указывать, чё делать?!       Какучо напружинился, его кулаки сжались. Конфликт грозил перерасти в побоище между одними из сильнейших бойцов верхушки.       Коконой, до этого молча наблюдавший за назревающей катастрофой, аккуратно коснулся плеча Юмэцу. Он наклонился к самому её уху, его голос звучал тихо и предельно серьезно:       — Кагэура, послушай… тебе все же стоит вывести его. Мне не нравится его взгляд, еще минута — и он вытащит ствол. Ты же знаешь, если он сорвется на Какучо, Майки это не спустит на тормозах.       Юмэцу покосилась на Коко. Тот смотрел на неё с нескрываемой тревогой.       — Тебя он действительно послушается, — добавил тот шепотом. — Не потому, что ты его «хозяйка», а потому, что тебя он не пристрелит в ответ на просьбу уйти. Сделай одолжение, сохрани нам вечер.       Юмэцу вздохнула, глядя на то, как Санзу уже лезет в лицо Хитто, изрыгая проклятия. Вид Харучиё, окончательно потерявшего контроль, вызвал в ней знакомый укол жалости и ответственности. Девушка понимала, что Хаджиме прав: она была единственным предохранителем, который еще мог сработать.       — Ладно, — буркнула она, ставя бокал на стол. — Но вы все будете мне должны, очень много.       Она медленно поднялась с дивана, чувствуя, как взгляды парней с надеждой обращаются к ней. Глубоко вздохнув, она направилась прямиком в эпицентр бури. Юмэцу чувствовала себя достаточно трезвой, чтобы контролировать ситуацию. Алкоголь лишь придал ей приятную легкость, но еще не затуманил рассудок — такой Санзу не был для неё новинкой. Она видела его в приступах ярости, под кайфом, в моменты полного безумия, и этот пьяный дебош был лишь одной из граней его сложного характера.       Она подошла к ним вплотную. Взглянув на Какучо, Юмэцу увидела в его глазах не жажду драки, а лишь глухую усталость. Он, как и Коко, хотел простого человеческого отдыха, а не разнимать пьяных командиров. Девушка, не раздумывая, протянула руку, крепко схватила Санзу за предплечье и потрясла, ощутимо сжав пальцы.       Эффект был мгновенным. Харучиё, который секунду назад был готов вцепиться в глотку Какучо, замер. Его плечи опустились, яростный оскал сменился выражением некоторого замешательства. Он медленно повернул голову к Юмэцу, глядя на неё затуманенным взглядом, вблизи стало ясно: он действительно перебрал. Зрачки были расширены, а движения — рваными. Алкоголь ударил ему в голову мощной волной, вымывая остатки самоконтроля.       Юмэцу мельком глянула на Риндо — тот, увидев её вмешательство, выдохнул и демонстративно отвернулся к барной стойке, поправляя воротник. Конфликт был исчерпан.       — Санзу, ты сейчас творишь полную хуйню, — произнесла она максимально серьезным, почти стальным тоном. — Пошли-ка со мной, проветришься, а то ты перепил жестко. Позоришься только.       Она ожидала сопротивления, выкриков о том, что он «никого не слушается», но Харучиё промолчал. Он даже не попытался высвободить руку. Его пальцы, до этого сжатые в кулаки, расслабились. Когда Юмэцу потянула его в сторону выхода, он покорно пошел за ней, словно привязанный.       Напряжение в Року Нане спало, как сдувшийся шарик. Музыка снова стала казаться громче, послышался смех Риндо, который уже что-то язвительно комментировал Рану, и по залу поползли шутки о только что произошедшей ситуации.       Юмэцу буквально тащила его за собой через танцпол. Только когда они миновали тяжелые двери и оказались в более тихом вестибюле, Санзу словно окончательно пришел в себя. Он начал переставлять ноги сам, хотя его заметно пошатывало, а плечо то и дело задевало стену.       В его затуманенном алкоголем мозгу пронеслась колючая, неприятная мысль — ему стало невыносимо стыдно. Он прервал её отдых. Она сидела там, красивая, расслабленная, потягивала свое шампанское, а он… он снова всё испортил своим безобразным поведением. Юмэцу шла впереди, не оборачиваясь, её профиль был жестким, а лицо — непроницаемым. Санзу казалось, что сейчас она ведет его не «проветриться», а на казнь или, как минимум, собирается устроить ему самый унизительный выговор в жизни. И самое страшное было то, что он чувствовал: он это заслужил.       Коконой проводил взглядом удаляющуюся пару, и в его глазах блеснул тот самый азартный огонек, который обычно предвещал либо крупную сделку, либо чей-то полный крах. Он, не спеша, поднялся, поправил манжеты своего дорогого пиджака и вальяжной походкой направился к барной стойке, где братья Хайтани уже вовсю заливали остатки раздражения новой порцией виски.       — Эй, Хайтани, — Коко облокотился на стойку рядом с ними. — У меня к вам есть одно крайне любопытное предложение.       Ран и Риндо синхронно обернулись. На лицах обоих читалась смесь легкого пьяного удивления и привычной настороженности.       — Чего тебе, Коко? — лениво отозвался Риндо, покручивая в пальцах зонтик для коктейля. — Ты обычно подходишь вот так только тогда, когда пахнет наживой.       — Именно, — Хаджиме лукаво прищурился. — Хочу предложить вам спор.       Ран скептически приподнял бровь.       — Знаешь, Коконой, я не очень-то люблю с тобой спорить. Ты как казино: ставишь только и только тогда, когда на сто процентов уверен в своей победе. Это не спор, а благотворительность в твой карман.       — Но мне всё же интересно, на что? — добавил Риндо, подаваясь вперед. — Развлекай нас, раз уж вечер перестал быть томным.       Коконой едва заметно кивнул в сторону закрывшейся двери бара, за которой исчезли Юмэцу и Санзу.       — Ставлю на то, что эти двое станут парочкой.       Между ними на секунду повисла тишина, а затем братья снова переглянулись и разразились таким оглушительным хохотом, что пара танцовщиц неподалеку невольно вздрогнула. Риндо едва не поперхнулся виски, а Ран согнулся пополам, хлопая ладонью по стойке.       — Наш фригидный бро?! — сквозь смех выдавил Ран. — Да ты угораешь! Ты вообще видел Санзу? У него от такого количества таблеток и порошка член, наверное, уже лет пять как только для того, чтобы мочиться, а мозги давно набекрень. Он же психопат, он в жизни себе ни одной девчонки не найдет, потому что пристрелит её на первом же свидании за то, что она не так на него посмотрела!       — Да ладно девчонку, — подхватил Риндо, вытирая выступившие от смеха слезы. — Но Кагэура? Наша «стальная леди»? Она же его прикопает в лесу при первой же попытке подкатить. Это полная хрень. Ты что, тоже перепил? Или решил просто подарить нам деньги?       Хаджиме невозмутимо дождался, пока их приступ веселья поутихнет. Его лицо оставалось непроницаемым, лишь в уголках губ затаилась тонкая усмешка.       — Так спорить-то будете? — повторил он, глядя им прямо в глаза.       Ран перестал смеяться и выпрямился, пристально глядя на него.       — Знаешь, хоть я и ненавижу твои схемы, но то, что ты сейчас предлагаешь — это ебаный бред сумасшедшего. Я в это не верю ни на йоту. Ладно, мы в деле, проиграть в таком споре — это надо постараться.       — На три ляма? — Риндо хитро прищурился, уже предвкушая легкую добычу.       — На три ляма, — одобрительно отозвался Коко.       Они крепко пожали руки. Коконой вернулся к своему напитку, чувствуя, что этот вечер стал еще интереснее. Он видел то, чего не замечали Хайтани: как Санзу затихает от одного касания Юмэцу, и как сама Юмэцу, несмотря на всю свою холодность, ведет его за собой с той странной смесью заботы и власти, которая никогда не бывает «просто рабочей».       «Смейтесь-смейтесь», — подумал он, делая глоток. — «Посмотрим, кто будет смеяться последним, когда вы будете выписывать мне чеки».