The Last Bet

      Юмэцу слегка приподняла брови. На её лице не отразилось ни тени раздражения — лишь вежливое, почти профессиональное любопытство.       — Если это действительно так, — ровно произнесла она, — то я, в свою очередь, могу предположить, что ваши друзья и знакомые зовут вас «лошадницей».       Айлани Симмонс на секунду лишилась дара речи, её рот удивлённо приоткрылся. Это не было прямым оскорблением, в отличие от клички, которую она пыталась навязать Кагэуре, но удар оказался достаточно метким, чтобы мгновенно задеть её хрупкое самомнение.       Юмэцу видела эту богатенькую блондинку далеко не в первый раз. Мисс Симмонс всерьёз увлекалась коллекционированием антиквариата и была постоянным клиентом их мастерской, иногда появляясь здесь по несколько раз в неделю. За месяцы работы Кагэура успела подметить множество мелких деталей, которые обычный человек просто проигнорировал бы, но для бывшего шпиона Бонтена они складывались в предельно ясную картину.       Каждый раз, когда Айлани приезжала в мастерскую по понедельникам, средам или пятницам, на ней была обувь на плоской подошве, а двигалась она чуть медленнее обычного — так ходят люди после интенсивной физической нагрузки на ноги, какая бывает при занятиях верховой ездой. К тому же в эти дни, если Симмонс подходила достаточно близко, от её волос исходил едва уловимый, специфический запах конюшни, который не мог замаскировать даже дорогой парфюм.       Последним штрихом был её загар. Тон кожи на лице Айлани был неравномерным: верхняя часть лба оставалась заметно светлее нижней. Такой контраст обычно остаётся у тех, кто часто проводит время на солнце в кепке, панамке или любом другом головном уборе с козырьком. Например, в защитном шлеме для конного спорта.       Когда Юмэцу сложила все эти факторы вместе, сделать правильный вывод было проще простого.       — Да что ты себе… — наконец выдавила Айлани, её щёки вспыхнули неровным румянцем. — Откуда… как ты это узнала?! — возмущённо выдохнула девушка, начавшая терять самообладание.       Она привыкла, что её колкие фразочки «проглатываются» окружающими безропотно, а личное пространство остаётся неприкосновенным. Прямой отпор, да ещё и основанный на дедукции, выбил её из колеи. Эту склонность к безнаказанности Кагэура тоже успела заметить, поэтому и решила сыграть на ней. Упрекнуть её, по сути, было не в чем: Юмэцу не оскорбила клиентку, не повысила голос и сказала чистую правду.       Айлани уже набрала в лёгкие воздуха, чтобы продолжить возмущаться, но её прервал рыжеволосый парень, бесшумно возникший за плечом.       — А это забавно, — он хмыкнул, и в его глазах промелькнул азартный огонёк. — Про меня что скажешь?       — Но Арчи… — попыталась возразить девушка, резко обернувшись к нему.       — Айлани, погоди, — он по-хозяйски опёрся локтем на её плечо, явно наслаждаясь моментом. — Ну так что?       Юмэцу медленно смерила его взглядом. Он часто сопровождал Симмонс в мастерскую, и времени, чтобы сделать выводы и о нём, было предостаточно. Для неё это было привычным упражнением — считывать людей, как открытые книги.       — У вас когда-то была травма левой ноги либо какой-то врожденный дефект.       Арчи перестал улыбаться и чуть прищурился, слушая её.       — Отсюда следует второе, — продолжила Кагэура ровным тоном. — Вы водите машину только с автоматической коробкой передач. А ещё вы по жизни скорее наблюдатель, чем активист.       И снова — все это было правдой. Парень стоял, по большей части перенося вес на правую стопу, и носок его левого ботинка был стерт чуть меньше, так как он непроизвольно берег ногу. Следовательно, машину на механике, где присутствует левая педаль сцепления, ему водить было бы сложно. Что же насчет наблюдателя: Арчи предпочел стоять за спиной Симмонс несколько минут, изучая обстановку, прежде чем вступить в разговор. К тому же, несмотря на то, что он был отлично одет и вещи на нем были далеко не старыми, Кагэура давно заметила, что практически на всей его одежде с длинными рукавами места на локтях были немного растянуты. Это свидетельствовало о том, что их владелец часто облокачивается на разные поверхности, обычно — чтобы понаблюдать за чем-то или кем-то. Прямо как сейчас он опирается на плечо своей девушки.       — Браво, — Арчи почти беззвучно похлопал в ладоши. На его лицо вернулась улыбка, но теперь в ней читалось не только веселье, но и крупица уважения, смешанного с зарождающимся интересом. — Это похоже на фокус. Да, Айлани?       Он перевёл взгляд на свою спутницу, которая теперь выглядела не столько возмущённой, сколько обескураженной.       — Ага... — протянула девушка, как будто внезапно потеряв весь свой пыл и судорожно пытаясь сообразить, как вернуть контроль над ситуацией. — Я вообще-то по делу, — быстро перевела она тему, высокомерно вздёрнув подбородок. — Я пришла забрать статуэтку, которую привезла вчера.       — Мм? — Кагэура вопросительно приподняла одну бровь. — Я разве не говорила вам вчера, что она будет готова только через два дня?       — Я готова заплатить сверху! — нетерпеливо перебила её Симмонс, заставив Арчи весело хмыкнуть. — Хочу получить её сегодня. Мне улетать вечером, и она мне нужна.       — Мисс Симмонс, вы не можете купить время, — тихо вздохнула Кагэура. Её голос звучал убийственно спокойно, лишая блондинку любых иллюзий. — Реставрационный клей полимеризуется и застывает до конца за двое суток. Если вы заберёте её прямо сейчас, она может просто развалиться у вас в руках по дороге в аэропорт. Так что отдать вам статуэтку я смогу только завтра, сколько бы денег вы ни предложили.       Айлани открыла было рот, чтобы возразить, готовая устроить сцену, но аргумент про разрушение дорогой вещи подействовал отрезвляюще. Она лишь шумно выдохнула, так и не найдя, что ответить на эту железобетонную логику.       — Дорогая, пойдём, — Арчи негромко усмехнулся, явно позабавленный тем, как легко эта с виду непримечательная азиатка ставит на место его капризную спутницу. Он мягко переложил руку ей на талию и потянул за собой к выходу. — Ничего не поделаешь, заедем сюда, как только вернёмся, окей?       — Ладно, — немного разочарованно произнесла девушка, но всё же последовала за своим парнем.       — Хорошего дня, — ровно проговорила им в спину Кагэура.       Она проводила их взглядом. Арчи, не оборачиваясь, лишь небрежно вскинул раскрытую ладонь в прощальном жесте.       Как только дверь за парой закрылась, Нэнси, до этого делавшая вид, что сосредоточена на экране компьютера, с облегчением откинулась на спинку кресла. Вся мастерская, казалось, затихла и замерла на время этого короткого разговора, а теперь наконец шумно выдохнула.       — Господи, я думала, сейчас будет треш, — произнесла Нэнси, поворачиваясь к ней. — А ты круто сработала, Сидзука. Как у тебя это получилось?       — Я просто умею подмечать детали, ничего особенного, — пожала плечами Юмэцу, возвращаясь к своему скребку. Для неё, прошедшей школу выживания в криминальном мире Японии, капризная девчонка из Верхнего Ист-Сайда была даже не угрозой, а так — легкой разминкой для ума.       — Она всегда была такой невыносимой, — раздался из угла ворчливый, недовольный голос Бию. Женщина даже не оторвалась от сортировки документов. — Симмонс проходила здесь курсы по истории искусств еще до университета. Потом пропала на несколько лет — видимо, училась где-то за границей, — а недавно объявилась снова. И каждый раз одно и то же: вынь да положь ей всё прямо сейчас.       Ещё до сегодняшнего дня по обрывочным рассказам и сплетням коллег Кагэура успела составить четкий портрет этой клиентки. Айлани была дочерью крупного американского бизнесмена, владельца международной логистической компании. Типичная представительница «золотой молодежи», она обладала всеми повадками, присущими её касте. Временами она вела себя как несносная выскочка, капризничала из-за сущих мелочей и свято верила, что любую проблему в этом мире можно решить хрустящими купюрами, редко задумываясь о том, выполнимо ли вообще её требование. Девушка привыкла пользоваться тем, что при одном упоминании фамилии «Симмонс» окружающие готовы были лизать ей пятки, прощая любые абсурдные выходки.       О её бойфренде, Арчи, в мастерской почти ничего не знали, кроме очевидного: он, или, что более вероятно, его родители, были баснословно богаты. Парень явно принадлежал к тому же привилегированному классу, что и его возлюбленная, но держался гораздо увереннее и спокойнее, без пафоса.       — Я, конечно, не знаю, какой она была раньше, — задумчиво произнесла Юмэцу. — Но, как по мне, её тяга к коллекционированию какая-то... маниакальная. Ценители обычно долго выбирают вещи, думают, изучают историю предмета и не приобретают вещи так часто, независимо от финансового положения. А она скупает всё подряд, как будто её кто-то подгоняет.       — Кто ж её знает, — Бию наконец подняла голову и поправила очки. — У богатых свои причуды. Надеюсь только, что после сегодняшнего разговора она на тебя не обозлится и не побежит жаловаться в начальству. Хотя... — женщина едва заметно усмехнулась, — лично я не считаю, что ты сделала хоть что-то неправильно.

***

      Ровно через неделю, в среду вечером, в дверях мастерской снова показалась Айлани, а за её спиной — Арчи, на лице которого играла лёгкая и немного хитроватая улыбка. Девушка вежливо кивнула Нэнси и уверенным шагом направилась к рабочему столу Юмэцу.       Кагэура к этому моменту как раз закончила один из этапов укрепления левкаса на старинной иконе. Теперь она сидела, расслабленно откинувшись на спинку стула и чувствуя приятное удовлетворение от того, что успела завершить кропотливую задачу до конца рабочего дня.       — Сидзука, привет! — звонко произнесла Айлани. Голос её звучал на удивление дружелюбно, без привычной высокомерной растяжки. — Мы за статуэткой.       — Да, она уже готова, стоит на стеллаже, — Кагэура указала в сторону стойки у входа. — Нэнси, подай её, пожалуйста.       Арчи тут же развернулся и пошёл следом за администратором, которая уже шуршала коробками на полках в поисках нужного заказа.       — Что-то ещё? — поинтересовалась Юмэцу, переведя взгляд на плоский сверток в плотной крафтовой бумаге, который Симмонс прижимала локтем к боку.       — Да-да, — девушка, которая до этого на секунду будто бы замялась, мгновенно встрепенулась. — Я на днях купила картину в Монреале, — она начала торопливо разворачивать шуршащую упаковку. — С самим полотном всё в порядке, но вот рама... Она вся в сколах и потертостях. А я очень хочу её сохранить.       Девушка склонилась над столом, бережно укладывая работу перед реставратором, и Юмэцу снова уловила от её светлых волос едва заметный запах сена.       Перед глазами Кагэуры предстало живописное изображение пруда с распустившимися лотосами. Судя по состоянию красочного слоя, работа была создана как минимум в прошлом веке, однако рама оказалась явно гораздо старше рисунка. Кагэура провела подушечками пальцев по резному торцу изделия, оценивая состояние древесины.       — Вроде бы ничего критичного, — она аккуратно перевернула картину тыльной стороной к себе и убедилась в том, что холст не закреплен на подрамнике; это существенно облегчало задачу. — Да, я могу за это взяться.       — А когда можно будет забрать? — Айлани заметно оживилась.       Юмэцу была уверена: их недавний резкий диалог точно повлиял на поведение Симмонс. Более того, судя по тому, как многозначительно поглядывал на неё Арчи, между парой явно состоялся какой-то личный разговор. Несмотря на то, что парень часто оставался в стороне, эта тихая, видящая насквозь японка теперь определённо его заинтересовала.       — Думаю, к пятнице я закончу, — ответила Кагэура, делая пометку в рабочем журнале.       — Супер, — Айлани открыто улыбнулась.       В этот момент к столу вернулся Арчи, держа в руках коробку со статуэткой. Он подошёл ближе и, прищурившись, посмотрел на Юмэцу:       — Слушай, Сидзука...       — Точно! — тут же бесцеремонно перебила его Симмонс, заставив парня закатить глаза. — Мы хотели тебе кое-что предложить.       Кагэура, которая уже успела вернуться к детальному осмотру сколов на изделии, подняла голову.       — Мм? Например?       — Потусить с нами на выходных.       Юмэцу посмотрела на них своим фирменным непроницаемым, анализирующим взглядом. В её голове, привыкшей просчитывать риски и выстраивать логические цепочки, эта фраза не укладывалась ни в одну схему.       — Зачем вам это? — прямо и без обиняков спросила она.       Айлани приоткрыла рот, готовая выдать какую-нибудь дежурную фразу, но внезапно осеклась, растеряв весь свой пыл. Её лицо, равно как и у Арчи, мгновенно вытянулось.       Похоже, это, хотя бы отчасти, была его идея — затащить загадочную сотрудницу мастерской в свою компанию. Но эти люди в принципе не привыкли получать отказы. А уж тем более тогда, когда они снисходительно звали кого-то из другого социального круга просто развлечься, а не просили оказать очередную услугу.       — Мы едем на охоту, — с явным вызовом прищурилась Айлани, пытаясь взять на слабо. — Или ты... боишься стрелять?       — С этого и надо было начинать, — легко парировала Кагэура. Она мгновенно уловила желание Симмонс уличить её в какой-то трусости или нерешительности, но эта попытка была слишком детской. — Стрелять я люблю.       — Хочешь сказать, хорошо целишься? — Арчи мгновенно подался вперёд, и в его глазах вспыхнул неподдельный интерес.       — Проверим в субботу? — заговорщически ухмыльнулась Кагэура, слегка приподняв уголок губ. — Во сколько сбор?       — Где ты живёшь? Я заеду за тобой, — деловито продолжила Айлани, уже потянувшись к сумочке за телефоном.       — Лучше встретимся здесь, на стоянке у института, — ответила Юмэцу. Она не доверяла им настолько, чтобы раскрывать домашний адрес. Профессиональная паранойя всё ещё диктовала правила жизни.       — Ладно, твоя взяла, — Айлани иронично закатила глаза, не став спорить. — В одиннадцать утра?       — Идёт.       Лица парочки мгновенно посветлели. Удовлетворённые тем, что их желание всё-таки было исполнено, они коротко попрощались и вышли из мастерской.       — Вот бы Сидзука всех богачей так строила, — негромко усмехнулся Лиам, выглядывая из-за своего монитора, как только шаги клиентов стихли в коридоре. — Я пару раз видел, как Симмонс звала кого-то на свои закрытые вечеринки, но точно не в такой манере. Ты только особо ни на что не надейся, они сегодня приглашают, а завтра забудут, как тебя зовут.       — И не собиралась, — легко отмахнулась Юмэцу.       Но на самом деле в тот момент, когда Айлани упомянула стрельбу, в голове Кагэуры пронеслось короткое и решительное: «Да к чёрту. Почему я должна отказываться?»       Для неё это предложение неожиданно оказалось действительно заманчивым. Стрельба из самого разного оружия, которой её обучил отец ещё в подростковом возрасте, задолго до Бонтена, всегда приносила ей странное, почти ностальгическое удовольствие и глубокое успокоение. В тире, на полигоне или во время операций, когда пальцы сжимали холодную рукоять, а мир сужался до размеров мушки и мишени, в голове наконец-то воцарялся штиль. К тому же, даже если с этой избалованной компанией что-то пойдёт не так, это вряд ли хоть как-то повлияет на её нынешнюю жизнь.       Так почему бы просто не поехать и не развлечься?